Варварин свет

— Гриб, — прошептала первое, что пришло в голову, Варвара. Надо было вчера ночью свитки перечитывать, а не карту звёздного неба разглядывать! Эх, что уж теперь о прошлом жалеть…

Кощей бросил свиток на пол.

— Птица.

— Да! — вспомнила Варвара. — Её перья нужны, чтобы…

— Садись.

Варвара опустилась на край стула и украдкой смахнула слёзы. Даже до смешивания настоящих порошков и жидкостей не дошли! У неё была задумка — поговорить с Кощеем после испытания, но теперь снова стало страшно. Чародей сел напротив, подперев лоб рукой.

— Я не могу тебя так выпустить. Что ты будешь делать без ремесла? Ты должна учиться лучше. Лучше и быстрее. Ты не можешь здесь вечно оставаться.

— А другие могут? — не сдержавшись, прошептала Варвара. Хоть имя догадалась не назвать, но конечно, имела в виду Марью. И, раз уж начала, выпалила то, что давно сказать хотела, но не решалась: — Научи меня другому! Это мне не подходит!

— Скоро война будет, Варварушка, — устало сказал Кощей, и девушка от неожиданности посмотрела ему в лицо.

Война?! Варварушка?.. Чародей, наоборот, опустил взгляд и как будто невзначай прикрыл рот рукой. Она вдруг заметила, как он сгорбился, больше, чем обычно. Хотелось подойти, положить руки на плечи, обнять… Но это было человеческое, от чего Варвара старалась отучаться, а последовавшие слова Кощея тому только поспособствовали.

— Мне опять начнут навязывать дочерей в оплату. Любава найдёт себе дело в Яви, а я найду ей замену. Как и тебе. А Марью я за все годы ничему полезному не обучил — пошёл у неё на поводу. Поэтому ты должна учиться тому, что я требую. Даже если не получается. Старайся, запоминай, повторяй. С этими знаниями ты не пропадёшь, когда придёт время уйти.

Кощей встал, нашёл свободный уголок свитка, обмакнул перо в чернильницу и написал несколько названий.

— Сходи к Аннушке и попроси эти книги на время. Перепиши и заучи. Я проверю. А теперь пойдём.

Варвара всё это время сидела и грустно кивала, а тут встрепенулась:

— Куда это?

— В сад, — Кощей закинул свой чёрный мешок за плечо и вышел, оставив дверь нараспашку.

Девушка вскочила, на пороге чуть не споткнулась и, проклиная длинную юбку, побежала по дорожке через еловый лес за Кощеем, который своими длинными ногами преодолел уже половину пути до поляны. Когда она догнала его в саду камней и грибов.

Точнее, это был сад только камней, но из-за чар на поляне, окружённой высокими елями, выросли поганки и мухоморы с нарядными шляпками — все мелкие, с мизинец ростом. По центру поляны стоял высокий рукотворный столб из светлого песчаника. Назывался он обелиском, и содержал в себе знания о всех царствах Яви. Так Кощей говорил. Варвара хотела учить письмена, которые покрывали обелиск, но у Аннушки учебника не нашлось. Сама она только несколько значков знала.

У каждой сестры было по несколько камушков, но за второй рекой с незапамятных времён, когда Междумирье-Межречье только появилось, располагался самый большой сад камней с обелиском.

Среди грибов лежало около дюжины гладких чёрных камней — таких мелких, что Варвара в своём кулачке спокойно могла зажать. Казалось, они валяются беспорядочно, но на самом деле их расположение каким-то образом было связано с непонятными Варваре надписями.

Варвара добежала только до края поляны, когда Кощей наклонился и сжал в ладони два камня.

— Постой, прошу! — выкрикнула она срывающимся голосом. — Кощей, не надо, пожалуйста, не наказывай меня! Оставь! Я выучу всё, правда, солнцем клянусь!

Кощей всё сжимал камни в ладони, пока по коже не потекла чёрная вода, испаряясь на глазах и малиновым дымом рассеиваясь в воздухе. Потом он проделал то же ещё с двумя. Кощей опустил руку и встряхнул, развеивая последние клочки дыма. Он вернулся к Варваре, раздавив мимоходом сотню поганок и мухоморчиков.

— Это не наказание, Варвара. В первые два царства больше нельзя. Синеликий там теперь правит. И на этом он не остановится. В других тоже теперь небезопасно.

Девушка словно забыла, как дышать, и стояла, уставившись в одну точку. Кощей поднял руку и погладил её по голове.

— Не расстраивайся. Его ещё можно остановить. Ты… Готовишь ты хорошо, — неловко завершил он.

Чародей отошёл на шаг, резко махнул рукой в воздухе по горизонту. Мир потемнел и с грохотом разорвался по линии. Чародей шагнул в белизну, в которой колыхались чёрные полосы, и расщелина закрылась за ним. Снова стало светло.

Варвара оттаивала потихоньку. Прошла по следам Кощея, чтобы ещё больше грибов не повредить. Восемь камней осталось. Перед любимым присела на корточки, погладила его тёплую поверхность, и тут, наконец, разозлилась.

— Вечно мне здесь нельзя! — воскликнула она. Вскочила на одну ногу, припрыгивая, с другой стащила алый сапожок и закинула его в еловые заросли. — Марье вот можно!

Второй сапожок полетел в другую сторону. Девушка зашагала к дому. Раздавленные грибные шляпки противно холодили ступни, а опавшие иголки больно впивались в пятки. Шишку пнула, тоже неприятно… Хотя что может быть противнее и больнее сжимающей обуви?!

— Готовлю я хорошо! Ха! — прокричала Варвара и на ходу разворошила косы. — А по голове как погладил! Будто я ему котёнок неразумный!

Вихрем ворвавшись в дом, она отодвинула медвежью шкуру, подняла половицу, достала две тяжёлые книги в потемневших кожаных обложках с медными уголками и заклёпками. Одну полистала, отложила.

— Я ему покажу! Я ему докажу… Не буду больше мямлить… — бормотала Варвара себе под нос, листая вторую. — Дурацкие травки, непонятные поганки! Я… Я миры тоже смогла бы двигать! Если бы ещё всё было записано… А то придумывай… Как придёт в следующий раз, я ему, не таясь…

Варваре не положено было иметь книги — только свитки с бесконечными рецептами отваров и примочек, незапоминаемыми названиями всякой травы и пояснениям к ступкам и пестикам. Книги она только на время могла брать у Аннушки и переписывать, чтобы лучше запомнить. Золото у неё было — для оплаты продуктов. Один камушек вёл в деревню где жила старая Аннушка, знахарка, бывшая кощеева сестра. Она без ведома Кощея доставала для Варвары книги — сразу заметила в девушке талант, который Кощей не разглядел. А может, и не вглядывался. Аннушка говорила, что надо с ним поговорить, показать, что Варвара уже умеет, тогда он согласится учить её другому. Только зачем эту ему? Положено второй сестре кашеварить да зельеварить, хорошо сможет устроится в Яви среди людей! Не менять же вековые устои ради какой-то временной девчонки? Которую ему навязали…

Варвара уронила книгу, обняла себя за колени и расплакалась. Как следует поплакать не удалось — из сундука дважды звякнуло, значит, кто-то зовёт поговорить. Девушка тяжело вздохнула, достала дрожащую тарелку с изумрудной каёмочкой, стукнула ногтём один раз, чтобы только голос передавался. Показываться в таком виде даже Любаве не хотелось.

Глава 5

Никита выпал из второй реки и повалился лицом вниз, раскинув руки. Мешок придавил спину камнем, хотя в нём уже ничего, кроме запасной одёжки и не осталось. В этот раз всё прошло ещё хуже — гул от чёрных волн проникал до костей, и всё тело как будто до сих пор продолжало вибрировать. Никита вздыхал и вздрагивал, выдыхал и вздрагивал. Пахло еловыми иголками. Наверное, это из-за них саднило щёку.

Что-то кольнуло тыльную сторону ладони. Никита отодвинул руку, не открывая глаз. Кольнуло ещё раз, сильнее. Никита приподнял правое веко. Скачущее чёрное пятно приблизилось, клюнуло в ухо и каркнуло.

— Встаю, — прохрипел юноша и с трудом сел.

Никиту мутило, глаза никак не могли сфокусироваться.

— Вот он, Кощея победитель, невест освободитель… — пробурчал он, дёргая нитку на запястье. Она, наконец, поддалась и соскользнула, но ворон не спешил уходить. Он несколько раз подбегал к Никите и отбегал, всё время в одну сторону по течению реки.

— А, туда мне дальше? — сообразил Никита. — Спасибо, птица учёная.

Ворон каркнул на прощание и нырнул в прозрачную воду. Поверхность не шелохнулась. Никита вздохнул и помассировал голову. Пить хотелось ужасно, но река в белом русле не вызывала доверия. Даже, вон, ни одной иголочки в воде не плавает! И рыб нет!

Никита медленно побрёл вперёд, стараясь подбодрить себя тем, что первая кощеева сестра оказалась нисколечко не страшной, только слегка чудной. Ну, у людей в возрасте такое бывает… Так что обычная старушка. О коне позаботится.

Сначала елей вокруг было по пальцам пересчитать, только странные все — от жёлтого до тёмно-оранжевого цвета. Но чем дальше вела речка, тем меньше попадалось жёлтых деревьев, а дальше уж господство перешло к синевато-седым и обыденно-зелёным, и стояли они плотнее, нависнув над рекой и загораживая голубое бессолнечное небо. Вдруг среди стволов он заметил прореху, вроде даже и тропинку. Никита свернул от реки и пошёл по ковру из потемневших иголок.

Среди елей дышалось свободно, как будто силы прибавлялись, и юноша даже забыл о мучившей его жажде.

В глубине леса деревья попадались всех цветов, шуршало что-то в невысокой сухой траве, редкие длиннохвостые синицы вылетали из веток в поисках красных ягодок, а зелёные дятлы искали насекомых. Было сумрачно. Никите померещился в зарослях тройной серый хвост, но думать о кикиморе не хотелось, и он сосредоточился на растениях. Он скоро понял, что тут не только ёлками всё засажено, разные хвойные деревья встречаются — можжевельники с чёрными пахучими плодами, пышные сосны, лиственницы, стройные кипарисы. И как это всё в одном месте уживается?

«Ну и дурак ты, Никита! — стукнул себя по лбу юноша. — Забыл что ли, где находишься! Тут без чар не обошлось. Так себя забыть раньше времени можно…»

Дальше мысли Никиты вернулись к сказкам, так что готовые слова приветствия уже крутились на языке. Избушку второй кощеевой сестры окружали низкорослые хвойники, и оттого она не затронута была сумраком леса. Старуха уже поджидала его, стоя на ступеньках у распахнутой двери, одетая в такой же простой балахон, как и младшая, только подпоясанный широким алым кушаком с вышитыми золотыми солнцами. Серый платок был прижат к голове берестяным обручем, а из-под ткани виднелась растрёпанная белая чёлка. Никита сразу понял, что она старше — морщин было в два раза больше, лоб сурово нависал над глазами… Какими-то не по-старушечьи большими, яркими, чёрными, как дно колодца. В таких только утопиться.

— Явился не запылился! — сказала она мрачно. — Человеком на всю округу воняет. С чем пожаловал, богатырь?

Никита расправил плечи и открыл рот, но старуха мрачно добавила:

— Если ты и правда богатырь. Мелкий какой-то. От одного кощеева чиха на край земли снесёт. Хотя какая мне разница… Просто не ходи дальше, ладно?

— Не ладно! — ошарашенно ответил Никита, растеряв все сказочные фразы. — Я может, не совсем богатырь, но я царский сын, и у меня к Кощею дело, даже два.

— Что за дела могут быть к Кощею? — сложив руки на груди, сурово спросила старуха.

— Я за невестой пришёл.

Старуха подняла кустистые брови:

— Ха! Глупости какие! Что, царскому сынку в людском мире девушки не милы? Нет у Кощея невест, только сёстры.

Врёт старуха, решил Никита, уязвлённый и её смехом, и тем, что она в сущности была права. Царскому сынку Никите обычные невесты не подходили. Поэтому он не смог скрыть обиженную нотку:

— Как нет невест! Куда же все девушки деваются, которых он в своё царство утащил?!

— Во-первых, никого он не утаскивал, во-вторых, он их отпускает, — строго сообщила старуха.

Тут уж настала очередь Никиты сказать «Ха!». Старуха проигнорировала его и язвительно спросила:

— А второе дело, ваше высочество?

Никите не нравилось, что разговор зашёл куда-то не туда и совсем не приближает его к намеченной цели. Он решил, что единственный способ вернуться у образу богатыря, а не капризного царского отпрыска — следовать указаниям из сказок, и, подбоченившись, повторил уже однажды сработавшую формулу:

— Ты бы, старуха, сначала путника напоила, накормила, да спать уложила, а потом расспрашивала!

— Кто ж у кощеевых сестёр спит, глупый, — не поддалась вторая сестра. — А поел ты у первой.

— Тогда напои! — упорствовал Никита.

— Хм, — сказала старуха, скрылась за дверью, вернулась с глиняной кружкой и неожиданно кинула Никите. Тот едва успел её поймать.

— Река в той стороне, — сказала старуха.

Хотелось кинуть кружку обратно, прямо в голову этой гадкой ведьме! Вон как ухмыляется! Но пить хотелось страшно — даже говорить было сложно, не то что спорить. Никита развернулся и поплёлся обратно по тропинке, напоследок сказав:

— Ты от меня так просто не избавишься!

— Ха! — кинула старуха ему в спину и хлопнула дверью.

Никита всё-таки решился и набрал воды в кружку — Горошек-то пил, ничего! Да и чай первая старуха, наверное, из этой воды заваривала. Вода оказалась холодной и совершенно безвкусной. Подождав немного, не заболит ли живот, Никита напился вдоволь и пошёл обратно, раздумывая, как дальше общаться со старухой. Не зря первая сказала, что вторая сестра умная!

— Ой! — воскликнул Никита в слух.

А вот ты, царский сын, тугодум! Ведь ей надо было сразу свёрток от Ульяны предложить! Никита прибавил шагу, а потом и вовсе побежал, испугавшись, что старуха заперлась и не откроет. А без неё он переход через реку не отыщет!

Старуха сидела на крылечке. Она тоже оказалась босой, как первая.

— Явился, не запылился, — проворчала она. — Ничего нового тебе не скажу. Кружку отдавай и иди ныряй обратно к первой.

— Подожди, бабушка, у меня есть кое-что, — терпеливо сказал Никита. Он протянул ей кружку, а потом выудил из своего мешка свёрточек, перевязанный красной лентой.

— Что там? — с подозрением спросила старуха.

— Секреты! — поддразнил её Никита. — Пусти внутрь, поговорим по-человечески.

Старуха усмехнулась, но любопытство взяло верх, она поднялась и пригласила Никиту внутрь. Тот благодарно поклонился и последовал за ней.

В доме его главным образом поразил букет подсолнухов — не то время года же! Затем подсолнухи на подушке приметил. Ульяне понравилось бы… В остальном обстановка была гораздо проще, чем у первой сестры.

— Значит, за невестой пришёл, богатырь? — спросила старуха, когда они уселись друг напротив друга за стол. — Чем тебе человеческие подружки не угодили?

— Скучные они, — разоткровенничался Никита и даже слегка покраснел. — А я хочу, чтобы как у отца с матерью — молнии летали, когда бранятся, и солнце ярче светило, когда милуются.

— Думаешь, чародейки такие? — скривила рот старуха, став ещё более уродливой, хотя куда уж больше! — Сидят тихонько и слова лишнего Кощею сказать боятся. И вообще, я уже сказала, нет в кощеевом царстве невест. Он всех научил премудростям… полезным!.. И в мир выпустил. Вот и сказке конец.

— Но у меня тогда второе дело есть, — сказал Никита и придвинул старухе свёрток от Ульяны.

Та корявыми пальцами поддела ленточку, развернула ткань, вынула берестяные таблички, нахмурилась. Юноша запоздало подумал — что если она умная, но неграмотная?.. Но чёрные глаза второй кощеевой сестры забегали по строчкам. Закончив одну табличку, она перекладывала её на дно стопки, пробегалась глазами по следующей, убирала её, и так пока не дошла до первой. Выражение лица старухи менялось с каждой строкой, и Никита, сам того не осознавая, отодвинулся подальше, прижался к спинке стула. Наконец старуха подняла на него глаза и сказала сдавленным голосом:

— Ты должен уйти, Никита Михеевич. Ты должен пойти домой.

— Это Ульяна моё имя написала? И почему я должен?..

— Должен! — вскочила со стула старуха, и Никита поднялся тоже. — Нет тут невест, тут только смерть! Кощей тебя без лишних слов в камень обратит, опомниться не успеешь! Думаешь, ты первый такой решительный сюда пришёл?

— Если там всё написано, то ты и про второе дело прочитала! — повысил голос Никита, перекрикивая старуху. — Я не уйду, пока Ульянину просьбу не выполню. Ну их, этих невест! Где Варвара Тихомировна? Пять лет прошло с тех пор, как её Кощей в своё царство забрал! Или её тоже научил и отпустил?

— Да! — выкрикнула старуха в отчаянии. — Нет! Скоро выпустит, она будет в деревне травницей и весточку пошлёт, так Ульяне и передай! А теперь иди!

— Нет! Не верю я тебе! — твёрдо сказал Никита. — Если куда и пойду, то дальше, к третьей сестре, а оттуда — к Кощею, Варвару вызволять! Прощай!

Он двинулся к выходу.

— Стой! — раздался голос за спиной Никиты, только не старушечий совсем, звонкий… Отчаянный. Юноша резко обернулся и застыл.

Конечно, он Варвару знал когда-то. Не пять лет назад — десяток. До того, как царь Михей с царём Тихомиром рассорились. По той речке, где он потом всегда рыбачил, проходила когда-то граница двух царств. Там-то они детишками и повстречались. Лет по семь-восемь обоим, увлечения одни — бабочек ловить, в прятки играть, жаловаться на старших брата и сестру, а Никита и на младшенького обижался иногда. Так пять лет прошло. А потом отцы чего-то не поделили. Царь Тихомир вызвал Кощея, чтобы армию обучить, а заплатить оказалось нечем. Вот младшую дочку и отдал. Спустя пару лет Святозар отправился в Кощеево царство, а по возвращении встретил Ульяну, старшую — и вспыхнула между ними сказочная любовь. Если верить россказням, а не тому, что сама Ульяна поведала. Как бы то ни было, пришлось отцам немедля помириться и свадьбу устраивать.

Сейчас Никита не мог вспомнить лицо Варвары, только чёрные глаза остались в памяти да две толстые косы до пят чёрно-смоляного цвета, как у старшей.

— А где косы твои, Варвара Тихомировна? — прошептал Никита.

Девушка грустно улыбнулась, бросила на пол платок и берестяной обруч, обнажив остриженные до плеч волосы.

— Это самый важный вопрос, Никита Михеевич?

Они снова сели за стол.