Золото келе

— Я сильно подозреваю, что после этого вы уже не сможете поесть…

* * *

«Плутония» аномальное место, скажу тебе сразу. Тут есть уголь, встречаются редкие драгоценные камни, янтарь и кости неведомых животных.

Ну не совсем неведомых. В 1957 году я пригласил в «Плутонию» группу палеонтологов из Москвы, Ленинграда, Киева и Свердловска. Они пробыли у меня тут почти два года — вели раскопки и всё такое — вывезли в свои университеты кучу интересных образцов.

В общем, они пришли к выводу, что место немного аномально, но только в плане атмосферных явлений — а все кости и находки вполне соответствуют одному из периодов прошлого нашей планеты. Кости по большей части принадлежат огромным носорогам — индрикотериями их родственникам — так же там нашли кости бегемотов, крокодилов и громадных животных, что вымерли с началом ледниковой эры.

Уголь — его присутствие, они тоже сумели объяснить — оказывается давным-давно, в те времена, когда только вымерли динозавры, в наших краях произошло чудовищное землетрясение, что фактически, вытолкнуло из глубин земли пласты угля времён каменноугольного периода.

Кстати, именно это землетрясение и вытолкнуло из-под земли россыпи алмазов, что нет-нет, да и встречаются тут.

Правда, по словам геологов, здешние алмазные россыпи бесконечно далеки по своему изобилию от приисков Якутии и ЮАР, так что создавать тут постоянную базу и пригонять армии техники — не имеет смысла. Мы больше потратим средств на добычу небольших партий алмазов, нежели получим.

Тут и без алмазов есть что добыть. Сейчас мы здесь добываем питчбленд и урановую руду. Так же разрабатываем молибденовые жилы и другие стратегически важные вещества, которые от нас требует Родина. Так что в финансовом плане «Плутония» не только полностью себя окупает, но и приносит ощутимый доход.

Так что вот…

Но есть кое-что необычное в этой местности.

Здесь нет местного населения. Жители Крайнего Севера до дрожи боятся этих краёв. Они их обходят стороной и явно чего-то опасаются. Это заметили как раз те самые ученые из экспедиции, о которой я пишу. По их словам, здешнее население считает, что в здешних горах живут привидения.

Местные называют их «келе» — странные существа, что умеют показывать иные миры… Шаманы почитают «келе» своими учителями и богами, которые научили их предков умению погружать себя в транс, во время танцев, а также даруют им некую «сому» — напиток или вещество, благодаря которому шаман во время танца, способен видеть иные… «плоскости реальности». Или просто — видеть мир духов.

Самое странное то, что те учёные, о которых я тебе говорил, тоже рассказывали странные вещи о том, что здесь творится…

По их словам — иногда, посреди ночи, они слышали, как кто-то играет на флейте…

Посреди тундры и гор, засыпанных снегом…».

Письмо главного инженера поискового поселения «Плутония» Иннокентия Севера, адресованное Илье Муромцеву (директору Института Биологических Исследований — Биоинститут).

Кабинет Иннокентия был очень большим с длинным столом, обтянутым самой настоящей кожей, и заставленный шкафами с книгами и папками так, что самих стены и видно-то не было. На потолке красовались роскошные хрустальные люстры, а стулья были такого размера, что в них могли поместиться как минимум две Елены.

— За стулья прошу прощения, заказал их аж во Владивостоке, но там в цеху почему-то решили, что у нас в Арктике народ все как один — толстые и жирные… Вот и сделали мебель такую, что хоть Гаргантюа сажай… Кстати, стол обтянут самой настоящей тюленьей кожей, уже тут. Мои ребята вечно любят при совещаниях окурки мимо пепельницы тушить — никакого дерматина не напасешься. Проще уж нашим, местным материалом тут всё обделывать… — Иннокентий сел и, потерев скулу, посмотрел на Елену. — Это что на вас за комбинезон такой?

Вопрос был не праздный — стоящая перед ним девушка была облачена в странный комбинезон, похожий на сшитую вместе куртку и штаны, соединённые с ботинками. На высоком голенище.

Костюм имел серый цвет, неброский, и незаметный — но вот на уровне груди, плеч, локтей и колен в него были вшиты вставки из какого-то коричневого материала, напоминающего резину.

— Это костюм для работ в экстремальных условиях — «Айзек», — Елена расстегнула молнию и показала изнанку. — Изготовлен из того же материала, что и скафандры для космонавтов… Ну вы наверное слышали, что мы собираемся запустить в Космос человека?

Под костюмом оказалась вторая прокладка — что-то вроде рубашки из толстого материала — благодаря ему Елена могла расстёгивать комбинезон и при этом быть одетой на людях — «Айзек» носился на голое тело — никакого нижнего белья, связано это было с точнейшей подгонкой костюма под телосложение его хозяина.

— Да не то, что слышал… почти половина материалов, из которых делают ракеты и прочие мелочи для космической отрасли — идут как раз с наших разработок, — проговорил Иннокентий. — Значит, эта тонкая куртка и штаны способны выдержать даже наши морозы?

— Морозы? — Елена чуть склонила голову и улыбнулась. — Хотите, перейду в этом костюме речку вброд, посреди ночи? Теплоизоляционный материал этого костюма создан, чтобы защищать от сверхнизких температур Космоса.

— Вроде бы скафандры, которые мне в Ленинграде показывали, толстые и больше похожи на ватники надувные. А у вас — курточка и штаны-комбинезон, с меховым воротником и с какой-то маской…

— Ну в космосе, кроме холода, есть ещё ряд факторов… Поскольку там воздуха нет, то нет и давления — а значит скафандр будет раздуваться от внутреннего давления — вот и делают защиту для компенсации. Ну и радиация — от неё тоже защита. Потому-то скафандры для космоса такие неповоротливые. А эта одежда она спасает только от холода — на дополнительную защиту можно не тратиться.

— Что за материал?

— Увы, пока не могу сказать — сама не знаю. Но если планируете заказать себе партию таких курток, то спешу вас разочаровать — это вряд ли. Сия одежда шьётся строго по фигуре и подгоняется под анатомические характеристики тела, — Елена мотнула головой — хвост хлестнул её по лицу. — Фу! Ладно, товарищ главный инженер… Чем я могу вам помочь? Илья мне рассказал о вас и вашем случае всё, что вы рассказали ему.

— Ничего не утаил?

— У него нет привычки утаивать что-то от меня… — Елена повертела головой по сторонам.

Иннокентию показалось, что на висках девушки, на краткий миг, вспухли и тут же исчезли вены.

— В общих чертах — у меня тут ЧП весьма нехорошего масштаба, товарищ Сиротина. Погибло сразу десять человек. Причём, что очень плохо — это не совсем мои люди, а своего рода независимые исследователи — они прибыли из Москвы, для проверки теории «полой земли».

— Я слышала эту теорию. Мол, под нами, под твердью земли, есть несколько полостей, в которых могут жить динозавры и всё такое… — вздохнула Елена. — Илья передал мне несколько книг, кои попросил передать вам. Но… если такое жуткое ЧП — десять погибших, то тут уже должна быть комиссия из Свердловска или Москвы. А что мы имеем в реал? Вы сами связываетесь с Биоинститутом и просите у Богатыря (прозвище Ильи Муромцева — директора Биоинститута. Примечание автора) выделить следователя — в данном случае меня.

— Ага. Это меня и настораживает. Должна же быть причина, по которой всем в Москве побоку на смерти такого числа народу… — согласился Иннокентий, потирая виски. — Эта группа прибыла две недели назад. Они сразу попросили у меня выделить им вездеходы, поставить их на пропитание и выделить инструменты и взрывчатку.

— Взрывчатку?

— Основной вектор исследований этой группы — горы, что кличутся Угодья Келе. Вон они, видны из окна. На самом горизонте — до них всего-то двадцать километров — правда, по чистой снежной тундре. Аккурат через Пустыню Скелетов.

— Пустыня Скелетов?

— У нас тут ребята немного суеверны — это следует принимать во внимание, — проговорил Иннокентий. — Однажды, в 1953 был очень тёплый год, настолько тёплый, что снег сошёл. Снега не стало, и выяснилось, что вся долина завалена костями оленей и прочих животных. Это не говоря о человечьих. Обычно в тундре труп-другой, явление не из редких, но в нашем случае количество мертвецов и их останков — впечатляло. Ребят это испугало. Когда снова повалил снег, это место прозвали Пустыней Скелетов.

— Хм, интересно, — Елена встала и подошла к окну. — Суеверия. Это плохо, как говорил мне один африканский шаман. А вот на Кубе меня учили тому, что суеверия таят в себе зёрна реальности — нужно только уметь их искать… Но погодите — те палеонтологи, коих вы пригласили работать — они же работали как раз в этой Пустыне Скелетов?

— Да. Именно в Угодьях Келе. Да с местными все мрачные и жуткие мифы здешних аборигенов связанны именно с этими горами.

— В жизни не поверю, что вы там не были ни разу.

Иннокентий замолчал на несколько секунд, посматривая на силуэт Елены, чётко видимый в случаях солнечного света, что били в окно, у которого она стояла.

— В 1947 году, когда я сюда прибыл, то я посетил эти Угодья Келе, дабы посмотреть, что там есть такого необычного и странного. Я хотел увидеть — ЧТО там таится в этих горах.

— И что там увидели?

— Ничего. Это даже не горы. Это какие-то холмы, просто очень высокие, из-за снежного покрова на них. Это место мертво и заброшено. Там только ягоды, лишайник и птицы. Нет ничего.

— И всё же там гибнут люди.

— Да. Бобр осматривал останки и пришёл к выводу, что люди погибли от наркотических веществ. Потому и сделал вывод — мол, эти поисковики упились спирта, нанюхались кокаина и умерли. На это, кстати, есть основания — незадолго перед гибелью они выходили на связь и несли какую-то ахинею.

— Ахинею? — Елена оторвалась от лицезрения мощного снежного бурана за окном.

Иннокентий вытащил из стола магнитофон и кассету. Вставив кассету в магнитофон, он нажал на кнопку.

— Снежные эльфы поют… Золото оно не такое… Снежные птицы летают… Радуга-дуга — ха! Какой странный свет… сияние… Золото — неправильное… Чёрт, вашу мать! Помогите нам! Оно уже близко! Чёртова флейта… Солнце… солнце падает! Бежим!!!

В магнитофоне загрохотали шаги. Что-то грохнулась, а затем кабинет Иннокентия затмило оглушительная музыка — это была флейта, только в неё явно дудел тот, кто и понятия о музыке не имел.

— Как вам? — Иннокентий включил магнитофон. — Получив это известие, я срочно приказал ребятам двигаться на помощь к этой экспедиции. Но тут пришла «ледяная морось» и пришлось отложить экспедицию на полчаса. Когда мы, всё же прибыли туда, то… весь отряд уже погиб. Все были мертвы. Мы привезли останки — бросили всё снаряжение группы там…

— Так. Это было неделю назад?

— Да. Я передал в Большую Землю всё, что случилось, и стал ждать. Два дня прошло, но… ни ответа, ни привета. Вы это можете понять? В прошлый раз из-за пустячного дела — врезавшийся в ангар самолёт, где обошлось даже без жертв, из Москвы примчался целый проверяющий. А сейчас что? Десять погибших, но в ответ — могильное молчание! Я обратился ещё раз и получил в ответ радиограмму о том, что всё в порядке, ситуация под контролем. Под контролем! — Иннокентий швырнул ни в чём не повинный магнитофон в стол. — Мне приказали помалкивать и продолжать вести себя так, словно ничего не произошло. Безумие!

— И тогда вы решили обратиться к нам. К Биоинституту.

— Я хорошо знаю Илью. И знаю, что у него иной взгляд на мир. То, что для нас с вами — безумие и невероятность, для него — лишь скопление фактов. Которые нужно правильно интерпретировать. Потому я и обратился к нему за помощью.

— Почему вы попросили прислать именно женщину?

— Да это из-за проверяющего, — отмахнулся Иннокентий. — Тот, что прибыл в прошлый раз здорово нервировал народ своим хамством и безалаберностью… Строго говоря эта молодёжь, которую сейчас берут на службу странная какая-то. Никакого уважения к старшим. Ведут себя как малолетние гопники из подворотни. Хамят, кричат, запугивают… Что это за отношение такое? Понимаю, что ты прибыл для расследования какого-то важного дела — но веди себя прилично! Нет — надо орать на всех и пальцы гнуть…

— К сожалению, такое встречается — вздохнула Елена, вспомнив свои злоключения с приданным под её руководство молодым стажером, который большую часть времени пытался затащить её в постель. — Таких молодых учат быть суровыми и безжалостными, не давать слабины и всё такое… Но так уж вышло, что понятие «суровость» у каждого своё. Не всегда правильное. Но таких жизнь быстро учит.

— Очень надеюсь, — вздохнул Иннокентий. — Но всё равно, ситуация очень странная. Когда вы намерены приступить к работе?

— Я? Да могу прямо сейчас. Но мне нужно уточнить…

В дверь застучали.

— Товарищ Иннокентий! Это ОЧЕНЬ срочно!

— Да, клянусь топором — срочно!

— Заходите!

В кабинет ввалились Серафим и Валентина.

— Короче такие дела — нашли мы Костю. Но он счас немного в нирване.

— По научному говоря — пребывает в состоянии, именуемом фантастами «анабиоз». Фактически — живой труп.

— Нажрался спирта, как свинья и вырубился. Причем, перед тем как уйти в «спячку» начал писать завещание, — всплеснула руками Валентина.

— Чего начал писать?! — Иннокентий похлопал глазами.

— Завещание, — пояснил Серафим. — Документ такой, в котором он излагает свою последнюю волю… правда, что кому завещает, написать не успел — спирт-батюшка его уложил, как Поддубный — балерину. В общем, мы с ребятами его унесли в медкабинет и положили под капельницу.

— Поставьте ему пару капельниц с физраствором и глюкозой, — встряла Елена. — И немного витамина С.

Серафим скользнул по ней каким-то колючим, пристальным взглядом, и улыбнулся.

Без шапки и мехового воротника он выглядел весьма необычно — спокойное лицо, высокий лоб, длинные светлые волосы и какой-то задумчивый взгляд. Даже когда он смотрел на кого-то, то казалось, что он смотрит не на человека, а на что-то внутри него.

— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет, — фыркнул Иннокентий, с труджом сдерживая улыбку. — Товарищ Сиротина — я всё же хотел бы узнать, почему увидев вас, мой работник пошёл на такое вопиющее нарушение дисциплины. На всякий случай. А то мало ли что… Если при виде вас мои работники начнут массово в запой убегать…

— Давайте сделаем так… когда вашего человека приведут в порядок, то вы сходите к нему и поговорите. При этом вы ему объясните, что мне совершенно плевать на его биографию и наши прошлые разногласия. Если ваш человек согласится рассказать, что и как — то согласится.

— А…

— Прошу вас, товарищ старший инженер — не заставляйте меня быть доносчицей. Тем более что это не имеет никакого отношения к тому, что здесь творится…

— Силы небесные! Ну, ты, девица, умеешь быть интересной — тут ничего не скажешь! — проговорила, потрясённо, Валентина.

— Ну что делать? — Елена повернулась к Иннокентию. — Мне понадобится комната для размещения моего оборудования и проживания. Желательно, чтобы не было никаких соседей ни сверху, ни снизу. Поймите меня правильно — работа, которую я делаю, не всем нравится — уже бывали прецеденты, когда мне подкидывали гранаты или ещё что. Учитывая сколько у вас тут взрывчатки…

— Я понял, — кивнул Иннокентий. — Что ещё?

— Независимая электрическая линия. Мои приборы снабжены специальными генераторами, но это исключительно аварийный запас. Мне нужно подключиться к вашим генераторам, что бы ток поступал независимо от общего электропитания.

— Хорошо, но учитывайте, что у нас тут часто напряжение прыгает — эти морозы и «ледяная морось» тот ещё вызов работе электрика.

— У меня в оборудовании стабилизаторы напряжения. На этот счёт не переживайте.

— Ого! Целый стабилизатор. Надо будет заказать такие для работы, — уважительно проговорил Иннокентий. — Ну, то что вы просите — никакая не проблема. Валентина — выдели товарищу старшему лейтенанту комнату на пятом этаже — «угловую». Там как раз сейчас никого нет — ребята там, на «выезде» — вернутся только через месяц. И Водяному передай, что я попросил там воду подключить. Кочерга пусть с электричеством наладит дело.

— Хорошо сделаю.

— И ещё, я бы хотела осмотреть тела погибших. Прямо сейчас.

Иннокентий поморщился, а в глазах Валентины мелькнул какой-то жуткий испуг, который она, впрочем, подавила.

Что бы ни случилось с погибшими — это явно напугало обитателей поселения.

— Ну, что-ж… тогда думаю, вам действительно стоит с этим не затягивать, — вздохнул Иннокентий. — Серафим, найди Боброва и попроси у него ключи от того помещения, что мы переделали в морг.

— Есть, товарищ главный инженер, — кивнул Серафим и тут же выскочил за дверь.

— У вас есть какие-то инструменты для осмотра?

— Да, есть, — Елена подняла свою сумку. — Пойдёмте?

— Смотрю, мы с вами сработаемся, — проговорил Иннокентий с тщательно скрытым ободрением — Я тоже считаю, что чем быстрее примешься за работу, тем быстрее её завершишь…

…У Елены создалось впечатление, что если бы с ней не было Иннокентия, то главный врач поселения её бы и на порог не пустил, не говоря о том, что бы выдать ключи. Судя по тому взгляду, которым он её опалил — ему явно было не по себе от того, что его выводы и экспертизы не только не приняты во внимание, но и перепроверяются.

Елена его могла понять — никому не нравится подобное. Но ведь надо и понимать, что иногда бывают ситуации, когда необходимо перепроверять результаты экспертиз. И то, что их перепроверкой занимается женщина — это не значит, что экспертиза будет неправильной.

Кстати, сам медпункт был «на высоте» — ярко освещённый, с кварцевыми лампами, для дополнительного обеззараживания. Пол тут был выкрашен белой краской на несколько раз и — судя по приятному (конечно для специалистов) — запаху хлорки, мылся как минимум три раза в день.

На стенах висело множество плакатов, в доступной форме разъясняющих, что такое обморожение и как с ним бороться, не говоря о прочем — необходимости поддерживать чистоту и следить за прививками.