Возвращение Ликвидатора. Новая жизнь #1

— Дэн! — первой воскликнула она и бросилась к кровати.

Судя по порыву, она собиралась с ходу запрыгнуть на меня, но не срослось. Старшая сестра, проявив незаурядную реакцию, перехватила ее буквально в прыжке.

— Алин! Пусти! — тут же заканючило это чудо. У нее, кстати, единственной волосы были цвета сверкающей меди.

— Лидия! — в голосе матери послышался металл, и малая сразу же перестала вырываться. — Веди себя достойно. Здравствуй, мой мальчик! Как ты себя чувствуешь?

Последние фразы, как можно без труда догадаться, были обращены ко мне. Сама женщина быстро, но без спешки и с каким-то невероятным достоинством, прошла через палату и, наклонившись, приложила узкую ладонь к моей щеке.

Я, как бы, уже решил для себя, что пацан, в теле которого мне приходится обитать — это другой человек. И его мать — не моя. Как и сестры. Но, боги, как приятно было это прикосновение живого, любящего тебя человека! Сколько чувств, тепла и несказанных слов в этот момент на меня пролилось.

— Да, нормально все… мам… — выдавил я. Паузы возникли сами, и вовсе не от того, что мне пришлось делать усилие и называть чужую, по сути, женщину, мамой. Просто… Ком какой-то в горле встал. И слезы подступили.

Последнее не осталось незамеченным, и мелкая рыжуха тут же заверещала:

— Ой, смотрите, Дэн реветь собрался!

— Цыц! — тихо, явно подражая матери, сказала старшая сестра. Мне она лишь вяло помахала рукой. — Привет, неудачник.

Без улыбки сказала, не в шутку. Как бы подразумевая, что действительно считала своего младшего брата — ей сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? — полным неудачником.

По наитию, уже понимая, что отношения брата и сестры, как минимум натянуты, я сложил пальцы в кулак и выпростал средний палец. Естественно, той рукой, которую не видела мать Дениса. Зато прекрасно видели обе его сестры.

Старшая беззвучно фыркнула и отвернулась, как бы говоря: «Да я вообще сюда только ради мамы пришла, придурок!» А вот младшая растянула губы в улыбке чертенка и показала мне большой палец.

— Ну и зачем тебя туда понесло? — спросила мать.

— Куда? — решив и с ними играть в амнезию, ответил я.

— Да все мы уже знаем, додик. — припечатала из-за ее спины Алина. — Уперся на дуэль свою! С Мельниковым. Света все мне уже рассказала!

Так-так, помедленнее, дамы! Я ж записываю! Не надо на меня такой ворох сведений сразу высыпать, я ж в них утону! Мало того, что я только что выяснил, что у меня есть мать и две сестры, одна из которых ко мне, вроде бы, неплохо относится, а вторая — откровенно презирает, так вы еще и про дуэль.

Какая, нафиг, дуэль — меня два типа ногами пинали? Если это дуэль, то я, знаете кто? Денис Пичуга, блин!

Но информация все же усвоилась. Ок, сказал мозг. Ты дворянин, тут есть дуэли, а Алина — та еще стерва. Еще речь шла про какую-то Свету — то ли твою пассию, то ли подругу старшей сестры. Но глядя на тебя, дружище, я скорее поверю во второе, чем в первое. Ну давай будем честны — какая у такого задохлика может быть подружка? Тем более, стоящая того, чтобы драться из-за нее на дуэли.

Поэтому, я сказал то, что по моему мнению должен был ответить в подобной ситуации любой подросток. Не знаю, что тут за мир, реальность, страна и время, но эта фраза — универсальна.

— И чё?

— Дятел! — припечатала Алина.

— И как? — загорелась Лида.

— Зачем? — тихо произнесла мама Дениса.

И на этот вопрос у меня тоже был ответ. Настоящий такой, мужской. Ну, по крайней мере, мальчики его таковым считают.

Я насупился, сжал губы и с великой неохотой вытолкнул сквозь них.

— Надо было.

Ну а дальше начался обычный, в общем-то, семейный разговор. Точнее, монолог матери, который крутился вокруг моей глупости, ее собственной недальновидности, жестокого мира и какого-то уже упоминаемого тут, но совершенно не знакомого мне Мельникова. Периодически в этот тихий, но строгий порядок слов вторгались язвительные комментарии старшей сестры и беспорядочные вопросы младшей.

Короче говоря, ничего необычного. От меня же требовалось лишь кивать, делать страдальческое лицо героя, и слушать. Ну, и анализировать.

За каких-то минут я узнал, что являюсь — Денис, конечно, не я — единственным мужчиной в семьей. Что должен тратить время и силы не на всякие глупости, а на учебу, дабы потом получить хорошую службу. Что сестры выйдут замуж (в этом месте Алина закатила глаза и снова фыркнула), а именно на меня упадет вся тяжесть по поддержанию имени и статуса дворянского рода Пичуга.

Еще я понял, что Денис этот, в теле которого я по непонятным пока причинам оказался, был тем еще типчиком. Ботан, но не из тех, кто учится на отлично, а тех, кто любят книжки читать, мечтать и нихрена не делать. Вот эти самые книжки и довели его — и меня — до столь плачевного положения.

— Ну, ладно. — вдруг прервала себя мать Дениса. — Дуэль с Мельниковым, это понятно. Глупо, но понятно. Но вы же к семи вечера должны были драться? Как ты оказался на окраине Москвы после комендантского часа?

— Да еще и умудрился влезть в разборки охранки и Козырей? — дополнила вопросы матери Алина.

Про Козырей я слышал не впервые, но, как говориться, «ничего по существу пояснить не мог». А вот что касается всего остального — тут я уже версию выстроил. Как мне кажется, довольно правдоподобную.

— Меня избили. — ответил я. — Очень сильно. Я потерял сознание. Когда очнулся, пошел куда-то. Не соображал куда. Так наткнулся на ту машину. А она потом взорвалась. Только, я не помню ничего. Ни про само избиение, ни про то, что до этого было.

Примерно тоже самое я сказал и контрразведчику, так что не рисковал ничем. А амнезия моя уже, считай, подтвержденный диагноз. Доктор тот, которого офицер вызвал, сам так сказал. Значит и мне этой версии придерживаться не грех.

А пока суть да дело, разбираться где и когда я оказался, и решать, что делать дальше. Главное же — вспомнить кто я такой. Я — настоящий, а не Дениска Пичуга. Но делать это лучше не в стенах госпиталя охранки, а дома.

Поэтому, не дожидаясь, пока дамы закончат охать, фыркать и метать искры из глаз, я заканючил.

— Офицер, который приходил, сказал, что меня отсюда не выпустят, пока следствие не закончатся. — и, да пофиг уже, все равно Денис рохля, добавил: — Мам, забери меня домой!

Сказал — и как ногтем по стеклу провел, до того это мерзко звучало. Здоровый лоб, пятнадцать лет пацану, мужик уже, считай, а так блеет, ну чисто барашек! Тьфу! Видать, я настоящий очень не любил просить и унижаться.

Но главное, что это сработало.

— Как это не отпустят? — подскочила на ноги мама Дениса. — Кто это сказал? По какому такому праву? Дворян не имеют права задерживать, если не выдвигают обвинения! Девочки! Останьтесь здесь, я скоро!

И решительно вышла за дверь. Я с некоторым удивлением пронаблюдал за этим превращением тихой и благовоспитанной женщины в фурию, и выдохнул. Кажись, получится.

— Даже не сомневайся, Дэн! — мелкая тут же заняла место матери, у щенячьей доверчивостью прижалась к моей неширокой груди. — Если маман взялась за дело, этим врачам можно только посочувствовать. Слушай, пока ее нет — так чем дело-то кончилось с Мельниковым? Вы на Силе дрались или на кулаках? А чего у тебя синяков почти нет, если ты говоришь, что тебя избили? А вы из-за девушки дрались, Дэн? Из-за девушки? А как ее зовут? А ты ее любишь? А она тебя?

— Лидия!

Это Алина отчеканила. Вновь подражая матери. Но, судя по всему, скил у нее был еще недостаточно прокачан, поэтому не сработало. Стоп, а что такое скил, и почему он не прокачан?

— Аль, отчепись, а? Мамы нет, так что не пыли тут! — младшенькая повернулась к старшей и совершенно по-детски показала ей язык. — Корчишь из себя тут не пойми кого! А сама с Германом Стронским целовалась!

— Ах ты! — девушка моментально покраснела, после чего опасно сузила глаза. — Если ты матери скажешь!..

— Да говорю ж, не пыли, Аль! Я могила! — девочка сделала серьезное лицо, но по той его половине, которая была обращена ко мне, я видел, что она готовит очередной удар. — Ты только королеву венгерскую из себя не корчи, ага?

— Ты! — Алина поджала губы, сдерживаясь. И, как это часто бывает, перенесла огонь на объект, который могла поразить безопасно. На меня, в смысле. — А ты! Вечно за мать прячешься, тряпка! Все время так! Хоть бы ботаном нормальным был, учился бы хорошо! А то только…

Что я (или Денис) по ее мнению только и делаю — рукоблудствую, что ли? — она так и не успела сказать. Столь же решительная, какой была и на выходе, вернулась мать. За ней, как два суденышка на буксире у линкора, шли знакомые мне контрразведчик и доктор.

— Да вы поймите, Анна Алексеевна! — пытался увещевать спину женщины врач. — Он же находился совсем рядом со взрывом. Мало ли что у него могло повредиться? Мы должны наблюдать за ним еще пару суток минимум.

— Это абсолютно исключено, госпожа Пичуга. — строгим, как ему казалось, голосом, говорил офицер. — Ведется следствие, и мы не можем…

Выйдя на середину палаты, мать Дениса остановилась так резко, что спешащие за ней мужчины едва успели затормозить, а то бы врезались в эту прямую спину. Развернувшись на месте, как отличник строевой подготовки, она тыкнула пальцем в доктора.

— У нашей семьи достаточно средств, чтобы нанять целителя, Петр Андреевич! — отчеканила она. Перевела взгляд на контрразведчика, и теперь указала пальцем на его нос. — А вы не имеете права задерживать дворянина без его согласия, если не предъявили ему обвинения, Сергей Сергеевич! Насколько я понимаю, вы этого не сделали, верно? Тогда сразу перейдем ко второй части вопроса. Денис, ты хочешь остаться здесь?

Я был в восхищении. Маленькая хрупкая женщина размазала двух мужчин по стенам, а тем только и осталось, что стоять и тихо обтекать. Черт, я хочу, чтобы она меня усыновила! Это же танк!

— Нет. — вслух произнес я, пряча довольную улыбку. Путь без памяти, ничего толком не понимая, но одержал свою первую маленькую победу. — Я хочу вернуться домой.

— Вы все слышали, господа? Петр Андреевич, прошу вас немедленно подготовить документы моего сына на выписку. Сергей Сергеевич, если у вас возникнут вопросы к Денису, милости прошу к нам в дом. Малый Козловский переулок…

— Да я знаю, Анна Алексеевна. — досадливо сморщился офицер.

— Тем более! — как истинная леди, мать Дениса предпочитала оставлять последнее слово за собой. — Так что же вы стоите, господа? Займитесь своей работой! Я тоже хочу поскорее покинуть это заведение и выпить чая.

Тем, не осталось ничего иного, как послушно выползти в коридор. А Анна Алексеевна сразу же сдулась и устала опустилась на единственный в боксе стул. Малая тут же бросилась к ней, говоря, какая она молодец, а старшая задрала потолок к носу, всем своим видом показывая, что я не стою таких усилий.

А мне вдруг стало хорошо. Я не знал, кто я такой, где оказался и кто все эти люди, но на душе потеплело. Потому что внезапно я понял, что вот эта конкретная ячейка общества, состоящая из трех таких разных женщин, порвет за меня любого. А если не сможет, то умрет пытаясь. Причем, безотносительно того, стою я того или нет.

И, возможно, Алина меня презирала, а Лидия считала кем-то вроде своего личного плюшевого мишки, с которым можно разговаривать, я осознал, что мне хочется ответить им тем же. Стать кем-то достойным такой любви и заботы.

А еще я понял, почему Денис Пичуга такой невероятный рохля и ботан. Властная мать, да скорее всего еще и ярко выраженным синдромом гиперопеки — это почти приговор для пацана, растущего без отца.

Что ж, будем это менять! Раз уж я здесь на какое-то время застрял, придется изменить условия на свои.

Какие мы слова умные знаем! Гиперопека! Ты не врач, часом?

На этот раз женский голос в моей голове не ограничился короткой фразой, а выдал аж целое предложение. Чувствуя себя немного психом, я все же мысленно спросил:

«Ты кто?»

Это очень интересный вопрос. И мы его обязательно обсудим, когда вернемся домой и останемся одни.

Эпизод 4. Кукла

В связи с этим таинственным обещанием, я хотел бы просто промотать дорогу «домой». Но, к сожалению, в жизни это так не работает. Сперва пришлось ждать, пока доктор принесет документы на выписку и мою одежду — похожие на форменные черные брюки, черную рубашку, китель и ботинки с высоким голенищем. Затем ждали контрразведчика, который тоже, как он сказал, должен был подготовить бумаги. Потом я одевался, морщась и пытаясь разобраться во всех этих пуговицах и шнурках. Наконец, когда все со своими задачами справились, нас выпустили.

Офицер вызвался лично проводить нас до машины. На выходе козырнул матери, и даже поцеловал ей руку — тыльную часть ладони, затянутую в тонкую тканевую перчатку. Это действие что-то всколыхнуло в моей памяти, но на поверхность вылезла только фраза, эмоционально окрашенная в сарказм.

«Хруст французской булки, какой-то!»

Анна Алексеевна подобный знак внимания приняла, как должное, по всей вероятности здесь это было в пределах нормы. Да и контрразведчик сделал это не киношно, а как-то естественно. Это чувствовалось.

С сестрами, к слову, он так выделываться не стал, лишь улыбнулся обоим. Мелкая с детской жеманностью послала ему воздушный поцелуй. На меня же мужчина глянул со значением. Правда, я не понял с каким. То ли «я буду следить за тобой», то ли «зря ты отказался остаться здесь, кругом ведь враги». Я ответил честным взглядом, мол, все решено и нечего тут давить, и на том мы расстались.

Госпиталь, как выяснилось, располагался на тихой улочке, с множеством деревьев вдоль проезжей части. Судя по тому, что все они были укрыты зеленой листвой, время года могло плясать от поздней весны до ранней осени. Скорее, ближе к последнему — температура воздуха находилась где-то на отметке 25 градусов тепла.

Все эти вещи совершенно легко и естественно возникли в голове, заставляя меня в очередной раз проклинать свою «потерю памяти». Очень, кстати, странную — тут помню, тут не помню. Вот, например, офицер — я же понял, что он контрразведчик, стоило ему только войти. А свое имя вспомнить не смог, даже когда мне его назвали. Вообще никаких ассоциаций.

У кованных ворот госпиталя нас уже ждало такси — желто-черная машина, как я понял с внезапной подсказки памяти — бюджетный седан. Еще один выверт памяти — вот черт же его знает, что это слово означало! Но я уже устал долбиться головой в невидимую стену — зафиксировал данную информацию, и не стал копать дальше. Седан и седан. Не пофиг ли на чем отсюда убираться?

Мама Дениса села на переднее сидение, а мне с сестрами достался широкий диван на заднем. Девушки стиснули с двух сторон — старшая тут же уткнулась носом в окно, демонстрируя, что разговаривать со всякими неудачниками не собирается, а младшая принялась донимать вопросами.

Но я решил использовать ее разговорчивость себе на пользу.

— Лида, а что такое государственный комитет охраны престола? — спросил я у нее негромко. Впрочем, Алина тоже навострила уши, я заметил, как дернулась ее шея.

— Ты что, и этого не помнишь? — в полный голос, сводя на нет все мои потуги в конспирацию, воскликнула младшая сестра. — Ну, вообще!

— Потерпите до дома, дети! — строго молвила с переднего сидения Анна Алексеевна. И посмотрела в сторону водителя. Мол, не стоит при посторонних о таком говорить.

И вроде правильное замечание, но меня кольнуло. Я не сразу понял, что основным триггером выступило слово «дети». Обращение взрослого человека к тем, кто еще не наделен самостоятельностью со всеми вытекающими обстоятельствами.

Это было одновременно неприятно — я точно и, как ни странно, мило. А главное, что Лида послушно замолчала. Строга, видать, мать, строга! Правда, хватило ее не надолго. Непоседливый характер дал о себе знать уже меньше, чем через минуту. Девочка плотно придвинулась ко мне и зашептала на ухо.

— Это контрразведка. Занимается борьбой со шпионами, раскольниками, и Козырями.

Я уже слышал это слово, но оно, как ни странно, никак во мне не отозвалось. Я сделал вывод, что не слышал его прежде.

— А последние — кто?

— Да как так-то, вообще⁈ Как это-то можно забыть? — даже едва шепча мне на ухо, девочка умудрилось вложить в свой вопрос столько экспрессии, будто кричала. — Это новусы-изгои. Террористы и бунтовщики. Ну, и политические повстанцы. Хотя, там всякой швали хватает. Есть и откровенные уголовники, даже маньяки. Они против царя и дворянства выступают. Хотя страдают, в основном, маленькие люди.

«Как обычно!» — подумал я, и сразу же этой мысли удивился. А «как обычно» — это как?

А еще меня царапнуло узнаванием слово «новусы». Я понятия не имел, что оно обозначает, но твердо знал — слышал его и раньше. Более того, эти самые новусы очень мне не нравились, потому что откуда-то из глубины подсознания поднялась волна ненависти. Очень интересно!

— Там, конечно, и простецы есть, но настоящие Козыри — одаренные. По силе очень разные, есть такие, с которыми не всякий аристократ справиться. А так — уроды, конечно! Из-за них комендантский час ввели. В центре еще ничего, там меры безопасности драконовские, Алинка, вон, даже умудряется по ночникам гонять, но чем дальше от центра, тем опаснее по ночам.

Уровень погружения в политику у девочки был крайне неглубокий, но мне для первого понимания хватило. Империя и повстанцы — действительно, как обычно.

И как всегда двое их. Не больше, но и не меньше.

Женский голос в голове произнес это с отчетливым оттенком иронии. Судя по всему, его обладательница кого-то сейчас процитировала. Похоже, она имела полный доступ ко всем моим органам чувств и мыслям. Ну, или по крайней мере, к поверхностным, которые я даже проговариваю, когда обдумываю. Я ухватился за ее слова и мысленно сформировал вопрос.

«Что это значит?»

Дома поговорим!

Чертовка! Троллит, а потом динамит! Кто она?

Твой самый лучший друг.

Ну, ладно. Примем пока, как версию. Так-то, скорее всего, не врет, появляется каждый раз, чтобы предостеречь меня или из под удара вывести. Да и пообщаться — тут она права — можно только дома. Поговорить под присмотром сестер и матери, вряд ли удастся. К тому же, Лида что-то мне увлеченно шептала в ухо, отвлекая.