Глас Зимы

- Но…

- Помнишь день, когда я ни разу не подшутила над тобой? Ты убил двадцать пять пленников, мы вместе запивали горе. Ты был в таком сумраке, будто погибли друзья. Двадцать пять незнакомцев!

Эрвин сел, помолчал... погас.

- Это необходимые жертвы. Кукловод погубит много больше, если я его не остановлю.

- Не сделаешь омлет, не разбив яиц? Аланис говорила это. Ты ответил, что не любишь яйца.

- Крестьяне сами виноваты. Они, тьма сожри, подняли мятеж! Сами выбрали свою судьбу!

- Но ты не за это их караешь. Знаешь же: пусть не по закону, но по совести они правы. Ты бы всех простил, если б не партия против Кукловода.

Эрвин озлился.

- Тьма сожри, чего ты хочешь? Я, значит, слишком бездушен?! Сама же так хотела! Учила: сметай людей лопатой, как снег! Вот тебе желанная степень бездушия. По моему приказу медведи пойдут бить крестьян — и меня это волнует меньше, чем круглые ляжки Минервы.

- Немного иначе, - альтесса покачала головой, отбросив темные локоны с глаз. Ее взгляд был неприятно острым. - Ты думаешь про ляжки Минервы и про язык сестры в твоем рту, лишь бы не думать о мертвых серпах. Ты зажег свой «факел счастья», чтобы ослепить себя. Сладкий самообман, затмение эйфорией. В Дойле ты не лгал ни себе, ни мне.

- Я просто научился быть злым.

- Докажи.

Альтесса подала ему Глас Зимы.

Эрвин поставил свечу, а сверху — пробку от бутылки орджа. Обнажил меч. Движения обрели хищную плавность. Глас Зимы покорно слился с рукою, рассек воздух парою пробных взмахов, наполнился силой, поднялся для атаки.

Эрвин прицелился в пробку взглядом и процедил: «Умри!», - и хлестнул стальным кнутом.

Раздался треск, когда клинок врубился в столешницу. Он не задел ни пробку, ни даже свечку.

Опустошенный промахом, Эрвин бессильно опустился на ковер. Альтесса легла рядом, прильнула к его плечу.

- Любимый… Где-то бродит шут Менсон, непонятно зачем убивший владыку. Итан до сих пор молчит о чем-то. Знахарка что-то нашептала на ухо Аланис. Кукловод очень умен и может избежать твоей ловушки, и жертвы крестьян окажутся напрасны… Я — Тревога. Я не дам тебе забыть о таких вещах. И разлюблю тебя, если начнешь мне лгать.

* * *

План рухнул не из-за хитрости Кукловода.

Владычица Мими, не учтенная Эрвином в расчетах, примчалась на Святое Поле, с малым эскортом пронеслась сквозь порядки войск, вступила в переговоры с Подснежниками – и достигла соглашения. Битва не состоялась: невозможно было бросить армию на крестьян, только что прощенных императрицей! Кайры не вступили в бой, тыловой штаб не остался беззащитною приманкой, разведчики Кукловода не увидели возможности для атаки – и Пауль ушел от капкана. Эрвин послал во все стороны конные разъезды, надеясь найти хоть след бригады. Тщетно. Какие следы там, где прошло двадцатитысячное войско!..

Вассалы Эрвина осудили поступок Мими и не преминули поделиться негодованием. По законам Севера крестьянин заслуживает сурового наказания даже за непочтение к воину. Можно считать удачей, если мужик нахамил кайру и отделался десятком плетей. Что же говорить о мужиках, которые подняли мятеж, несколько раз вступали в бой с рыцарями, а затем расстреляли послов на переговорах?! Кайры всерьез готовились учинить расправу, отчасти сдерживаясь лишь брезгливостью: неприятно пачкать мечи холопской кровью. Идеальною казалась эрвинова задумка: растоптать мужиков силами нортвудцев, а кайров оставить в резерве, для страховки. Но Минерва своею выходкой испортила все! Мужики отбылись парой козлов отпущения. Стыдно сказать: из ста тысяч мятежников перед судом встанут двое, да и те умрут не на глазах остальной своры! Бунтари разойдутся по домам, уверенные в своей правоте! Вдобавок, Минерва проявила своеволие: поступила так, будто она и впрямь управляет Империей, не нуждаясь в одобрении герцога Ориджина.

Все это вассалы Эрвина высказали не раз и не два. Одни держались в рамках вежливости: «Поведение Минервы неприемлемо, она слишком много мнит о себе и нарушает субординацию. Милорд, необходимо взять ее под контроль». Другие — близкие соратники Эрвина — не стеснялись в выражениях: «Ваша кукла обнаглела! Попробует снова — скинем ее, посадим другую! Нам это в два счета». Но возмущенные вассалы в большинстве своем даже не знали главной вины Минервы. Лишь пара ближайших помощников знала план охоты на Кукловода — только они и поняли, как глупо Мими сорвала то, на что Эрвин положил полгода усилий!

Эрвин кипел от бешенства, разочарования и досады. Сколько расчетов сорвано, сколько трудов впустую! Подобное было год назад, когда отец услал его в Запределье. Но отец был герцог, сюзерен, он хоть имел право. А Мими!..

Я ей покажу! - думал Эрвин с обидою, едва ли не детской. Она еще пожалеет! Обложу своими людьми, чтоб каждый ее шаг был под контролем. Чтобы ни выпить, ни чихнуть не могла без моего ведома! Чтобы спать не легла, пока я не позволю!

Или лучше: оборву все нитки власти, сделаю, чтобы ни одно ее слово не исполнялось. Всех при дворе так запугаю, что ни одна собачонка не рискнет исполнить приказ Минервы!

Или так: надавлю на прохвоста Конто и закрою все ее счета. Прикажу Роберту: ни агатки Минерве! Пускай хоть клянчит, хоть побирается — своих средств у нее не будет. Ни одну собачку она не наймет, если я не позволю!

А посмеет еще раз - хоть одну дерзость, хоть слово! - заменю ее. Уж я умею менять императоров. Первый раз было трудно, второй пойдет, как по маслу. Кем заменю? Безумным цареубийцей Менсоном? Хмурой старухой из Дарквотера?.. Да какая разница! Заменю просто в назидание! Чтобы каждый понимал, кто на самом деле правит Империей.

- Милый, позволь предложить другой метод наказания, - альтесса вмешалась в его диалоги с самим собою. - Положи Мими себе на колено, задери ей подол и хорошенько отшлепай.

- Что, прости?

- Помнится, тебя интересовали ее ляжки. Вот и совмести кару с удовольствием.

- Ты могла заметить, что мне не до шуток.

- А я и не шучу. Кончай с нею враждовать. Сделай Мими своей союзницей. Или просто своей.

- Ты свихнулась!

- А ты ослеп, если не видишь. Минерва - настоящая Янмэй, идеальный инструмент власти. Такие, как она, построили Империю.

- Всего лишь нахальная пигалица!

- Она на троне три месяца. За это время ввела бумажные деньги, усмирила степняков и разобралась с крестьянским бунтом. Используя лишь те крохи власти, какие ты ей оставил! Дай ей больше сил и времени, сделай союзницей — и она свернет для тебя горы.

- Эта дрянь ударила мне в спину! Испортила план, ради которого…

- Она не знала твоего плана! Ты же не доверился ей! Зато спасла крестьян, которых и ты хотел спасти. И тебе не пришлось самому прощать бунтарей, нарушая хваленый северный закон. Она избавила тебя от обвинений в мягкотелости.

- Все, чего она хотела, - унизить и высмеять меня.

- Милый, ты — не центр вселенской спирали. Она хотела погасить бунт и восстановить справедливость. Она виновна лишь в том, что слишком хорошо играет роль императрицы.

- Ты бредишь! Поди прочь!

Альтесса была очень хитра. Она провоцировала Эрвина выплескивать злость, и чем больше он плескал, тем меньше оставалось. Запасы гнева истощались, Эрвин начинал слышать ее аргументы.

- Возможно, Мими поступила правильно…

- Не возможно, а точно, милый. Ты поступил бы так же, окажись на ее месте.

- ...однако она не смела действовать в обход меня!

- Но ты всегда действуешь в обход ее! Ты сам установил сию добрую традицию.

- Она возомнила о себе! Это я сверг тирана, разбил искровиков, захватил столицу. Это я усадил ее на престол!

- А мне думалось, она — наследница по закону.

- Минерва должна подчиняться мне!

- Потому, что ты старше и умнее? Или потому, что тебя слушаются злые дядьки с мечами?.. Она — не твой вассал и не давала клятвы верности.

- Мими обязана мне по меньшей мере свободой. Долг чести велит ей повиноваться!

- Правда? Вот уж новинка в кодексе чести!

- Она — неопытное дитя! Должна быть послушной хотя бы поэтому.

- Верно, детям нужна покорность. А еще собакам и овцам… Скажи, ты хочешь видеть на троне Империи собаку или овцу?

Марш до столицы длился два дня. Эрвин имел много времени на общение с альтессой. Каждый возглас негодования он повторил не раз и не десять, и под конец начал казаться себе обидчивым идиотом. Слова альтессы, напротив, обретали все больше смысла.

- Мими помешала тебе убить Кукловода. Но ты еще найдешь способ поймать его, а сейчас вспомни, что говорил отец. «Обрести достойного союзника ценнее, чем убить врага. Врагов много, союзников мало. Достойных людей вообще мало на свете». Помирись с нею. Тебе верят агатовцы, ей — янмэйцы. Ее любят крестьяне и чиновники, тебя — солдаты и дворяне. Ты — мастер политики, она станет мастером финансов. Вместе вы сможете править миром!

- К чему это ты клонишь, не могу понять?

- Экий недогадливый. Женись на ней, милый!

- На Мими?

- А на ком? На леди Нексии, которую забыл? На Аланис, что шепталась с вражеским агентом? На собственной сестре?

- Но Мими…

- Что — Мими? Она умна, ты это любишь. Наделена чувством юмора. Играет в стратемы — по слухам, недурно. Смела. Способна на красивое безумство. Боги, да чем она плоха? Даже задница ее тебе по вкусу!

- Она влюблена в труп.

- Это пройдет со временем.

- Я не люблю ее.

- Мне кажется, это тоже пройдет.

- Я поклялся не жениться на ней.

- Ты поклялся не делать этого насильно. Что может быть проще — добейся, чтобы она сама захотела!

- Я не знаю…

- Ты знаешь. Вы вдвоем обретете власть, какая и не снилась твоим предкам. Твой сын родится императором. Герцог Ориджин — император Полари! В своих мечтах о славе ты мог вообразить что-нибудь более великое?

Эрвин ответил после паузы:

- Победа над Хозяином Перстов.

- Мими и с этим поможет тебе.

Полагая за собою полную победу в споре, альтесса довольно улыбнулась, поцеловала Эрвина и растворилась в воздухе.

Он сказал, уже неслышимый ею:

- Мими испортила мне охоту.

Эрвин въезжал во дворец, почти уже успокоенный. Почти до дна исчерпавший злость, почти готовый восхититься поступком Минервы.

Однако во дворце что-то переменилось. Неуловимое, едва заметное, но Эрвин почувствовал сразу. Чиновники и слуги смотрели на него иначе. Не то, чтобы дерзко, и не так, чтобы совсем без страха, - но с какою-то новой уверенностью. Глазами собак. Мелких беззлобных шавок… но уже не кроликов.

- Крикните: «Слава Агате!» - Попросил Эрвин кайра Сорок Два.

- Слава Агате!

Двор отозвался:

- Слава Агате! Слава!..

Немножечко — ползвука - не хватило.

- Теперь: «Слава Янмэй!»

- Слава Янмэй!

Тогда грохнуло…

В кабинете Эрвина стоял цветок. Подснежник.

- Подарок императрицы, - доложил слуга.

Подснежники отцвели недели две назад. Где Мими взяла этот — загадка.

Эрвин снял ленту, которою был обвязан цветок. На ней аккуратным девичьим почерком значилось:

«Свое место в мире прими с достоинством. Вы — не владыка, милорд. Смиритесь».

Эрвин замер на пару вдохов. Положил на стол ленточку.

Тихо произнес:

- Лейла Тальмир. Капитан Шаттэрхенд. Банкир Конто. Министр путей. Кто еще?..

Верный кайр Сорок Два подобрался, услышав тон герцога.

- Прихвостни Минервы? Еще наставники: Альберт Виаль, Франк Морлин-Мэй.