Истребитель «Родина»

— Мы готовились.

— Так вы на Земле давно?

— Мы не скрываем, что наблюдали за вами. Вы находите это противоестественным? Разве вы поступили бы иначе? — Стив моргнул — впервые за все время разговора — и словно отрубил тему. — Привыкание к новой внешности продлится несколько суток, — сказал он. — Я подразумеваю аспект психологический. С совместимостью тканей проблем не будет, вы можете рассчитывать на все достижения нашей медицины.

— Да, кажется, мы с вами похожи...

— Мы достаточно близкие виды. Самое сложное, что вас ожидает, — освоение мимики. Улыбаться и хмуриться вы будете учиться заново. Весьма сложная практика, но вам она должна быть под силу. Вы долгое время находились в изоляции, и ваша мимика утратила социальное значение.

— Поэтому вы вербуете из одиночных камер? Крест! — спохватился Андрей. — Оставьте мне его. Лицо жалко, но тут я не спорю. А крест?.. Я сделал татуировку в пересыльной тюрьме. На Шиашире ее видел только врач и пара вертухаев. С другими заключенными я не общался, здесь такой порядок. Мы даже через стену не перекрикивались — во-первых, не слышно, а во-вторых, за это наказывают. Ну кто знает о моем кресте?

— Почему вы так им дорожите?

— А почему вы так стремитесь меня... перелицевать? Перекроить во мне все. Крест — это мое, понимаете? Как заноза. Пусть она у меня будет. Моя собственная заноза. Пусть будет!

— Я уже говорил: мы обязаны принять все меры предосторожности.

— Да отпечатки пальцев! Да форма уха! — вскричал Андрей. — Вы в курсе, сколько есть способов опознания?!

— Отпечатки мы с вами не обсуждали, потому что для вашего душевного здоровья это не критично. Но если вы думаете, что выйдете отсюда с папиллярным рисунком человека, утопившего паром «Данциг», то я, не исключено, переоценил ваш интеллектуальный потенциал.

— Вы... для чего меня берете? — У Андрея сел голос, он прокашлялся, но это не помогло. — А?.. Для чего, Стив? Вас мало, так вам подручные нужны? Провокаторы? Каратели? Кого вам не хватает? Парикмахеры у вас уже есть, да я и не парикмахер. Сетевое представительство открыть захотели? Это всегда пожалуйста, сайт я вам сверстаю. Подучусь немножко, память освежу и сверстаю. Только тут можно и старыми пальцами обойтись, своими. И своим лицом.

Прежде чем ответить, Стив дважды сложил фотографию и убрал ее во внутренний карман.

— Мы не собираемся вас на что-либо провоцировать. Ни вас персонально, ни человечество в целом. При необходимости мы способны уничтожить все живое на вашей планете. Однако у нас нет такой необходимости.

— Зато есть какая-то другая, — пробормотал Андрей. — Какая-то другая необходимость. Это все, что вы можете мне сообщить?

— Еще две вещи. Первая: не пытайтесь убежать или спрятаться, Сразу избавлю вас от иллюзий: в вашу кровь будут введены симбиотические элементы. Проще назвать их системой организмов, а еще проще — симбионтами. Система способна к самовоспроизводству. Она не бессмертна, но более жизнестойка, чем вы сами. С точки зрения вашей науки, симбионты — это ничто. Вы не в состоянии их обнаружить и не старайтесь этого сделать. Однако помните о них. Помните, что при необходимости мы в любой момент сможем не только определить ваши координаты, но и прекратить ваше существование.

— При необходимости... — отрешенно повторил Андрей.

— И второе: если вы откажетесь от сотрудничества, вертолет доставит вас обратно на Шиашир за сорок — сорок пять минут. Пилоты готовы и ждут команды. Код авиазвена — три пятерки.

Стив указал на вертикальный блок терминала. Крышка была уже открыта, экран оставался черным, но кнопки светились. Кнопки, как и пилоты, ждали.

— Это я должен сделать? Обязательно я? — Андрей уперся лбом в стену — чтобы не упасть, не позволить нервам взять тайм-аут, не вручить свою судьбу кому-то другому.

Его все же спросили. Ему дали выбор, и это был худший выбор из всех возможных. Вчера он презирал человека, служащего на корабле парикмахером. А сегодня... сейчас... он решал, презирать ли ему себя. Решал, как относиться к самому себе — всю оставшуюся жизнь. И главное, выбирал — какой она будет, его жизнь. Оставшаяся. Вся.

Андрей трижды ткнул в клавишу. Монитор не включился, но в динамике что-то тренькнуло, и голос, чистый, какудиктора, произнес:

— Слушаю, Андрей Алексеевич.

— Сволочи... — прошептал он.

— Не понял вас. Повторите команду.

Андрей долго посмотрел на Стива и, склонившись к панели, сказал:

— Пилотам — отбой.

* * *

— Здравствуйте, Виктор, — проговорила Ксена.

Человек в мониторе поднял глаза и обреченно посмотрел на нее. Президент Единства заметно сдал: если во время первого контакта он был сдержан и сохранял достоинство, то сейчас Виктор Ф. Кастель напоминал больного воробья.

Воробьев Ксена пока не видела — ни больных, ни здоровых, этот образ пришел из учебного курса. Теперь она имела о них некоторое представление.

— Отбор в «Каменном Чертоге» закончен, — сказала она. — Мы освобождаем пять человек.

— Я принял к сведению, — тихо ответил Президент. Она просмотрела отчет по Северной Америке.

— В «Алькатрасе-2» мы выбрали троих.

— Понятно, — произнес Кастель. — Вы назовете их имена?

— Не раньше, чем будет сформирован полный список амнистированных

— Судя по адресам вашего... — он поджал губы, — турне, вы ищете самых отъявленных негодяев, людей без морали, без души. Где и когда нам ожидать вспышек насилия?

— Они не причинят вреда человечеству. Каждый из них получит новую внешность и новые документы.

— И новую душу?..

— Второй отряд Миссии отправляется в Неваду, — объявила Ксена, проигнорировав его реплику.

— Особый лагерь «Скай Фикшн», — печально заключил Президент. — Зачем вы мне это сообщаете?

— Вы дадите команду местным властям оказывать нам содействие. — Ксена вспомнила подходящую конструкцию и не преминула ею воспользоваться: — Это было во-первых.

— И во-вторых? — без удивления произнес Кас-тель.

— Во-вторых, Миссия лояльно относится к государству Единство. Не в наших интересах конфликтовать из-за пустяков. И не в ваших тоже.

— Я свяжусь с тюремной администрацией. От меня все равно ничего не зависит. На вашу деятельность я повлиять не могу.

— Виктор, вы совершенно правы. До свидания.

Закрыв терминал, Ксена откинулась в кресле и некоторое время рассматривала ногти.

— У вас что-то новое, Стив? — не оборачиваясь, спросила она.

— Сомнения, — отозвался тот, заходя в каюту. — У меня сомнения, Ксена. Очень большие.

— У вас?! — Она толкнула кресло и, откатившись от стола, с любопытством взглянула на Стива.

— Вы велели предупредить объект о внедрении...

Он замялся, подбирая адекватный перевод. Схожих понятий на Земле не было, соответственно не было и слов. Стив уже хотел перейти на родной язык, но Ксена его опередила, снова по-русски:

— «Автономная квазиинтеллектуальная симбиотическая система», примерно так. Пустой звук. К тому же слишком длинно. Давайте будем называть эту систему просто симбионтами, как она была представлена объекту. Ну и что вы собирались мне сказать? В чем ваши сомнения?

— Было ли это столь необходимо?

— Наши сотрудники должны чувствовать, что они максимально защищены. Это во-первых, — добавила она не без удовольствия. — И во-вторых. Они должны быть максимально уязвимы для нас. Почему я вам это рассказываю, Стив?

— Я о другом. — Он осторожно присел на стул. — Если учитывать неопределенность ситуации и свойства самих кандидатур, то частичное переподчинение их организмов необходимо. Однако нужно ли их об этом уведомлять?

— У нас остается все меньше времени, — ответила Ксена. — Это во-первых. И во-вторых, — сказала она, повысив голос. — Напоминаю, что критика моих решений не входит в ваши обязанности.

— И все же меня кое-что смущает.

— Сначала сомнения, а теперь и смущение, — язвительно отозвалась она. — Вы прогрессируете. Далек ли тот день, когда вы начнете употреблять алкоголь и табак?

— Не угрожайте мне. Мы одинаково отрезаны от Родины, и ответ на ваш рапорт придет не раньше, чем ответ на мой, — через двадцать лет. Ваши полномочия могут быть сколь угодно широкими, но...

— Фотонного порога они не отменяют, — согласилась Ксена.

— Здесь его принято называть «световым барьером».

— Ладно, Стив. Я не посылаю рапортов. Вы правы, это бессмысленно. И разрушать наши отношения я тоже не собираюсь. Вам действительно необходимо что-то обсудить?

— Меня кое-что смущает, — повторил Стив. — Никакие программы обучения не погрузят нас в чужую культуру полностью, но я чувствую, что Волков находится вне социальной нормы.

— Ну вот, теперь вы еще и «чувствуете», — беззлобно вставила Ксена.

— В Волкове слишком многое неестественно или, по крайней мере, нешаблонно, вы сами это отметили. В частности, его прошлое.

— Оно асоциально, как у многих кандидатов. Это и есть наше основное требование.

Стив удрученно помолчал и наконец поднялся.

— Десять из ста, что Волков будет нам полезен.

— Вы забыли уточнить: «мне так кажется». Вам так кажется, Стив.

— Ах вот как? — Он остановился у двери. — Всем известно, что ваше участие в экспедиции имеет особое значение. Но я не думал, что ваша персональная миссия настолько далека от общей.

— Что же вы думали?

Стив вопросительно взглянул на Ксену.

— Кроме основной задачи... — сказал он и вновь умолк. — В отряде догадываются, что вы направлены сюда с целью...

— Проверки работоспособности симбионтов?

— Именно, — произнес он с облегчением от того, что ему не пришлось первым говорить это вслух. — Полевые испытания. Отладка новой системы на близком биологическом виде.

— Знаете, Стив... — Ксена вновь принялась разглядывать ногти, аккуратно подстриженные, но не накрашенные. — Я могла бы ответить «да» и тем самым снять вашу проблему. Это действительно хорошая версия. Даже странно, что мое начальство не позаботилось о ее продвижении.

Стив отошел от двери и напряженно замер.

— Тем не менее, я отвечаю «нет», — продолжала она. — Симбионты — всего лишь средство, призванное облегчить работу с нашими местными помощниками. Этот проект довольно опасен, и руководство хотело бы опробовать его вдали от дома.

— Мы покинули Колыбель более десяти лет назад, и если мы отправим сообщение прямо сейчас, оно будет идти еще десять лет. Какую бы информацию мы ни добыли, фактически она уже устарела.

— Даже вам и Трайку, командирам отрядов, сообщили не все. Вы оба это знаете. Также вы знаете, что у меня есть особое поручение. Возможно, рано или поздно я буду вынуждена обратиться к вам за помощью. Просто потому, что я здесь единственный представитель контрразведки. Это во-первых. И во-вторых, задание У нас не только сложное, но и... как бы получше выразиться... абсолютно неопределенное, Стив. — Ксена помедлила. — Иначе кто бы поручил его женщине?

* * *

Андрей проснулся от страха и первым делом дотронулся до лица. Он ожидал, что голова будет забинтована в десять слоев, как подушка, но повязки не оказалось. Небритые щеки, сухие слипшиеся губы, нос...

Он вскочил и бешено огляделся.

Нос был не его, это Андрей понял даже на ощупь. Немного длиннее, немного шире... Что может быть ужасней чужого носа? Только чужое лицо.

Зеркало висело напротив кровати: большое, чистое, с боковой подсветкой. Лампочки, желтые, как в ювелирном или в булочной, горели — их зажгли специально для него. Чтобы не искал, не сгорал от любопытства. Чтобы сразу — либо обморок, либо...

Ничего, нормально.

Андрей осторожно пригладил макушку. Волосы были темнее его собственных. Брюнет, почти жгучий. Покрасили? Едва ли.

Он приблизился к зеркалу. Нормальное лицо, нормальное. Больше всего изменились нос и подбородок. Если честно, в лучшую сторону. Глаза... Про глаза Андрей ничего сказать не мог. Просто — чужие. Почему-то карие.

— Неплохо выглядишь, мужик, — буркнул он. — Только где-то я тебя видел, кажется. Ах, да. Я видел тебя на фотке, морда. Теперь будем видеться часто.

Отойдя, он внезапно обернулся и щелкнул пальцами.

— Поймал?! Нет, не поймал. А где же мой...

Креста на груди не было. От татуировки не осталось ни шрама, ни пятнышка.

Он провел рукой по скулам — щетина тянула на трехдневную. Или он долго спал, или этот тип чертовски быстро обрастает.

Андрей заглянул в ванную — станок и крем лежали на самом виду.

— Ну что, морда... давай знакомиться?

Он улыбнулся новому зеркалу, но вместо улыбки получилось что-то дурацкое. Физиономия человека, пытающегося казаться умнее и беззащитнее.

— Тебе это не идет, — заметил Андрей. — Ты морда мужественная, тебе надо как-то по-боксерски, что ли ... — Он попробовал оскалиться. — Тоже не фонтан. Или ты вообще не улыбаешься? Не умеешь? Волков Андрей Алексеевич. Дебил.

Он еще не закончил бритье, когда в каюте появились Ксена со Стивом. Проснувшись голым, Андрей так и не оделся. Во взгляде Ксены читалось одобрение: если в прошлый раз она рассматривала его как обычные мандарины, то теперь как мандарины отборные.

— Ничего, что я босиком? — спросил Андрей. Она молча села на его неубранную кровать и повернулась к Стиву.