Сказка о футболе, о кузьмичах, о трех богатырях и о Стрельце, виртуозе-удальце

Валентин Кузьмич

Что сказать… Просьба ваша застала меня врасплох.

Уровень-то вашего футбола, не просто слабый, а чудовищно плох.

Как?! Откуда я вам здесь приличный футбол-то рожу?!

К тому же мне надо к себе обратно. В школу.

Я через неделю в отпуск же ухожу.

А тут с вами заработаешь три грыжи.

Кроме того, я, ведь, не футболист.

Моя основная специализация по жизни — лыжи.

Ну играл иногда с друзьями в дыр-дыр,

Не на большом поле даже,

У себя дома, возле Чернавского моста летом на пиво, на пляже.

Весёлоручьёвцы

Просить-то нам больше некого. Помоги!

У нас в Тридевятом как? Коль есть с деньгами тугой мешок,

Купят и игроков, и тренера ахового,

И клуб хоть к солнцу совершит прыжок.

А у нас злата нет, и команда уровнем наша ниже цыплячьего,

Всякий отдувается на нас и пинает ногами на́ поле как лежачего.

Да ещё судейским корпусом правит мздоимец, мошенник Соловей-разбойник.

Денег не дашь — в игре так насвистит негодник!

А мы чем можем его ублажить?

Бюджет наш общий и личный каждого жутко убог.

Валентин Кузьмич

Сочиняйте тогда уж сразу про меня некролог.

И не помочь, вроде, вам в такой ситуации тоже нельзя…

Не возможно из этой, вот, футбольной слякоти да сразу взлететь в князья.

Весёлоручьёвцы

Просим тебя! Очень просим! Дал бы ума ты футболу нашему непутёвому.

А мы, ты не думай, возьмём тебя на довольствие. Скинемся по целковому.

Пособи, заступник! Забори́сь! А мы, как рекруты, тебя во всём слухать будем, значит.

Валентин Кузьмич

Забори́сь… Нет, нет. Чемпионат-то ваш вялым перцем зачат…

Клубочек

Маршрут перестроен. Через сто сажéней камера наблюдения.

Через три версты — тюремная.

Валентин Кузьмич

Ну и порядочки… Крута тут, я гляжу, ваша жизнь иноземная.

Эх, ладно!.. Пропадай всё пропадом! Берусь! Жалко вас.

Но тогда по позициям — то, что хорошо бы прямо сейчас.

Перво-наперво: вратарь, защитник, игрочка умного в середину,

Ну и без двух острых нападающих — это просто голову на гильотину.

Вот уже, пожалуйста, сходу насчитал целых пять.

И это в пожарном режиме, только, дыры чтоб залатать.

Ну, а там физуху, структуру игры и прочую необходимую ерунду,

Придётся уже всё подгонять по-быстрому, на ходу.

Летописец

Тут же и сразу первая игра под руководством физрука.

Но, не игра, а слёзы.

Крупно попали.

И такое впечатление, что на поле бегали не игроки, а тяжеловозы.

Все до одного гола́ — нелепые ошибки и самопривозы.

Озаботился Валентин. Уединился и чешет репу свою:

Зачем он ввязался в это? Что делать? Как выстоять в этом бою?

Валентин Кузьмич (глядя в свое отражение в луже)

Ну, думай, Валя, думай, из чего команду лепить, да где брать кого?

И как меня занесло, не понятно куда!

Без мобильника. Без загранпаспорта. Да практически, без всего.

Клубочек

Маршрут построен. За кряжистым дубом поворот налево по тропе.

Летописец

Пошел наш физрук за клубочком и вышел к какой-то избе.

А там в саду мужик с бутылкой бражки.

Но только он махнуть из чашки,

Собрался, вдруг его жена,

Бутылку вырвала, и, — на́!

Её о камень. Вот мгновенье и в осколки

Разбрызжится с напитком склянка.

Но мужичек подобно пчёлке,

Метнулся, взвился и гулянка,

Не завершилася его. Поймал бутыль.

Над самым камнем. Этот стиль,

Реакцию и мастерство аплодисменты

наградили, ура-восторги, комплименты

сбежавшихся односельчан.

Смотреть на этот балаган

Видать им было не впервой.

Всё взобновилось за собой:

Попытка выпить, бутылка, кинутая в камень,

Прыжок успешный, гром оваций, пламень

укоров от супруги, улыбка бражника пред тем,

как снова попытаться выпить. А затем:

Бросок, еще бросок, то в эту сторону,

То в ту фигура бражника в струну

Растянута опять в полёте,

И плод желания в руке!

И снова Бражник наш в почёте!

Прелестна стать в его прыжке.

Горды сельчане земляком. Восторг. Всё утопает в восхищеньях.