Миллионы снарядов, миллиарды патронов. Оружие для Победы

Такой поворот событий оказался, конечно, неприемлемым для А. С. Еляна, и он обратился к Н. Д. Яковлеву с просьбой восстановить на заводе военную приемку, что и было сделано. Но ущерб, и немалый, уже был нанесен.

Те, кто работал в оборонной промышленности во время войны и до нее, должны выразить глубокую благодарность руководителям военной приемки за большую помощь в предотвращении таких печальных случаев на других заводах. А на будущее, быть может, стоит пожелать, чтобы везде в промышленности с достаточной серьезностью относились к таким начинаниям, как отказ от контроля ОТК и переход на самоконтроль.

Организационные, хозяйственные и технические ошибки и неполадки в руководстве оборонной промышленностью не могли, однако, остановить ее развитие. В период между первой мировой и Великой Отечественной войнами все внимание советских вооруженцев было сосредоточено на том, чтобы на основе достижений науки и техники создать образцы оружия, отвечающие современным тактико-техническим требованиям.

Особенность нового типа вооружения определялась новыми условиями боя. Главное в этом отношении то, что с появлением в военном деле мотора, соприкосновение с противником должно было происходить при больших скоростях движения, Поэтому преимущества, как правило, получала сторона, которая за короткий промежуток времени боя могла дать большее число выстрелов и с большей меткостью.

Замена лошади мотором и непрерывное совершенствование моторов для наземной и авиационной военной техники дали, с другой стороны, возможность значительно усилить защиту, главным образом броневую. Соответственно определилась необходимость усиливать разрушительную силу вооружения, что зависело от качества и начальной скорости вылета снаряда.

Совокупность показателей скорострельности, меткости, разрушительной силы и маневренности определила требуемые качества нового вооружения. Чтобы обеспечить их, нужны были коренные изменения в конструкциях, повышенные качества материалов, в особенности металла, необходимо было перестроить технологические процессы в промышленности и расширить производственные мощности. Требовалось создать резервы мощностей на случай войны, чтобы с первых же ее дней обеспечить развертывание производственного аппарата для увеличенного снабжения армии боевой техникой.

Кстати замечу, что в предвоенные годы вооруженцы некоторых отраслей оборонной промышленности считали свою продукцию главной, исходной для любой военной техники, а остальное – разновидностями транспорта для вооружения. С этим не соглашались работники других отраслей. Такого рода «разногласия» были не только теоретическими, но сказывались и при разработке тактико-технических требований в случаях, когда возникали споры о том, «что чему подчиняется», о преимуществах в материально-техническом снабжении и т. п.

Мы, вооруженцы, разумеется, сделали своим девизом слова «Артиллерия – бог войны». Но Сталин, однако, уточнил значение вооружения, напомнив нам о роли боеприпасов, которые производились на заводах другого наркомата.

Разговор происходил в 1939 году в неслужебной обстановке и начался с того, что начальник ГАУ генерал артиллерии Савченко в шутку назвал меня «нашим Круппом», добавив:

– Все зависит от него. Все другие наркоматы оборонной промышленности работают на него, чтобы расширить рамки использования вооружения.

Сталин, улыбнувшись, заметил:

– Это будет неточно, если рассматривать вооружение не только с точки зрения наркомата вооружения, так как и оно играет подчиненную роль, то есть для того, чтобы доставить боеприпасы (средства разрушения) до цели и разрушить ее.

Присутствовавший при этом генерал авиации Локтионов добавил, что, следовательно, и авиация – не только транспорт для вооружения, ибо, например, бомбардировщики сами доставляют авиабомбы к цели.

– Значит, все сводится к разрушению цели, – сказал Сталин, – а это остается за боеприпасами. Сила взрыва боеприпасов определяет мощь всех родов войск, в том числе и авиации, и служит мерилом военно-экономической целесообразности затрат на ту или иную боевую технику. Неразумно строить дорогой бомбардировщик на большой радиус действия, если заряд авиационной бомбы будет недостаточно мощный.

Итак, создание новых образцов боевой техники в предвоенный период представляло собой сложную задачу, выполнение которой требовало много времени и труда. Армия же не могла оставаться с вооружением прежнего уровня в ожидании, пока промышленность в полной мере обеспечит ее современным. Поэтому актуальной стала модернизация штатного вооружения, находившегося в армии. Эту работу развернули широко.

Модернизации подверглись все основные виды вооружения, начиная от винтовки, кончая средней и тяжелой артиллерией. Тем временем конструкторские организации совместно с научно-исследовательскими институтами подготавливали создание нового стрелкового автоматического оружия и артиллерийских систем различных калибров для всех родов войск.

В тот же период проводились большие работы по укреплению и расширению производственной и технической базы промышленности вооружения. Реконструировали и расширяли старые заводы, строили новые. Разрабатывали новые технологические процессы и формы организации производства. Изыскивали высокопрочные конструктивные материалы и экономичные заменители металла.

Создавали широкую сеть заводских и самостоятельных конструкторских организаций, специальные научно-исследовательские центры. Под руководством известных специалистов готовили молодых вооруженцев, из которых выросла плеяда талантливых конструкторов и ученых. Впоследствии они многое сделали для обеспечения Советской Армии к началу Великой Отечественной войны вооружением, в большей части превосходившим вооружение войск западных государств. Не случайно именно вооруженцы были первыми Героями Социалистического Труда. Золотая Звезда «Серп и Молот» за № 2 была вручена конструктору В. Дегтяреву (первый номер Золотой Звезды «Серп и Молот» был у И. В. Сталина); а следующие звезды вручили конструкторам-вооруженцам В. Грабину, Б. Шпитальному, И. Иванову, Ф. Токареву.

Директивы партии по кадрам в наибольшей степени относились к оборонной промышленности, которая особенно быстро обогащалась первоклассным оборудованием для создания военной техники, не уступающей лучшей зарубежной. По решению партии и правительства все артиллерийские и оружейно-пулеметные заводы были выделены в особую группу предприятий, получивших ряд льгот, которые обеспечивали заинтересованность рабочих и служащих и способствовали сокращению текучести кадров.

Этому решению предшествовало совещание у И. В. Сталина с участием директоров и секретарей партийных организаций заводов. Обсуждались вопросы усиления заботы и внимания кадрам с целью их закрепления на предприятиях, причем эта задача была признана главной в деятельности директоров и секретарей парторганизаций заводов.

Партия также большое внимание уделяла подготовке квалифицированных рабочих через заводскую учебную сеть – индивидуальное ученичество, ФЗУ и различные курсы. В целях дальнейшего улучшения и расширения такой подготовки был выдвинут проект создания системы государственных трудовых резервов с передачей ей ФЗУ, ранее находившихся в ведении наркоматов.

Помню, мы, наркомы, не очень обрадовались такому решению вопроса. Казалось, оно лишит нас известных преимуществ. Мне тем более не хотелось передавать ФЗУ, поскольку они имелись на всех артиллерийских и пулеметно-оружейных заводах, были хорошо оснащены и входили в число лучших в стране. Поэтому при обсуждении этого проекта в ЦК я, как и ряд других наркомов, выступил с возражениями.

Хотя мы в основном стремились доказать нецелесообразность передачи ФЗУ во вновь организуемое ведомство, так как оно не имело материальной базы и опыта, однако руководило нами главным образом нежелание лишиться права использовать и распределять по своему усмотрению оканчивающих ФЗУ. В частности, я в своем выступлении особо подчеркнул, что изъятие ФЗУ из системы наркомата вооружения ослабит подготовку рабочих кадров для военных заводов, так как она проходит в специальных условиях.

Выслушав все возражения, И. В. Сталин обоснованно отверг их. Признаюсь, по мере того, как он говорил о государственном значении организации трудовых резервов, я все яснее видел, что мой подход к этому делу был попросту узковедомственным. И уже не казалось, что переход ФЗУ из системы оборонной промышленности повлияет на подготовку ее кадров.

Мобилизационная готовность кадров, говорил Сталин, нужна не только для военных заводов, а и для всей промышленности; в военное время вся промышленность будет военной, и она должна быть к этому подготовлена. Оборонные же наркоматы, продолжал он, должны отвечать за мобилизационную готовность и невоенных заводов. Далее он разъяснил, что и с созданием трудовых резервов оборонные наркоматы и заводы будут нести ответственность за работу ФЗУ, ранее находившихся в их системе, оказывать им помощь оборудованием, инструментом, материалами, инструкторскими кадрами и всем необходимым.

Жизнь, как известно, полностью подтвердила правильность создания общегосударственной системы подготовки трудовых резервов, сыгравшей важную роль в дальнейшем развитии промышленности, в том числе и оборонной.

Иначе сложилась история другого предвоенного закона, направленного на борьбу с текучестью рабочей силы.

Дело в том, что третий пятилетний план предусматривал значительные темпы роста производственных мощностей за счет строительства новых заводов, расширения и реконструкции действующих. Прирост выпуска всей промышленной продукции должен был достигнуть 92 процентов, а в машиностроении и металлообработке еще более высокого показателя – 129 процентов. Темпы же подготовки рабочих, особенно квалифицированных, а также инженеров, техников и хозяйственников не обеспечивали новых потребностей.

Образовался разрыв, промышленности не хватало кадров, а это наряду с другими причинами создавало благоприятную почву для текучести. Недостаток квалифицированных производственных руководителей восполняли за счет неопытных работников, поэтому на заводах, особенно на новых, были различные производственные и организационные неполадки, а также простои и даже аварии. Наконец, плохо обстояло с материальной заинтересованностью и другими стимулирующими условиями, в результате заработок рабочих был неустойчивым. Все это также вызывало текучесть рабочей силы и массовые прогулы, принимавшие угрожающий характер.

Установленные для артиллерийских и пулеметно-оружейных заводов льготы создали на этих предприятиях довольно благоприятные условия. Кадры здесь стали более стабильными, хотя в конечном итоге и их могла захватить текучесть. Другие же предприятия остальных наркоматов были в худшем положении: на тех заводах люди часто менялись, много было прогулов.

Наркомы неоднократно обращались к И. В. Сталину и другим руководителям партии и правительства с предложением издать закон, направленный на борьбу с прогулами и текучестью рабочей силы. Сталин отвечал, что для этого нужны не особые законы, а повышение качества технического и хозяйственного руководства. Он потребовал от всех наркомов и директоров предприятий улучшения их работы. Но масштабы текучести, прогулов, нарушений производственной дисциплины не сократились. Этому, несомненно, способствовало и то, что ситуация 1937–1938 годов резко отразилась на престиже руководителя-мастера, начальника участка, цеха и даже директора завода. Одних постановлений о повышении их роли и ответственности было уже недостаточно для укрепления производственной дисциплины.

В 1940 году Центральный Комитет партии принял более решительные меры. Был подготовлен проект закона о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с работы. При обсуждении его на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) присутствовали и наркомы – члены ЦК. Обращаясь к ним И. В. Сталин сказал, что такой закон – вынужденная мера, вызванная прежде всего неспособностью руководителей наркоматов и заводов добиться стабильности кадров и укрепления производственной дисциплины.

Этот упрек был в значительной мере заслуженным. Поэтому мы, наркомы, хотя и были рады опубликованному 26 июля 1940 года Указу Президиума Верховного Совета Союза ССР, запрещающему самовольный уход рабочих и служащих с заводов, в то же время испытали горечь и неудовлетворенность своей работой, увидели в ней немало серьезных упущений. И долго еще это ощущение вины не покидало нас, в чем мы откровенно признавались друг другу при встречах. Как и мои коллеги, ныне покойные В. А. Малышев, А. И. Ефремов, И. Ф. Тевосян, В. В. Вахрушев, я отчетливо понял, что наше умение руководить нужно непрестанно совершенствовать и что ключом к решению всех задач производства является забота о людях, создание благоприятных условий для их труда.

Теперь, пожалуй, многие не знают, что в то время большинство профессий на заводах назывались «мужскими», так как нередко требовали значительных физических усилий…Для вовлечения в производство женщин – а это сыграло большую роль в деле укрепления кадров промышленности – прежде всего нужно было провести в широких масштабах так называемую малую механизацию, требовавшую сравнительно немного времени и небольших затрат. Больше средств ушло на строительство детских садов и яслей, столовых и других учреждений, высвобождавших женщин от многих домашних дел. Но это полностью себя оправдывало.

По указанию ЦК местные партийные организации взяли под свой контроль это важное государственное дело и одновременно развернули большую агитационно-массовую работу по вовлечению женщин в производство. Она увенчалась значительным успехом. К началу 1940 года женщины составили 41 процент всех рабочих и служащих в промышленности. Они быстро осваивали производство на самых ответственных и сложных участках, а на многих операциях действовали даже более ловко, чем мужчины, особенно там, где выполнялась тонкая и точная работа.

Исторические решения и повседневная помощь партии в подготовке квалифицированных кадров, образование государственных трудовых резервов, вовлечение женщин в производство и борьба с текучестью способствовали созданию в нашей стране такого крепкого и устойчивого тыла, который обеспечил в годы Великой Отечественной войны все необходимые условия для Победы. Женщины и подростки во время войны заняли место мужчин, ушедших на фронт. Заменив на производстве своих мужей, братьев и отцов, они в исключительно тяжелых условиях с честью выполнили трудную, ответственную задачу по снабжению фронта всем необходимым.

Что касается высококвалифицированных кадров оборонной промышленности, то только благодаря тому, что они были созданы в довоенное время, стало возможным в небывало короткие сроки, в течение нескольких месяцев, не только восстановить эвакуированные заводы, но и значительно увеличить выпуск продукции. Без таких опытных, отлично знающих дело людей мы не смогли бы это сделать даже и в том случае, если бы у нас было больше оборудования,

Я не сомневаюсь, что эта огромная деятельность партии была бы еще более плодотворной, если бы И. В. Сталин, сформулировав лозунг «Кадры решают все», не допустил в то же время массового истребления кадров квалифицированных руководителей и специалистов, преданных Советскому государству. Эти репрессии, особенно в 1937–1938 годах, нанесли экономике страны большой ущерб, который смогли возместить лишь огромные жизнетворные силы, заложенные в социалистическом строе.

В последние предвоенные годы внутриполитическая обстановка, казалось, улучшилась в этом отношении. Но то была лишь видимость, за которой скрывалась прежняя система избиения кадров, правда, лучше замаскированная, но не менее разнузданная. Политические авантюристы, пробравшиеся в различные органы власти, продолжая в своих карьеристских целях гнусную, человеконенавистническую работу, последовательно обезглавливали важные участки оборонной промышленности и Красной Армии.

В 1941 году они искусственно создали ряд крупных «политических» дел, в связи с чем были проведены аресты среди высшего военного командования и руководящего состава оборонной промышленности. «Обоснованность» этих дел достаточно ясно показывает, например, мой арест, о котором рассказано в начале этих записок.

Репрессиям были подвергнуты многие ответственные руководители промышленности вооружения – заместители наркома, начальники главков и некоторые директора заводов. Этими официальными акциями к началу войны были «подытожены» результаты предвоенной деятельности главных руководителей промышленности вооружения. Впрочем, как показано выше, уже в первый месяц войны выяснилось, что это была «ошибка».

Тем не менее нашлись люди, которые пытались и в дальнейшем использовать принятые перед войной репрессивные меры в отношении руководства промышленностью вооружения в качестве доказательства того, что работа этой ведущей отрасли оборонной индустрии была тогда неудовлетворительной и что именно с этим связаны неудачи на фронте в начале войны. Кое-кто стремился таким путем прикрыть свои собственные упущения, а любители легкой славы создавали видимость «чудес», приписывая себе заслуги в быстром расширении и освоении новых видов вооружения, хотя на самом деле это подготовили долгие годы напряженного творческого труда всего коллектива вооруженцев в предвоенный период.

Материально-техническая база

Крупная и комплексная промышленность вооружения, детище индустриализации СССР, к началу Великой Отечественной войны имела большую и прочную материально-техническую базу. Несмотря на трудности и множество неполадок, она была хорошо подготовлена к предстоящей войне. Чтобы увидеть это, нужно обратиться к фактам, касающимся предвоенного состояния всей нашей индустрии, и в частности оборонной. Это тем более важно, что нередко пытаются объяснить неудачи на первых этапах войны неподготовленностью советской экономики, в том числе промышленности.

В ходе войны с гитлеровской Германией и с ее союзниками Советский Союз одержал не только военную, но и экономическую победу, продемонстрировал огромное превосходство социалистического строя над капиталистическим, социалистической экономики над капиталистической. Такой исход войны был бы невозможен без наличия у нас современной и хорошо развитой промышленности. Отрицать это – значит верить в то, что исторические победы Красной Армии над гитлеровскими и прочими фашистскими армиями были «чудом», между тем как на самом деле они явились закономерным результатом десятилетий развития нашего государства и его мощи.

К моменту нападения на Советский Союз фашистская Германия значительно увеличила свою военно-экономическую мощь, накопленную за счет американских кредитов и захвата ресурсов и промышленности европейских государств. Таким образом, советской экономике пришлось вступить, по существу, в единоборство с гигантской военной машиной, считавшейся тогда самой могущественной. Тут-то и вступили в действие основные, решающие факторы, обусловленные характером нашего социалистического строя и обеспечившие в конечном счете превосходство сил Советского Союза и всемирно-историческую победу над фашизмом.

Одним из главных факторов являлась неодолимая прочность тыла Красной Армии, сочетавшего высокую политическую сознательность, беззаветный патриотизм и трудовой энтузиазм всех народов Советского Союза, готовых на любые жертвы и лишения ради защиты социалистической Родины, с развитой экономикой, мощной первоклассной промышленностью.

Вследствие первых неудач на фронте и временной потери значительных и важных экономических районов производственные мощности нашей страны сократились примерно на 38 процентов. Кроме того, часть предприятий в связи с переходом на новую, военную продукцию несколько уменьшила в первые месяцы объем производства. По этим причинам в ноябре 1941 года выпуск валовой продукции всей промышленности Советского Союза снизился более чем вполовину в сравнении с июнем того же года. К довоенному уровню мы пришли только три года спустя, в октябре 1944 года, то есть на заключительном этапе войны, хотя, скажем, коэффициент использования оборудования и коэффициент сменности во время войны были намного выше, чем в июне 1941 года. Кроме того, валовая продукция 1944 года, оценивавшаяся в 11,8 миллиарда рублей, по структуре отличалась от довоенной, стоившей 12 миллиардов, да и цены разные: рубль валовой продукции в 1944 году отражал меньшую трудоемкость и более дорогое сырье, чем в июне 1941 года.

Все это означает, что даже в последний период войны наша страна использовала меньшие промышленные мощности, чем накануне нападения гитлеровской Германии,

Конечно, судить о состоянии промышленности только по объему валовой продукции нельзя, так как это может привести к совершенно неверным выводам. Как известно, внутри валовой продукции могут быть серьезные несоответствия. Так оно и было в последние три года перед войной, когда, например, валовая продукция всей промышленности росла ежегодно в среднем на 13 процентов, а основа всей индустрии – черная металлургия, которая имела первостепенное значение и определяла военную мощь государства, в эти же годы потеряла темпы, взятые ею во второй пятилетке.

Это обстоятельство требует объяснения.

На протяжении всего существования Советского государства партия уделяла развитию черной металлургии наибольшее внимание. В. И. Ленин называл железо «одним из главных продуктов современной промышленности», одним «из фундаментов, можно сказать, цивилизации». Уже в 1924 году XIII съезд РКП(б) в своей резолюции заявил, что «в области поднятия государственной промышленности важнейшей задачей наступающего периода является поднятие металлургии». А XVIII съезд ВКП(б) в 1939 году указал, что развитие черной металлургии «во многом определяет рост всей промышленности и народного хозяйства и потому требует особой постоянной заботы об увеличении производственных мощностей».

Наибольшие для предвоенного периода результаты в этом отношении были достигнуты в 1931–1937 годах, когда руководство тяжелой промышленностью возглавлял Г. К. Орджоникидзе. Осложнившаяся затем внутриполитическая обстановка замедлила поступательное движение советской индустрии, причем такая важная отрасль, как черная металлургия фактически топталась на месте и питалась инерцией предыдущих лет.

Производство в черной металлургии с 1933 по 1937 год возросло в два-три раза, а за следующие три года (1938–1940) всего лишь на 3–8 процентов, притом среднегодовой прирост составлял во второй пятилетке примерно 40–60 процентов, а в третьей – только 1–3 процента.

Не менее убедительны данные о вводе основных металлургических агрегатов за те же периоды. Так, за пять лет (1933–1937) были введены 19 доменных, 91 мартеновская печь и 44 прокатных стана, а за последующие годы (1938–1940) соответственно 6,18 и 9.

Несмотря на столь явное падение темпов развития черной металлургии, в те годы звучали заявления о том, что ее рост якобы усилился и даже объявляли это результатом проведенных массовых репрессий, которые будто бы «очистили атмосферу». Такие ножницы между оценкой и действительностью были возможны только в условиях тех лет, когда услужливая статистика приносила объективные данные в жертву политической конъюнктуре. Что же касается урона, который фактически понесла тогда промышленность, его удалось возместить лишь благодаря огромным, поистине неисчерпаемым ресурсам всех видов, в том числе и природным богатствам страны.

Поскольку речь зашла о черной металлургии, следует сказать, что для нее, как, впрочем, и для всей промышленности, главные задачи в предвоенный период состояли не только в увеличении объема и повышении качественного уровня производства, но и в коренном изменении дислокации предприятий. Можно сказать, что предпринятое по решению XVI съезда партии (1930 год) создание новой металлургической базы на востоке СССР, размещение в глубоком, недосягаемом для оружия того времени тылу значительных металлургических мощностей спасло нашу страну от катастрофы, которой могли закончиться первые неудачи в начале войны. Ведь тогда вся металлургия юга и центра была выведена из строя и для компенсации потерянных мощностей потребовалось бы несколько лет, если бы у нас не было крупной металлургической промышленности в восточных районах, что фактически и сыграло решающую роль в экономическом обеспечении разгрома немецко-фашистских оккупантов.

В самые тяжелые годы войны нужды фронта обеспечивались в основном черной металлургией востока страны, а также запасами металла, созданными в довоенный период. Что касается поставок металла по ленд-лизу, они играли лишь роль подспорья. Например, в 1942 году доля импорта всех видов проката не превышала полутора процентов. Можно с уверенностью сказать, что и этого не потребовалось бы, если бы наша металлургия в последние предвоенные годы сохранила темпы развития предыдущих лет.

Последствия внутриполитической обстановки 1937–1938 годов были, как уже отмечалось, менее чувствительными в ряде других отраслей промышленности, особенно оборонной, и изживались они там быстрее. Это позволило, например, военной индустрии, в отличие от черной металлургии, добиться и в последние предвоенные годы больших темпов развития.

Мне довелось слышать суждения, согласно которым оборонная промышленность, в отличие от советской экономики в целом, оказалась будто бы не подготовленной к войне. Более того; первые неудачи на фронте пытались объяснять якобы существовавшей к моменту начала военных действий нехваткой вооружения и другой боевой техники. Нижеследующее показывает, насколько ошибочно такое предположение.

Да, именно предположение, ибо трудно назвать иначе оценки подобного характера, которые даются чаще всего без анализа фактических данных. Для большей убедительности ссылаются на свидетельства очевидцев относительно отдельных фактов, преувеличивая их значение и делая на этой шаткой основе явно несостоятельные выводы и обобщения.

Недостаточным уровнем производства вооружения пробуют объяснить, например, факт, что в первые месяцы войны в армии не хватало винтовок и что ими лишь на 30 процентов обеспечивались вновь формируемые дивизии, а в тылу обучали призванных с помощью деревянных макетов личного оружия. К сожалению, действительно, было много таких случаев в прифронтовых районах и в глубоком тылу. Но объяснялись они далеко не теми причинами, о которых говорят многие из тех, кто ссылается на эти факты. К началу войны армия имела около восьми миллионов винтовок. А вот вопрос о том, как они были использованы, до сих пор остается совершенно неосвещенным. То же самое нужно сказать в целом относительно исключительно важного вопроса, где были размещены крупные запасы военного имущества, в том числе и боевой техники, какова была их судьба. Между тем именно такой анализ поможет понять, с чем были связаны факты нехватки вооружения в целом ряде случаев.

Суждения о неподготовленности оборонной индустрии неверны еще и потому, что при этом ее противопоставляют промышленности в целом. Но ведь, во-первых, военный потенциал страны гарантирует вся промышленность, которую во время войны в большей ее части переключают на изготовление оборонной продукции. А во-вторых, в предвоенный период выпуск военной продукции из года в год не только увеличивался, но и темпы его роста намного превосходили темпы роста производства мирной продукции. Такой рост военного производства был достигнут при колоссальном напряжении народного хозяйства, на которое сознательно пошли партия и весь советский народ во имя укрепления обороноспособности страны.

Следует добавить, что оборонная промышленность уже тогда имела значительные резервы увеличения выпуска продукции, которые не могли быть развернуты в условиях мирного времени, так как это потребовало бы дополнительной рабочей силы и ресурсов за счет других, невоенных отраслей.

Но как только началась война, такое переключение ресурсов начало немедленно осуществляться, и уже через месяц, в июле 1941 года, доля валовой продукции оборонной промышленности выросла еще на тридцать, а в августе – на сорок процентов по сравнению с июнем. Никаких существенных изменений в количестве заводов у наркоматов оборонной промышленности за это время не произошло. Не были, да и не могли быть введены также какие-либо значительные производственные мощности. Следовательно, рост выпуска валовой продукции происходил только за счет перевода оборонных заводов на режим военного времени. Это означало увеличение коэффициента использования оборудования, переход на полную трехсменную работу и непрерывную неделю, увеличение числа рабочих и т. д.

В первую осень войны произошло, однако, снижение выпуска военной продукции, связанное с эвакуацией заводов на восток и другими причинами. Оно началось в октябре и достигло самого низкого уровня в ноябре. Но уже в декабре 1941 года наметился постепенный подъем, который усилился в 1942 году, когда закончилось в основном перебазирование заводов и освоение их на новом месте.

Тогда же была завершена перестройка оборонной промышленности. В ее состав было передано много предприятий из других отраслей, в том числе такие крупные, как Уральский завод тяжелого машиностроения, Нижне-Тагильский вагоностроительный. Челябинский тракторный, достраивавшийся в Свердловской области станкостроительный и другие. В дополнение к своим мощностям они приняли и оборудование заводов, эвакуированных из западных районов страны. Наконец, на базе значительного числа предприятий, главным образом сельскохозяйственного, текстильного машиностроения и других с аналогичным производственным профилем, был создан новый наркомат – минометно-минного вооружения.

В таком новом составе оборонная промышленность в июне 1942 года по выпуску валовой продукции достигла уровня августа 1941 года. В дальнейшем рост продолжался ежемесячно, и в целом за 1942 год доля военного производства увеличилась до сорока процентов всей валовой продукции промышленности страны. Фактически уже в 1942 году оборонная промышленность достигла полного использования всех своих возможностей по изготовлению продукции для фронта.

Наиболее подготовленной к началу войны была промышленность вооружения, занятая производством артиллерийского и стрелкового оружия. В этом нет ничего удивительного, так как данная отрасль создавалась столетиями, была хорошо оснащена и располагала опытными кадрами. В начале войны промышленность вооружения сумела выйти на уровень, обеспечивавший полное удовлетворение потребностей фронта и других отраслей оборонной промышленности, для которых она являлась одновременно комплектующим поставщиком оружия, а также поковок, литья и специальных металлов.

О том, что промышленность вооружения была наиболее подготовлена к мобилизационному развертыванию, свидетельствует и то, что уровень производства на орудийных и оружейно-пулеметных заводах оказался уже в 1942 году настолько высоким, что, в отличие от других отраслей оборонной промышленности, не потребовалось значительно увеличивать это производство в дальнейшем.

Режим военного времени

Ни одно государство, какой бы сильной экономикой оно ни обладало, не выдержит, если оборонная промышленность еще в мирный период перейдет на режим военного времени. Полностью потребности современной войны могут быть удовлетворены лишь непрерывным развертыванием в ходе военных действий производственного аппарата всей промышленности, всех отраслей народного хозяйства.

В связи с этим нельзя не коснуться того решающего значения в развертывании промышленности вооружения, которое в предвоенный период придавалось обеспечению заводов станками, инструментом и технологическим оборудованием.

Отечественное станкостроение, которое, по существу, начало создаваться в первой пятилетке, далеко не удовлетворяло потребности новостроек и реконструируемых предприятий. Поэтому начиная с 30-х годов промышленность вооружения получила значительное количество станочного, кузнечно-прессового, прокатного и другого оборудования, закупленного за границей. Значительную его часть составляли специальные станки для артиллерийских заводов. Эти заводы в связи с большой программой строительства военно-морского флота получили заказы на гребные валы и другие крупногабаритные детали для судов, изготовлявшиеся на том же оборудовании, что и крупная сухопутная и морская артиллерия.

Партия и правительство в предвоенные годы особенно усилили заботу о пополнении оборудования промышленности вооружения за счет импорта. Более того, ЦК ВКП(б) в то предгрозовое время требовал увеличить заказы наркомату внешней торговли и ускорить их оформление, предупреждал о возможности такого ухудшения конъюнктуры, которое помешает закупкам за границей. Именно в тот период наркомату вооружения были выделены сравнительно крупные средства для дополнительного импорта специального станочного и другого оборудования.

Не всем тогда была понятна необходимость такой меры. Работники наркомата внешней торговли даже упрекали наркомат вооружения в том, что он «протащил» это решение, а между тем несвоевременно представляет документацию на заказы, вследствие чего их реализация задерживалась. Со своей стороны иностранные фирмы требовали установить длительные сроки для изготовления станков.

А обстановка становилась все более напряженной, и дорог был каждый день.

Когда И. В. Сталину доложили на одном из заседаний Комитета Обороны, что размещение импортных заказов задерживается, он предложил немедленно выяснить причины. С этой целью вызвали представителей наркомата внешней торговли. Они явились примерно через 20–30 минут. Согласно их объяснениям, задержка была вызвана трудностями размещения заказов, так как фирмы не соглашались принять предложенные наркоматом вооружения сроки.

Попутно представители наркомата внешней торговли пожаловались на то, что заказаны очень дорогие станки, а один из них, например, по стоимости равен сумме, получаемой за такое количество экспортируемой пшеницы, которая может занять трюмы большого парохода.

Пример был очень яркий, и он привлек внимание. Помолчав, Сталин сказал:

– Хлеб – это золото… Надо еще раз подумать.

Это замечание противоречило его же собственным прежним настойчивым указаниям, которые мы, вооруженцы, считали совершенно правильными и требующими немедленного выполнения. Поэтому в ходе обсуждения я заметил:

– Если станки не будут своевременно заказаны, то в случае войны золото их не заменит.

Комитет Обороны на этом заседании вновь подтвердил ранее принятое решение и дал наркомату внешней торговли указание обеспечить закупку станков для заводов вооружения.

И все же этот заказ на импортное оборудование содержал ошибки. Что касается специальных станков для производства крупных гребных валов, а также мощной морской и сухопутной артиллерии, то они попросту не понадобились во время войны. Это произошло отчасти из-за того, что военно-морское судостроение тогда, как уже отмечалось, было свернуто. Не потребовалась и сухопутная сверхтяжелая артиллерия, хотя на увеличении ее производства в предвоенный период настаивал наркомат обороны. Военная ситуация оказалась совершенно противоположной той, какая намечалась, и предпочтение было отдано производству артиллерийских систем меньшего калибра. Так выявился очень крупный просчет, нанесший большой ущерб экономике страны.

С неприязнью отнеслись к заказу на специальные станки и на ряде артиллерийских заводов, что было обусловлено трудностями освоения этого оборудования. Сроки на его установку и использование были жесткими. Их подчас срывали, что влекло за собой неприятности для руководства заводов. Наконец, уже смонтировав и начав эксплуатировать импортное оборудование, подчас не оформляли соответствующей документации. Это также имело свою причину. Дело в том, что станки были дорогие, а это заметно увеличивало амортизационные начисления, которые производились на основе документации со дня пуска и соответственно отражались на себестоимости продукции, то есть одном из основных критериев при оценке работы предприятий.

Посыпались жалобы, связанные, по существу, как раз с этими трудностями. Время еще было мирное, и некоторые руководители предприятий, не учитывая потребности в создании резерва мощностей в соответствии с мобилизационным планом, утверждали, что станки не только очень дорогие, но и вообще их не требуется в таком количестве. Комиссии советского и партийного контроля, а также прокуратура, куда поступали эти жалобы, потребовали объяснений от меня, как наркома, от П. Н. Горемыкина, который был тогда первым моим заместителем, и от начальника технического управления наркомата Э. А. Саттеля. В конце концов мы согласились на небольшое уменьшение заказа, но при этом не отказались от большинства нужных станков.

В целом же заказанное в 1939–1940 годах импортное оборудование впоследствии, во время войны, сыграло большую роль. Дело в том, что эти станки поступали и в период военных действий по ленд-лизу. Для их изготовления необходим долгий срок. Очевидно, что если бы они не были заказаны в предвоенные годы, то поступили бы в лучшем случае ко времени окончания войны. А именно в них, особенно в специальных станках для артиллерийского производства, во время войны была наибольшая нужда. Таким образом, в свете обстановки того времени и намечавшихся до войны планов на будущее решение об импорте оборудования было правильным и весьма предусмотрительным.

Значительную роль сыграла и осуществленная еще до войны организация производства станков на предприятиях самых различных отраслей индустрии, в том числе на заводах промышленности вооружения. Дело в том, что положение с импортом из года в год становилось все напряженнее. А заводы промышленности вооружения представляли собою самую подходящую базу для развития станкостроения, причем не только для удовлетворения своих потребностей, но и для всего народного хозяйства.

Основные предпосылки этого состояли в следующем: текущие заказы на вооружение не полностью загружали имевшиеся и вновь создаваемые по мобилизационному плану производственные мощности, особенно в заготовительных и подсобных цехах; наличие высококвалифицированных кадров позволяло быстро освоить выпуск сложных и точных станков, который, в свою очередь, открывал возможность подготовить значительный резерв опытных специалистов, необходимых для развертывания военного производства по мобилизационному плану; собственное станкостроение способствовало ускоренному оснащению заводов вооружения технологическим оборудованием и пополнению мобилизационного запаса.

Вот почему в промышленности вооружения в больших масштабах развивалось производство металлорежущих и других станков. По выпуску этого оборудования оружейные заводы достигли, а некоторые даже превзошли уровень специальных станкостроительных предприятий. Например, лучшими в стране считались бесцентрово-шлифовальные (ТБШ), горизонтально-фрезерные, токарно-винторезные, зуборезные и многие другие станки, которые изготовлялись заводами вооружения.

Наряду с универсальным технологическим оборудованием здесь же выпускались в большом количестве специальные станки, главным образом для оружейно-пулеметного и патронного производства. На заводах вооружения были созданы крупные цехи режущего и мерительного инструмента высокой точности, которые поставляли свою продукцию не только для текущего производства и в мобилизационный запас, но и для нужд народного хозяйства.

Заложенные до войны в мобилизационный запас станки, инструмент, технологическое оборудование, как и заготовки, поковки, заделы по главным деталям в виде незавершенного производства, и другие материалы обеспечили с первых же дней войны возможность в предельно короткие сроки увеличить производство вооружения на действующих заводах и наладить его изготовление на перебазированных, а также на предприятиях, ранее изготовлявших мирную продукцию.

Как уже сказано, во время войны был создан наркомат минометного вооружения. Он возник на базе среднего и сельскохозяйственного машиностроения, которые имели значительные литейные мощности и по структуре и организации производства могли быть легко использованы для массового изготовления мин и минометов. Тем более что еще до войны на большинстве этих заводов имелись так называемые специальные производства (цехи, участки, и т. п.), на которых отрабатывали технологию и осваивали выпуск данного вооружения и создавалось необходимое для этого ядро кадров.

Нужно ли было в мирное время параллельно с этими заводами создавать такие же мощности специально для производства мин и минометов? Разумеется, нет.

То же самое можно сказать о ряде заводов судостроительной, тракторной и станкостроительной промышленности, потенциально способных производить боевую технику. В мирное время они выпускали тракторы, суда и станки, но было совершенно очевидно, что в случае войны они должны будут свернуть это производство из-за нехватки металла, квалифицированных кадров и вообще рабочей силы. Военная экономика не могла использовать эти заводы для выпуска их обычной продукции в объеме мирного времени.

Следовательно, само собой определялось, что мощности ряда станкостроительных заводов в военное время будут загружены заказами на боевую технику. И действительно, с самого начала войны многие из них были подключены к наркомату танковой промышленности и сыграли значительную роль в увеличении поставок для армии.

Взять, к примеру. Челябинский тракторный завод. Он и построен был с учетом того, чтобы в случае необходимости перевести его на производство танков и артиллерийских тягачей. Я хорошо это помню, так как во время его строительства на меня постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) была возложена ответственность за оборудование ЧТЗ. Мне же довелось возглавить государственную комиссию по пуску этого предприятия. Естественно, приходилось по вопросам, связанным с сооружением Челябинского тракторного бывать на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б), а также совместно с Г. К. Орджоникидзе – у И. В. Сталина. И не раз при этом было сказано, что ЧТЗ должен обладать всем необходимым для перевода его в случае необходимости на военное производство.

Любопытно, что тогда западная печать подняла целую шумиху в связи со строительством Челябинского тракторного, объявив его крупным танковым заводом. Конечно, он таковым не был, но, как и каждое подобное предприятие, мог им стать очень быстро, что и подтвердилось сразу же после нападения гитлеровской Германии на нашу страну. То же самое можно сказать о многих других крупных предприятиях, в том числе Сталинградском тракторном.

Осуществляя такой курс, партия с полным основанием исходила из того, что в современной войне побеждает то государство, которое в процессе вооруженной борьбы может сосредоточить в наиболее короткие сроки все ресурсы, мощности и силы на производстве военной продукции и превзойти в данном отношении противника. Как показал опыт Великой Отечественной войны, именно социалистическая экономика обеспечивает подобное преимущество.