Я вынимаю из кармана несколько фотографий. Перед самым отъездом из управления мне вручили фотографии Чумы и Лехи. Их дела отыскали по оставленным ими отпечаткам пальцев. Наши компьютеры работают, как и всюду, мгновенно. И вот теперь я могу показать фотографии этих двух подлецов, среди нескольких других, конечно, и спрашиваю Инну Борисовну:

- Вы не узнаете здесь человека, который говорил с Гвимаром Ивановичем?

Она внимательно рассматривает фотографии и качает головой:

- Нет. Тут все молодые люди. А тот был пожилой. Очень неприятное у него лицо.

- Когда люди ругаются, у них всегда неприятные лица, - замечаю я. - Вы можете мне это лицо описать?

- Постараюсь. Очень приблизительно, конечно. Красное лицо, седые усики, щеточкой. Потом тяжелые такие мешки под глазами. У него, наверное, больные почки. Ужасно они с Гвимаром Ивановичем ссорились. Поэтому Он меня, наверное, и не заметил. А вот я заметила, что за ними наблюдает какой-то человек. Из подворотни. В кепке, кашне зеленое, худой такой.

- Кто-нибудь из этих? - Я снова тянусь к фотографиям.

- Нет, нет. Совсем другой. Я мимо него прошла. Очень внимательно он наблюдал. Я даже забеспокоилась, помню.

Да, это уже совсем непонятно. Словно вокруг квартиры покойного академика кружило в эти дни сразу несколько преступных групп. Странный какой-то узел завязался тут.

За окном уже стемнело. Мы прощаемся.

Глава IV

СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ ВО ДВОРЕ ОДНОГО ДОМА

Кражей на Басманной занимается группа из другого отдела во главе с Пашей Мещеряковым. Я к нему заглядываю, как только прихожу утром на работу, и мы уславливаемся о встрече у нашего Кузьмича сразу же после оперативки в отделах. Кузьмич велит Вале и Пете Шухмину тоже явиться к нему. Он уже в курсе наших вчерашних открытий и всяких предположений и планов в связи с этими открытиями. Словом, собирается небольшое оперативное совещание, хотя Кузьмич таких слов не любит и предпочитает говорить: "Заходите, кое-что обмозгуем". Вот мы и собираемся "обмозговывать" странное преступление на Басманной.

Паша, скромный, немногословный паренек в неизменном синем костюме, голубой рубашке и ярко-синем галстуке - за что мы его прозвали, а так же еще и за молчаливость "небесным Пашей", - информирует нас о положении дел с той квартирной кражей. Все сообщаемые им факты мы сразу же "примеряем" к Лехе, Чуме и к их возможным сообщникам. Хотя объяснить при этом, зачем им понадобилось в ходе подготовки к краже убивать какого-то Гвимара Ивановича, пока совершенно невозможно. Однако то обстоятельство, что он тоже приехал из Южноморска, позволяет предположить, что Гвимар Иванович может быть знаком с членами шайки и даже находиться с ними в каких-то отношениях.

Остается также и версия, что убийство организовал или спровоцировал Чума из ревности, ведь у Гвимара Ивановича были, кажется, самые серьезные намерения в отношении Музы. Впрочем, из слов ее матери получается, что Гвимар Иванович тоже знал Чуму, даже куда лучше, чем знала его Муза. Наконец, и сам Гвимар Иванович нам пока далеко не ясен и весьма подозрителен, вспомним хотя бы его подарки Музе. Так что между ними могли существовать и всякие другие отношения, кроме ревности.

Итак, Паша Мещеряков рассказывает нам о той краже, перечисляет, что взято ворами. И тут мы отмечаем, что отбор картин произведен весьма квалифицированно, и это уже не под силу ни Лехе, ни Чуме, тут чувствуется иная рука. И у всех у нас одновременно почти возникает интересная мысль: а не могло ли так случиться, что именно Гвимар Иванович, будучи вхож в ту квартиру и к тому же достаточно образован, наметил вещи для кражи, сообщил все сведения о хозяевах квартиры, а потом был убит сообщниками, ибо потребовал львиную долю добычи?

- Пока что утверждать трудно, - как всегда, уклончиво говорит Валя Денисов. - Ведь не после кражи, а до кражи убили.

- Делили шкуру неубитого медведя, - смеется Шухмин.

- Очень даже возможно, - сердито возражаю я. - Сколько таких случаев уже было, ты вспомни. Добыча-то предполагалась богатейшая. Тут перегрызться уже заранее можно было.

- Ясное дело! - с энтузиазмом поддерживает меня Петя.

- Что дала работа по месту происшествия? - спрашивает Пашу Мещерякова Кузьмич. - Протокол осмотра у тебя? - он кивает на папку, которую принес с собой Паша.

- У меня, - отвечает Паша и раскрывает свою папку.

И тут мы узнаем весьма интересные факты. Во-первых, на месте происшествия, то есть в квартире, не оказалось следов пальцев посторонних лиц. Следовательно, то, что забыли сделать Леха и Чума в квартире художника Кончевского, их заставил кто-то сделать в квартире покойного академика Брюханова. Если, конечно, они вообще туда проникли. Но другие факты говорят, что они вполне могли туда проникнуть, вернее даже... Впрочем, вот эти факты. В прихожей, на полу, обнаружили окурок сигареты "Прима", которые курил Леха. И группа слюны на этом окурке совпала с Лехиной группой. Мы внимательно исследовали окурки, оставленные Лехой и Чумой в квартире художника Кончевского.

Но самым главным фактом - и тут мы, честно говоря, просто ахнули оказался не окурок. В квартире на полу была найдена перчатка, принадлежащая... Кольке-Чуме. Коричневая перчатка, наполовину кожаная, а наполовину замшевая с металлической кнопкой и выступающими грубыми швами. Вторую такую перчатку я своими глазами видел у Чумы, когда мы вышли за сигаретами в переднюю. У меня их в пальто не оказалось, а Чума достал из кармана своего пальто сначала такую вот перчатку и, выругавшись, сказал, что где-то потерял вторую, а потом и пачку сигарет. Да, теперь уж сомнений не оставалось, теперь уже даже Кузьмич, я вижу, поверил в мою версию. Раз кражу совершили Чума и Леха из той самой квартиры, где бывал тоже весьма подозрительный Гвимар Иванович, то конфликт вполне мог возникнуть у них из-за дележа украденного, это куда вероятнее, чем из-за Музы.

- Они его поджидали во дворе, пока он был в той квартире, - говорит Шухмин. - А потом он вышел, и тут произошла ссора.

- Нет, - возражаю я. - Леха мне намекнул, что кто-то велел им убить этого Гвимара Ивановича. И потом, тот седой во дворе...

- Ну, пока спор бесполезен, - говорит Кузьмич. - Пока мне кажется, что Лосев прав. Велели им убить. И тут не двое, тут, видать, банда действует.

Итак, банда Чумы, где, впрочем, он вовсе не был главарем, им, скорей всего, был тот низенький и седой, который спорил однажды во дворе с Гвимаром Ивановичем, - банда эта приехала в Москву и ограбила квартиру покойного академика. И вполне очевидно, что кто-то дал банде "подвод", навел ее на эту квартиру. В таком случае версия по Гвимару Ивановичу становится вполне реальной. Повторяю, он был вхож в этот дом и вполне мог определить ценность находящихся там картин и вещей.

Непонятной тут пока остается лишь одна деталь: кто мог следить за Гвимаром Ивановичем и седым толстяком, когда они ссорились во дворе? Деталь, казалось бы, пустяковая, тем более что, возможно, Инне Борисовне это просто показалось. И все же... Кузьмич наш любит говорить: "Маленькая деталь - это как на чертеже один малюсенький угол, если он не совпадает, то огромные многоугольники не подобны. А у нас в таком случае лопается самая распрекрасная версия". Впрочем, все в конце концов может объясниться и встать на место. Надо лишь как следует поработать, только и всего.

- Какие интересные связи еще установили у этой семьи? - снова спрашивает Пашу Мещерякова Кузьмич. - Кроме, значит, Гвимара Ивановича.

- Тысячу людей установили, - ворчит Паша.

Он как будто даже недоволен своими открытиями.

- А этого Гвимара Ивановича вы установили? - спрашиваю я.

- До него мы не добрались, - отвечает Паша.

- Ну, давайте разбираться, до кого вы добрались, - говорит Кузьмич. Списки у тебя есть?

- А как же.

Паша достает списки, и мы углубляемся в работу.

Здесь указаны все родственники Инны Борисовны и Виктора Арсентьевича, все их друзья, сослуживцы, просто знакомые, все случайные посетители квартиры за последнее время - водопроводчик, столяр-краснодеревщик, служащая прачечной, доставщик заказов из гастронома, врач поликлиники, лечивший простудившегося Виктора Арсентьевича, медсестра, приходившая ставить ему банки, почтальон, приносивший очередные подписные тома Толстого и Тургенева. Словом, не был, кажется, пропущен ни один человек, переступивший за последнее время порог этой квартиры, кроме... Гвимара Ивановича.

- Тут вообще нет приезжих, - замечает Денисов.

- Не успели еще, - вздохнув, отвечает Мещеряков. - И так вон сколько за три дня проверили.

- Но банда тянет на приезжих, - вступает в разговор Петя Шухмин. - В первую очередь их сейчас надо выявлять.

- Теперь-то ясно, - угрюмо соглашается Мещеряков.

- Ты не расстраивайся, браток, - утешает его Петя. - Мы сейчас впряжемся знаешь как? Ветер засвистит.

- У тебя здесь есть список украденных картин и всего остального? спрашивает Кузьмич Пашу и указывает на его папку.

- Есть. Вот он, - Паша достает сколотые листки.

Мы внимательно читаем этот длинный список.

- Да-а... - качает головой Шухмин. - На себе не унесешь.

- Именно что, - подхватываю я и многозначительно смотрю на Пашу. - Как насчет машин, ничего не накололи?

- Кое-что, - говорит Мещеряков. - В тот день у дома заметили четыре машины.

- У дома - это значит во дворе? - уточняю я.

- Ну да, - кивает Паша. - Все четыре нашли и проверили. Отпадают.

- Наверное, была еще, - осторожно замечает Денисов.

- Да, точно была, - говорю я. - Уйма же вещей взята.

- Эх, подзабыли люди небось тот день, - вздыхает Шухмин. - Ограбление в среду было, так? А сегодня у нас суббота. День отдыха, между прочим. Для нормальных людей, конечно, - и снова демонстративно вздыхает.

- По убийству мероприятия осуществляются непрерывно, - строго говорит Кузьмич. - Прекрасно ты это знаешь, Шухмин. А тут мы еще три дня потеряли.

- Так я же не возражаю, Федор Кузьмич Я только констатирую.

- Ты лучше констатируй на пользу делу. Вот с машиной, скажем, это пункт серьезный. Машина должна быть. Где-то она непременно стояла.

- И час уточнить можно, - добавляю я. - Леха сел в такси к Володе около двух часов дня. К этому времени, выходит, кража была уже совершена и вещи куда-то отвезли.

- Точно, - подхватывает Мещеряков. - И по нашим данным кражу они совершили в первую половину дня.

- Словом, так, милые мои, - говорит Кузьмич, прихлопывая ладонями по столу. - С руководством и прокуратурой договоримся, и дела эти, по убийству и по краже, видимо, надо объединять. Совместно будем работать, так, что ли, Мещеряков, не возражаешь, я думаю?

- Думаю, что так, Федор Кузьмич.

- Вот и хорошо. А линии у нас пока такие, - Кузьмич обращается к нам. Ты, Денисов, продолжи поиск этой Музы. Думаю, не все ее связи выявлены и отработаны. И хотя она сейчас с этим самым Колькой, однако где-то все-таки должна появляться, одна или с ним. Кого-то видит, кому-то звонит. Все это узнать можно. Понял ты меня?

- Понял, Федор Кузьмич. Узнать-то это все, наверное, можно, если только... если не уехали они уже.

- Навряд, - задумчиво качает головой Кузьмич. - Не так это просто теперь для них. И Колька этот лучше выждет. Он же знает, что его стерегут всюду. Он опытный, Колька этот. И хитрый. Из прошлого дела то видно. И потому ищи Музу, она скорей высунется. И приведет к нему. Плохо, конечно, что дочку свою она мало любит. Плохо. И не для нас, мы ее все равно найдем. Для дочки плохо. И для нее самой, для Музы этой.

Он досадливо трет ладонью седой ежик волос на затылке и продолжает рассуждать:

- Значит, так. С тобой ясно, Денисов. Теперь ты, - обращается Кузьмич ко мне. - Лучше познакомиться с тем домом, с жильцами, с той квартирой, конечно. И двор не забудь. Особенно двор. Надо разобраться, кто там все эти дни кружил. И в уме еще машину держи. Их машину. Она, конечно, московская. А значит, в банде есть еще и москвич, у которого своя машина или казенная. Улавливаешь?

- Как-нибудь улавливаю, - бодро отвечаю я. - Не в первый раз.

- Ишь ты, - усмехается Кузьмич. - Тут на двадцать восьмом году не все всегда улавливаешь, а у тебя на пятом, я смотрю, никаких уже сомнений нет.

- Ну что вы, Федор Кузьмич! Я их просто про себя держу, чтобы другим настроение не портить, - довольно неуклюже пытаюсь оправдаться я.

- Гуманист, - смеется Петя Шухмин. - Как нас бережет-то!

- А вообще, милые мои, что-то меня с этой кражей жмет, - задумчиво произносит Кузьмич. - Заурядное дело вроде бы. Так? И все как будто сходится. Но... есть какие-то мелкие неувязочки. Ну, во-первых, состав шайки этой. Какой-то он... - Кузьмич делает неопределенный жест рукой - Допустим, Гвимар Иванович тот - наводчик. А седой кто? И еще какой-то москвич с машиной... И убрали они этого самого Гвимара там же, где наутро предстояло... М-да...

Он качает головой.

- А во-вторых, что? - спрашиваю я.

- А во-вторых, Леха тебе говорил про свои дела как-то не так. Когда вы в квартире Чуму ждали. Помнишь? Мол, живут люди с громадными деньгами, а где берут, туда нас с тобой не пустят. Нам они копейки бросают. И попробуй, мол, поближе сунься.

- Да, да, - подтверждаю я. - Помню. Еще он сказал, что как мы с Чумой того, так они и каждого кончат, если сунется. Они!

- Вот, - кивает Кузьмич. - Что-то не похоже это на обычную квартирную кражу, пусть даже самую крупную.

- Но Чума и Леха все же ее совершили, - убежденно замечаю я. - И убитый Семанский на той квартире бывал.

- Все так, - вздыхает Кузьмич. - Все так. И потому кражей этой нам придется заняться. Но... как говорится, три пишем, а один в уме. Или даже наоборот, милые мои.

- Федор Кузьмич, - спрашивает Денисов, - а что, из Южноморска пока ничего не поступало на наш запрос?

- Нет пока. Сегодня напомним, - отвечает Кузьмич.

- Может, у них что-нибудь есть и на этого Гвимара Ивановича? продолжает Валя. - Тоже хорошо бы запросить.

- Дело, - соглашается Кузьмич. - Вы пока действуйте, милые мои. К вечеру авось тут уже новости будут ждать. А может, и сами чего добудете. Это еще важнее.

Мы выходим в коридор и все как по команде закуриваем, кроме Вали Денисова. В кабинете Кузьмича мы по-прежнему ни одной сигареты не выкуриваем. При этом замечаем, что и сам Кузьмич закуривать стал гораздо реже.

У меня в комнате мы с Петей Шухминым делим работу, и мне кажется, что я беру на себя более трудную часть - то, что сказал Кузьмич насчет хозяев ограбленной квартиры, а также двора, особенно двора, и странных событий, которые там происходили. А Шухмину достается не такое уж сложное дело, по нашим понятиям - встретиться со всеми четырьмя водителями машин, которые в день ограбления квартиры покойного академика Брюханова побывали во дворе этого дома, и выяснить, не видел ли кто-нибудь из них некую пятую машину в том дворе и кто в ней сидел, что на ней привезли или увезли и что это вообще за машина была. Ну, и вообще, что эти четверо водителей заметили в том дворе и кого заметили. Вот, собственно, все, что от Шухмина требуется. Список этих машин, с номерами, фамилиями водителей и наименованием организаций, кому эти машины принадлежат, мы взяли у Паши. Словом, самое простое задание получает Шухмин. Но если бы я только знал, чем оно для него кончится...

Итак, в списке было четыре машины, все легковые "Волги" "двадцатьчетверки", все учрежденческие, вернее, три из них, четвертая была такси. Все четверо водителей ровным счетом никакого отношения не имели к ограблению квартиры, ребята из группы Паши Мещерякова установили это абсолютно точно. И потому разговаривать с ними можно было вполне откровенно и рассчитывать на их помощь тоже было можно. Так заверил нас Паша, и так оказалось на самом деле, с некоторыми поправками, однако.

...Петя Шухмин отправился выполнять полученное задание.

Первый из водителей, Владимир Павлович Храмов, которого Петя застал дома по случаю полученного им отгула за какие-то переработанные дни, оказался человеком немолодым и хмурым. Одет он был по-домашнему, в старых брюках и шлепанцах.

Узнав, что Шухмин из милиции, Владимир Павлович нахмурился еще больше и через силу пригласил его раздеться и пройти в комнату. Там на чисто прибранном столе лежали очки и развернутая газета. В маленькой квартире никого больше не оказалось.

Выслушав Петю, Храмов почесал за ухом и мрачно изрек:

- Я, между прочим, там галок не считал. По делу приехал.

- По какому же делу? - спросил Петя с единственной целью хоть немного "разговорить" своего собеседника.

- Велено было профессора Томилина Валерия Алексеевича на совещание привезти, для доклада. В путевке все отмечено, можете проверить, если желаете.

- Не желаем, - весело ответил Петя. - Желаем узнать другое: вы долго товарища профессора ждали там, во дворе?

- Кто его знает. Ну, минут, может, двадцать, полчаса.

- Кого видели за это время в том дворе, кто проходил, не помните?

- Всякие проходили. Разве запомнишь.

- Ну, все-таки. Хоть кого-нибудь запомнили? - настаивал Петя.

- Да никого я не запомнил. А так, знаешь, лепить я не привык. Отвечай потом. Ведь затаскаете, что, я не знаю?

- Да что вы, Владимир Павлович! Зачем мне вас таскать? - взмолился Петя. - Мне бы только ниточку какую-нибудь, чтобы ухватиться. Ведь как раз в это время четыре, а то и пять чемоданов вынесли с крадеными вещами, представляете? И непременно в машину должны были погрузить.

- Не видел, не видел, - замотал лысой головой Храмов. - Никаких таких чемоданов не видел. Я вон газету читал, - он кивнул на лежавшую перед ним газету.