Позиционная война

— фронтальный обстрел без мертвых пространств не менее 200 шагов и обзор не менее 1000 шагов;

— и так далее.

На Западном фронте пехота укрывалась от тяжелых вражеских снарядов в глубоких укрытиях, называемых «лисьими норами», которые являлись наилучшей защитой против губительного артиллерийского огня. Солдаты, укрывающиеся в них, брали с собой свой шанцевый инструмент, чтобы в случае обвала освободить выход. Такие укрытия могли поражаться только прямым попаданием тяжелого снаряда. Но это мало утешало: при той плотности длительных артподготовок, практикуемых на Западном фронте, вероятность прямого попадания была практически стопроцентной.

Великая война

Позиционный тупик и концентрация пулеметов и артиллерии больших калибров на фронте привели к качественному скачку в развитии полевой фортификации. Защита от обстрела являлась жизненно важной для пехотинца. Ветераны говорили: «Пот сохраняет кровь. Десять метров окопов лучше, чем один метр могилы». Основу обороны составляли три основных элемента укреплений нового образца: рвы, проволока и пулеметы.

В ходе войны конструкция траншеи последовательно развивалась: от простой канавы она постепенно превращалась в сложную оборонительную систему. В них начали устанавливать противогранатные сетки, противошрапнельные козырьки, затем стали выполнять полностью крытые траншеи. Получили большое распространение укрытия для пехоты глубокого заложения — так называемые «лисьи норы».

Для обороны ближних подступов к траншее за ее бруствером сначала выполнялись вынесенные вперед стрелковые ячейки, а затем — пулеметные гнезда.

Так как близкий взрыв крупного снаряда обрушивал целые участки траншей, их крутости укрепляли всеми доступными подручными средствами — досками, мелкими бревнами, плетнем, листовым железом, мешками с землей. На стабильных участках фронта обделку крутостей траншей выполняли даже из железобетона.

Зима на Западном фронте 1914/15 года оказалась на редкость сырой. Поэтому одной из основных задач являлось сохранение окопов от затопления. Немцы старались устроиться поудобнее. Командиры союзных соединений, полагая, что их долг — с началом весны перейти в наступление и прогнать захватчиков, опасались, что слишком удобная зимовка приведет к утрате бойцами наступательного духа. Поэтому система окопов и укреплений союзников носила более примитивный характер.

Восточный фронт

Австро-немецкие укрепления представляли собой три полосы, находящиеся на расстоянии 3–5 км друг от друга. Каждая полоса представляла собой две-три линии окопов полного профиля с убежищами. Существовала хорошо развитая система ходов сообщения, а все подходы к позициям были прикрыты минными полями, фугасами и колючей проволокой.

Русские укрепления часто состояли лишь из 2 линии траншей и нескольких рядов колючее проволоки. В ходе войны стрелковый окоп претерпел существенные изменения, обусловленные широким применением артиллерии, и прежде всего появлением минометов. Подтверждение этому тезису можно наити в наставлениях времен Первой мировой. Штабом Верховного Главнокомандующего в 1916 году были изданы «Указания по укреплению позиций».

В ноябре 1915 года на Восточном фронте окончательно установилась боевая линия Обе стороны спешно ее укрепляли, немцы усиленно оплетались колючей проволокой, мы, вследствие малых запасов таковой, пользовались зимним временем, лишившим врага охоты к дальнейшему наступлению, и если укреплялись, то только в меру необходимости — иногда до смешного слабо (например, против немецких 9—12 рядов кольев с толстой колючей проволокой у наших окопов торчал забор из одного ряда натыканных в снег и мерзлую землю колышков с 2–3 проволоками, представлявший меньше препятствий даже, чем простая изгородь).

Вместо отсутствующей колючей проволоки натягивали сплошь и рядом телеграфную, гладкую. Неприхотливые солдаты сидели и мерзли в окопах, имевших вид простых канав, строя для защиты от стужи землянки, вовсе не предохранявшие от неприятельских снарядов даже полевой артиллерии. Оборона основывалась почти исключительно на маскировке — невидимости наших сооружений.

Появилась возможность приступить к приведению в порядок боевой позиции и к укреплению ее второй линии. Исходя из имевшегося уже опыта позиционной войны было решено обратить главное внимание на выбор и укрепление последней позиции как не подверженной непосредственному поражению артиллерийским огнем противника.

Проводился принцип: первая боевая линия является линией сторожевого охранения; оборонять ее упорно, зачастую по местным условиям, невозможно, а при той силе артиллерийского огня противника, могущего срывать до основания, обращать в какие-нибудь полчаса любой участок укреплений во вспаханное поле — нет оснований. Весь центр тяжести обороны сосредоточивается во второй линии, а далее, при ее прорыве, на второй полосе. Эти линии укреплялись в наибольшем размере.

Западный фронт

При переходе войск к обороне первыми оборонительными сооружениями были простые окопы, рекомендовавшиеся довоенными уставами. Но за короткое время их успевали сильно развить и усовершенствовать. Фош отмечает, что уже к концу 1914 года перед французской армией «стояла грозно организованная оборона». Далее он пишет: «Время позволило обороняющемуся противнику еще усилить оборону проволочными заграждениями, бетонированными закрытиями для фланкирующих пулеметов и орудий, подземными или блиндированными ходами сообщения».

Переход к позиционной обороне вызвал необходимость изменить структуру оборонительных позиций и порядок размещения на них войск. Если по довоенным уставам для обороны отрывали одну траншею и в тылу укрытия для резервов, то при переходе к обороне в 1914 году пришлось отказаться от этой системы. Как отмечает Фалькенгайн, чтобы обезопасить себя против прорыва передовой линии, было принято решение возводить несколько связанных друг с другом линий, составляющих целую оборонительную систему, несколько находящихся друг за другом позиций. Во избежание потерь от артиллерийского огня передовые линии обороны занимали небольшие силы.

Объяснение причин перехода к позиционной обороне будет неполным, если не привести здесь мнение известного советского полководца и теоретика М.В. Фрунзе, который писал так: «Позиционность создалась на почве бессилия столкнувшихся друг с другом сторон найти решение прямым массовым ударом. С другой стороны, объективные условия в лице ограниченной территории и богатейшей техники позволяли каждой стороне, отказавшись от скорого решения, перейти к обороне на неподвижных позициях. Результатом этих двух моментов и была позиционная тактика с характеризующей ее неподвижностью и устойчивостью линии фронта».

Оборона строила свою силу в 1914 году на огне стрелковой цепи расположенных за ней батарей. Если противнику удавалось прорвать линию огня, то положение стремились восстановить контратакой резервов. При этой системе оборона имела резко очерченную первую линию, которая должна была сломить огнем атаку врага. Эта линия с небольшими промежутками тянулась непрерывно по всему фронту обороны.

По мере усиления артиллерийских средств атакующего к лету 1915 года на Западном фронте и к зиме — и в России оборона приобрела иные формы. В борьбе с артиллерией обороняющийся использовал фортификацию, создавая прежде всего прочные убежища непробиваемые огнем врага, и проволочные сети, которые должны были задержать атакующего непосредственно перед стрелковой линией и дать время обороняющемуся расстрелять атаку. Кроме этого, оборона, не надеясь на способность первой линии отразить врага, стала создавать 2-ю и 3-ю линии на расстоянии пушечного выстрела (4–6 км) одна от другой, соединяя их поперечными линиями с тем, чтобы при прорыве врага на одном участке можно было бы остановить его развитие в стороны на хорошо подготовленных линиях. Такой системы обороны придерживались в сражениях 1915–1916 годов под Верденом и на Сомме; такова была оборона австро-германцев против наступления Брусилова.

Опыт этих боев принес сознание необходимости не только развивать оборону в глубину, но и маскировать ее от наземного и воздушного наблюдения врага, которое стало во всех деталях обследовать тыл обороны, расположение артиллерии, резервов, тыловых позиций и т. п. Поэтому особое внимание стали уделять, во-первых, маскировке, а во-вторых, устройству так называемого передового поля. Передовым полем в боях 1917–1918 годов называлась полоса местности впереди той линии, на которой было решено оказать сопротивление, так называемой главной линии сопротивления, занятой небольшими частями пехоты, которая должна была сдерживать наступление врага, если оно шло без подготовки артогнем, оповещать защитников 1-й линии о начале серьезной атаки и замедлять наступление врага.

Траншеи на Западном и итальянском фронтах были чрезвычайно разнообразны по своему устройству в зависимости от того, когда и где они были построены. На ранних стадиях траншеи, как правило, очень часто рылись в большой спешке и под огнем. Английская пехота во время боев в районе Монсе в 1914 году отчаянно окапывалась с помощью штыков и даже голыми руками. Как правило, это были очень разрозненные мелкие траншеи чуть выше колена, которые мало защищали солдат от огня противника. Такие траншеи не могут быть заняты в течение длительного времени. Не связанные между собой окопы не обеспечивали связь между собой и эвакуацию раненых, что приходилось делать под огнем противника.

По мере хода войны траншеи стали больше и более сложные по устройству и начертанию. Появились развитые брустверы, землянки. Откосы траншеи крепились с помощью деревянных конструкций и мешков с землей. Кабели для полевых телефонов были натянуты вдоль стен траншей (хотя британцы рекомендовали «наилучшую практику» — укладывать их в специальные огнестойкие кожухи или закапывать в грунт.

Немцы создали особенно удачные глубокие убежища для пехоты. Передняя линия траншей сообщалась с окопами в тылу. Любопытно, что особенно тщательно скрывали места расположения уборных в главной траншее, т. к. они часто являлись основным объектом для огня противника (там всегда было скопление солдат).

Степень сложности планировки траншеи очень зависит, как правило, от конкретного участка фронта, на котором она расположена. На тихих участках фронта, где обе стороны применяли принцип «живи и дай жить другим», солдаты часто устраивали себе в траншеях максимальный комфорт, который был возможен. Еда могла готовиться прямо в траншее вместо того, чтобы доставляться из тыла в ведрах и зачастую прибывать уже в холодном состоянии (на более активных участках дым из печи мог вызвать немедленный мощный огонь одной или нескольких батарей).

Комфорт мог повышаться бесконечно (по крайней мере, один британский офицер хвастался в своей землянке диваном, обеденным столом и пианино). На более активных участках любое движение или земляные работы могли вызвать минометный или артиллерийский огонь, поэтому траншеи были выполнены более грубо. Неоднократный обстрел может превратить хорошо построенную траншейную линию в неглубокий кювет.

Несмотря на все усилия их обитателей в траншее может быть холодно, мокро зимой и жарко и зловонно летом. Они были часто заражены крысами и неприятными насекомыми-паразитами. Санитария почти отсутствовала, и трупы павших часто хоронили в стенах траншеи. Заболевания, вызванные постоянно мокрыми и холодными ногами, а также вшами, были широко распространены, если войска слишком долго находились в окопах. Болезни не различали национальностей, и обе стороны страдали в равной степени. С большим трудом были предотвращены эпидемии болезней.

Подземные города под Западным фронтом

В битве, бушевавшей на полях Фландрии, британские солдаты спасались от ужасов войны в «подземных городах». Город Ипр был ареной одной из самых страшной бойни Первой мировой. За четыре года боевых действий город был почти полностью разрушен и 500 000 солдат и мирных жителей погибли на территории чуть более девяти квадратных миль.

В соответствии с английским проектом под землей были построены больницы, столовые, часовни, кухни, мастерские, кузницы и казармы — причем значительно ниже грунтовых вод. «Это были в основном подземные деревни и в некоторых случаях даже небольшие города. В помещениях, соединенных коридорами высотой 1,8 м и шириной 1,2 м, были установлены водные насосы (когда после окончания войны войска покинули туннели, тоннели постепенно были затоплены в течение недели).

Сооружения находились под землей на глубине до 15 м. Каждая казарма с двухъярусными кроватями позволяла разместиться 60 бойцам. Подземный комплекс, построенный в основном силами бывших шахтеров, выдерживал взрыв самых крупных немецких снарядов.

Часть 5

Инженерные заграждения

В условиях позиционной войны инженерные заграждения играли первенствующую роль. Вся колоссальная машина войны споткнулась о колючую проволоку. Это был поистине звездный час «колючки». Позиционная война дала огромный опыт применения всех мыслимых и немыслимых невзрывных заграждений.

Армии за колючей проволокой

Действительно новых, революционных принципов нет. Например, колючая проволока. Эта незамысловатая вещь играла в траншейной войне колоссальную роль. Немцы стали первыми без конца наматывать ее вдоль своего фронта. Противник боролся против немецкой проволоки при помощи ножниц и артиллерии. Целую нацию оцепили невысокой путаной изгородью из проволочных шипов, — и эта многомиллионная, стоящая на высоте технической культуры, нация не могла ничего выдвинуть против обычной проволоки, кроме простых ножниц, которые приходилось пускать в ход, ползая на животе. Не менее грубым, хотя и более действенным является способ разрушения металлических нитей при помощи артиллерии, которая градом снарядов взрывает всю почву, выворачивает деревянные столбики и тем уничтожает колючую изгородь, расходуя на это необъятное количество металла и приводя огражденное проволокой пространство в такое состояние, которое чрезвычайно затрудняет движение вперед.

Перед проволокой и ножницами, как важнейшими факторами нынешней войны, озадаченно останавливались огромные армии. «Это война, которая ничего не изобретает, — жалуется известный писатель-художник Пьер Амп, — а попросту подбирает все средства нападения и защиты, существовавшие с того времени, как люди начали воевать. Это простая сумма орудий смерти. Означает ли это, что наша цивилизация духовно исчерпала себя, что она способна далее только повторять себя, ибо, несмотря на свою науку, она возвращается к борьбе при помощи ножа первобытных эпох! И это чудовищное разрушение, которое она учиняет себе самой, не есть ли доказательство того, что она на ущербе и что с нею вместе кончается мировая эпоха?».

Разрушать железную нить на деревянных столбиках при помощи чудовищного чугунного потока, где на метр проволоки приходится десятки и сотни пудов металла, этот способ особенно ярко обнаружил свою несостоятельность в грандиозных боях Шампани. Когда были разрушены и захвачены укрепления первой линии, и, для того чтобы прорвать немецкий фронт, нужно было только непрерывно продолжать наступление, французская артиллерия вдруг замолчала перед немецкими траншеями второй линии, очистить которые уже готовились немецкие войска. Оказывается, пушечные стволы до такой степени разогрелись от непрерывной стрельбы по колючей изгороди, что дальнейшее продолжение стрельбы — там, где прежде всего требовалась непрерывность атаки, — оказалось невозможным. Это и была одна из причин, которые свели победоносное наступление в Шампани на нет.

В Первую мировую применялись 20 и даже 30-рядные проволочные заграждения! При этом немецкие окопы на Восточном фронте были опутаны такой прочной проволокой, которую часто не брали наши ножницы! Для разрушения вражеских заграждений русские умельцы предложили мортирку, которая стреляла по проволочным заграждениям якорьком с тросом. Зацепившись за проволоку, можно было из укрытия, не подставляя себя под выстрелы, растаскивать проволочные заграждения.

История создания

Изобретение колючей проволоки, безусловно, изменило мир, хотя, вероятно, и не в лучшую сторону. Во второй половине XIX века в США началось активное освоение юго-западных Великих равнин. У поселенцев возникла необходимость огораживать выгоны, чтобы защитить пастбища от «чужого» скота. Проволочная изгородь была самым дешевым решением, но мчащиеся стада рогатого скота практически «не замечали» ее на своем пути.

Фермер Джозеф Глидден из штата Иллинойс в 1873 году стал экспериментировать с короткими проволочными колючками, обернутыми вокруг длинной проволоки (для ускорения этого процесса он применил старую кофемолку). Чтобы закрепить колючки на своих местах, Глидден использовал вторую проволочную нить, обернутую вокруг первой. Конструкция оказалась настолько удачной, что торговец скобяными изделиями Эллвуд предложил изобретателю деловое партнерство.

Лесопромышленник Хейш запатентовал свою конструкцию и основал компанию по ее производству. В 1874 году Глидден получил патент. Тогда же компаньоны основали «Компанию колючей проволоки» (Barb Fence Company). До окончания 1874 года они продали 5 т колючей проволоки, а за весь следующий год — 300 т.

Бум спроса породил большое количество патентов — около 600, и патентные битвы продолжались много лет. Победителем и «отцом колючей проволоки» был признан Джозеф Глидден. Он был не первым и не последним изобретателем, просто его конструкция оказалась самой удачной.

В 1876 году фермер-изобретатель продал свою долю массачусетской компании Washburn and Moen, получив в качестве компенсации $60 000 и лицензионные отчисления по 50 центов с каждых 100 кг проданной в будущем проволоки. Эти деньги сделали его к моменту смерти в 1906 году одним из самых богатых людей в США.

Колючая проволока и проволочные заграждения

Она могла появиться только с развитием промышленности и массовым внедрением различных механических волочильных станков, т. е. тогда, когда стало возможным массовое производство проволоки вообще. Заграждения из колючей проволоки упоминаются как элемент периметра германских фортов уже в конце XIX века. Ее появление и внедрение в боевую практику можно датировать периодом 1860–1875 годов. В войнах конца XIX — начала XX века колючая проволока стала находить все большее применение. Например, осада крепости Порт-Артур в Русско-японскую войну 1904–1905 годов.

«Звездным часом» колючей проволоки явилась Первая мировая война, когда после короткого периода маневренной войны фронты зарылись в землю и началась долгая изнурительная позиционная война. Массовый оборонительный артиллерийский и пулеметный огонь в сочетании с многорядными, тянущимися на десятки и сотни километров проволочными заграждениями срывали любые атаки. Миллионы снарядов расходовались на то, чтобы пробить бреши в заграждениях. Расход снарядов доходил до 120–150 штук на один проход в пятирядном проволочном заграждении. Кавалерия сникла перед сочетанием пулеметов и проволочных заграждений. Пехота беспомощно топталась перед проволочными заборами, пытаясь различными способами прогрызть путь к окопам противника. Ручные гранаты, забытые с XVIII века, обязаны своим вторым рождением именно колючей проволоке. Про них вспомнили в процессе поисков средства преодоления проволочных заграждений. Большинство образцов ручных гранат Первой мировой часто снабжались тремя-шестью специальными шнурками с крючками на концах. Граната бросалась на заграждение, цеплялась крючком и повисала. Взрыв повреждал несколько прядей проволоки.

И только танк, появившийся во второй половине войны, заставил колючую проволоку начать сдавать свои позиции. Его предшественник — бронеавтомобиль был бессилен перед многорядным проволочным забором. Танк своим появлением на свет обязан в том числе и колючей проволоке. Его основное назначение видели в прокладывании коридора для пехоты в проволочных заборах. Компоновка (гусеницы огибают весь корпус танка, передняя часть высоко поднята вверх) первого в мире английского танка Мк-1 была выбрана именно исходя из необходимости давить, прорывать проволочные заборы, подминать под себя спирали Бруно. Пулеметы предназначались для флангового прикрытия пехоты, устремившейся в проделанный танком проход. Для таких целей танку не требовались ни большая скорость, ни мощная броня, ни пушечное вооружение. То, что танк способен на гораздо большее, выявилось несколько позднее, уже в ходе первых танковых атак.

Колючая проволока представляет собой стальную не оцинкованную или оцинкованную проволоку овального или квадратного сечения, вписывающуюся в диаметр около 3–4 мм, на которую надеты отрезки этой же проволоки, свитые в форме двух пружин, продетых друг в друга. Такие сдвоенные отрезки (колючки) размещаются через каждые 30–40 см. Виды колючей проволоки: однопрядная овального сечения; однопрядная круглого сечения; двухпрядная круглого сечения.

Существует множество вариантов противопехотных заграждений из колючей проволоки. При их создании все зависит от решаемых задач, наличия материалов, времени, рабочей силы, характера местности, действий противника.

Но во всех случаях при их использовании и применении следует учитывать, что само по себе заграждение не может остановить противника и заставить его отказаться от движения на этом участке. Заграждение может лишь задержать противника, сорвать заданный темп наступления, спутать его боевые порядки, заставить противника перед заграждением свертываться в колонну, а после прохождения зоны заграждения вновь развертываться в боевой порядок, заставить расходовать время, силы и средства, предназначенные для решения иных задач, создать благоприятные условия для уничтожения пехоты противника огнем артиллерии и стрелкового оружия, затруднить действия разведчиков противника.

Следовательно, заграждение должно быть:

1) по возможности замаскировано, хотя бы в той степени, чтобы создавать у противника впечатление, что заграждение менее серьезно, чем это есть на самом деле;

2) полностью простреливаться огнем стрелкового оружия, пулеметов, противопехотных гранатометов; прикрываться огнем минометов и пушек;

3) размещено на местности так, чтобы его дальний край находился в пределах действительного огня стрелкового оружия, а ближний край на дальности, превышающей дальность броска ручной гранаты (с тем, чтобы солдаты противника, находящиеся в зоне заграждений, не имели бы возможности забрасывать траншеи гранатами, а собственные гранаты не повреждали бы заграждение).

Применялись следующие заграждения из колючей проволоки:

Проволочный забор. Собственно противопехотным заграждением такой забор с тремя нитями проволоки назвать трудно. Он может задержать противника секунд на 20–30. Такой забор применяется там, где у солдат нет желания его преодолевать, т. е. против собственных войск (ограждение минных полей, запретных и опасных зон, охраняемых часовыми объектов и т. п.). Он нужен особенно ночью и в условиях плохой видимости.

Усиленный проволочный забор. Отличается от простого забора тем, что имеет не три, а четыре горизонтальных ряда проволоки. Кроме того, каждый кол имеет растяжки. Такой забор задерживает солдат на 1–5 мин.

3-рядная проволочная сеть на высоких кольях. Состоит из трех рядов простого проволочного забора. Расстояние между рядами 1,5 метра, т. е. общая глубина заграждения 3 метра. Промежутки между соседними кольями смежных рядов заделываются проволокой так же, как и между кольями в ряду. Это уже серьезное противопехотное невзрывное заграждение. Преодоление без использования специального инструмента или приспособлений (ножниц для резки проволоки, рогулек, матов, щитов и т. п.) невозможно. Задержка у заграждения, даже при наличии инструментов и приспособлений, составляет от 8 до 20 минут.

Проволочная спираль. Также известна под названием «Спираль Бруно». Общая высота заграждения получается 1–1,2 м и в глубину 3,2–3,6 м. Этот вид заграждения часто более предпочтителен, нежели проволочный забор.

Во-первых, при заблаговременной заготовке спиралей объем работ сокращается более чем в два с половиной раза;

во-вторых, при нарушении целостности кольев задерживающая способность заграждения практически не изменяется;

в-третьих, можно сокращать число кольев и даже вовсе обходиться без них, ограничиваясь небольшим количеством низких кольев;

в-четвертых, заграждение достаточно легко снимается и может использоваться повторно в другом месте;

в-пятых, после снегопада заграждение можно извлечь из снега и установить его поверх снежного покрова (колья при этом не используются).

Недостатком заграждения является то, что при перекусывании одной пряди спираль легко раздвинуть и обеспечить проход солдат с любым вооружением (т. е. для проделывания прохода в трехрядном заграждении достаточно перекусить проволоку всего в трех местах).

Иногда третий ряд спирали укладывается поверх первых двух. В этом случае высота заграждения увеличивается до 2 метров.

Проволочная сеть на низких кольях. На армейском жаргоне этот вид заграждения именуется «спотыкач». Представляет собой 4–6 рядов кольев высотой 25–30 см с прикрепленной к верхушкам кольев колючей проволокой. Проволока между кольями протягивается в две-три нити и не натягивается, а висит свободно, причем одна или две нити протягиваются так, что образуют петли. Общая глубина заграждения составляет от 4,5 м и более. Основное предназначение «спотыкача» состоит в замедлении движения пехоты противника с одновременным лишением солдат противника возможности наблюдения за полем боя и ведения прицельного огня.

Переносной проволочный еж. Ведет свое происхождение от рогаток, известных еще с XIII–XIV веков. Разница лишь в том, что между концами кольев натянута колючая проволока. Они соединяются между собой колючей проволокой, образуя единое заграждение. Основное предназначение — быстрое закрытие проходов между другими заграждениями, проходов в заграждениях; восстановление заграждений, поврежденных вследствие воздействий противника (обстрелы, траление), закрытие прорех. Ежи, соединенные между собой, представляют собой серьезное противопехотное заграждение, не уступающее проволочной спирали или трехрядной сети на высоких кольях.

Переносная проволочная рогатка. Это вариант известной с XIII–XIV веков рогатки, но на рога кольев натянута колючая проволока, аналогично забору из колючей проволоки. Общая длина рогатки 3 м, высота около 1,2 м. Предназначена для быстрого закрытия проходов в заграждениях, промежутков между заграждениями, проходов между естественными препятствиями. Особенно удобно применение рогаток при устройстве противопехотных заграждений в населенных пунктах (перекрытие улиц, подступов к опорным пунктам и т. п.).

Решетки-барьеры Нищенского. Русским войскам 5-й армии приказом от 10 мая 1915 года были рекомендованы к применению поднимающиеся решетки и объявлена благодарность их автору штабс-капитану Нищенскому. Решетки — рамы, сколоченные из жердей и обтянутые сеткой из колючей проволоки, устанавливались перед огневыми позициями и обычно находились в горизонтальном положении. Когда противник, переходя в атаку, приближался к ним, они поднимались из траншей канатами.

«Цель решетки, — говорится в приказе, — 1) задержать противника неожиданно для него в последний, самый решительный момент атаки, то есть тогда, когда неприятель приблизится к линии огня на расстояние штыкового удара и когда он меньше всего ожидает встретить какое-либо препятствие, 2) устранить существующую ныне зависимость обороняющегося от своих же искусственных препятствий (рогаток, ежей), которые стесняют свободу действий в случае перехода обороняющегося в атаку».

Решетка Ощевского. Применялась для закрытия подступов к капонирам и рвам в крепостях (например, в крепости Осовец). Эта решетка была капитальным сооружением, жестко крепилась на месте. Сама же решетка была весьма полезным изобретением, поскольку разведанное, благодаря своей заметности проволочное заграждение уже не в достаточной мере выполняло свое назначение, так как перед вражеской атакой значительно повреждалось целенаправленным огнем артиллерии противника. Более того, зная расположение проволочных заграждений, противник мог заблаговременно предусмотреть пути обхода и порядок преодоления заграждений, огневое прикрытие пехоты во время их преодоления. Саперы противника под покровом темноты могли проделать проходы в проволоке, и тогда она вовсе не выполняла своей роли. Огневое прикрытие, конечно же, было, но далеко не всегда оно давало желаемый эффект, а минирование заграждений пребывало в зачаточном состоянии. Да и при наступлении преодоление проволочных заграждений у подготовленного противника, да еще и под прикрытием огневого вала, занимало считаные минуты!

Поднимаемая решетка была малозаметна, а значит, применение ее приводило к резкому снижению темпа атаки, перед препятствием противник вынужден был остановиться и, скучившись, представлял отличную цель для огня обороняющихся.

Противопехотные шипы и капканы

Эти устройства были не столько средством смертоубийства, сколько разновидностью инженерного заграждения, известного еще в Древнем Риме. В течение Первой мировой войны конструкция противопехотного шипа не претерпела практически никаких изменений, усовершенствования касались лишь технологии изготовления. Как и прежде, он представлял собой шип с четырьмя остриями, направленными в разные стороны с таким расчетом, чтобы один из них в любом случае торчал вверх, а остальные служили опорами.

«Вскоре я потерял направление, попал в воронку от снаряда и услышал голоса англичан, работавших у себя в траншее. Нарушив их покой парой гранат, я быстро скрылся в своей траншее, наткнушись при этом рукой на торчащий шип одного из наших славных капканов. Они состояли из четырех железных лезвий, на одно из которых я и напоролся. Мы ставили их на крысиные тропы» (Юнгер Э. «В стальных грозах»).

Шипами усеивали «ничейную» землю и усиливали проволочные заграждения. Делалось это с целью противодействия неприятельским ночным рейдам; наступив на такой шип, вражеский солдат тут же, по понятным причинам, обнаруживал не только себя, но и весь отряд. Кроме того, ими могли засыпать окопы и ходы сообщения при отступлении.

Известно, что австрийцами, по крайней мере, на итальянском фронте, для усиления проволочных заграждений применялись большие пружинные капканы. Их дуги были усажены стальными шипами, которые при срабатывании капкана пробивали ногу посредине лодыжки.

Тихо ждущая смерть

Минное оружие

В наступившем XX веке, казалось бы, было все необходимое для бурного роста минного оружия. Есть мощные взрывчатые вещества, достаточно развитая промышленность, опробованные средства взрывания, даже основы минной тактики разработаны. Однако новый век с точки зрения развития минного оружия начался довольно вяло. К этому времени артиллерия уже достигла выдающегося развития. Ближние подступы к позициям заливались огнем пулеметов. На этом фоне мины смотрелись просто примитивно и неубедительно. Можно было предположить, что как оружие мины отходят в прошлое. К минам старались прибегать тогда, когда все иные средства вооруженной борьбы были исчерпаны и не дали желаемого результата. Можно сказать, что мины — последняя соломинка, за которую цепляется утопающий. Часто мины — оружие более слабой стороны (не обязательно слабой вообще, в масштабах войны, скорее более слабой стороны здесь, на этом участке, в данное время). В любом случае характер минного оружия имеет четко оборонительный принцип своего применения.

О минных действиях в ходе Первой мировой войны известно мало. Историки обходят эту тему молчанием — частично вследствие того, что мины, органично вписавшись в общую систему заграждений, протянувшихся перед линиями траншей от Балтики до Черного моря, как-то растворились в ней. А частично от того, что многие свидетели и участники Первой мировой сами мало что понимали в минах и, дабы не выглядеть глупо в своих книгах, просто ничего о минах не писали. Саперы же Первой мировой — народ молчаливый, свою боевую работу подвигом не считали, мемуаров писать не любили.

Если мы и находим упоминания о минной войне, то чаще всего это описания подземно-минной войны (а многие тогда только так и представляли себе мины), когда под ключевые узлы обороны противника прокапывались подземные ходы, порой в десяток и более километров, закладывалось несколько тонн взрывчатки и в нужный момент узел обороны взлетал на воздух. Или же можно прочесть рассказы об импровизируемых солдатами минах-ловушках, которые те оставляли в своих траншеях и блиндажах при отступлении, т. е. своего рода черный солдатский юмор или в отместку за проигранный бой.

О минах в их сегодняшнем понимании (в то время их повсеместно называли фугасами) в книгах, посвященных Первой мировой, речь обычно заходит тогда, когда на поле боя появляются первые танки. Мгновенно появившиеся противотанковые мины (первоначально импровизированные) стали одним из первых средств противотанковой борьбы. Вот только тогда это оружие стало заметным.

Некоторые военные историки полагают, что мины вообще появились как средство противотанковой борьбы, и лишь затем появились противопехотные мины — частично как перенос этого средства поражения на пехоту, частично как средство защиты противотанковых мин от деминеров. Эта ошибка больше характерна для западных историков, которые никогда не считали нужным внимательно изучать военную историю России. А ведь уже в Русско-японской войне 1904–1905 годов в обороне Порт-Артура русские довольно активно использовали противопехотные мины и создали несколько весьма удачных образцов. Тому свидетельством шрапнельный фугас штабс-капитана Карасева, образец которого нынче имеется в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге.

Первая мировая война долго не способствовала развитию минного оружия как тактического средства. На поле боя господствовали артиллерия и пулемет, которые надежно уничтожали наступающую пехоту, медленно продирающуюся сквозь изрытую воронками и перегороженную проволочными заграждениями местность. Атакующий батальон пехоты уничтожался за 5–7 минут. Кавалерии на таких полях сражений места не было и вовсе — всадник вместе с лошадью представлял собой слишком крупную мишень. Особой нужды в противопехотных минах не возникало, и от минирования проволочных заграждений перед своим передним краем довольно быстро отказались.

В отношении минной борьбы русская армия к войне оказалась готова технически, но не готова по запасам взрывчатых веществ и средств взрывания. Централизованных запасов было сделано лишь на 4–6 месяцев войны, которые были израсходованы в первые же два-три месяца. Так как германская армия не располагала ни средствами обнаружения мин, ни специалистами по разминированию, то даже одиночные фугасы сильно сдерживали продвижение войск кайзера, а в некоторых случаях и останавливали. Немцы предпочитали дожидаться, пока их саперные подразделения не проложат новые дороги в обход существующих.

В русской армии фугасами предписывалось закрывать пространства, не поражаемые пушечным и пулеметным огнем, мертвые пространства. Уже в начале 1915 года в армию стали поступать фугасы фабричного изготовления. Они шли под названиями «Большой шрапнельный фугас» и «Малый шрапнельный фугас».

Шрапнельный фугас. Эти фугасы подрывались с пульта управления электроимпульсом. Фугасы зарывались в землю в нейтральной полосе перед проволочными заграждениями на расстоянии около 200 метров от траншей. В качестве пульта управления использовалась подрывная машинка ПМ-13, созданная в 1913 году. Электроимпульс передавался по саперному проводу образца 1900 года.

В ходе войны в инициативном порядке офицерами и солдатами саперных частей изобретались, изготавливались и широко применялись весьма оригинальные мины. Их можно было бы отнести к группе противозаградительных (точнее, к средствам проделывания проходов в заграждениях).

Когда в 1915 году война приобрела позиционный характер, противоборствующие армии стали прикрывать свои позиции сплошными заграждениями из колючей проволоки. Преодолеть столь плотные заграждения без их предварительного разрушения было невозможно. Расход снарядов на проделывание одного прохода шириной 5—10 метров достигал 150–250 снарядов. Вручную проделывать проходы под плотным пулеметным огнем было невозможно. Саперами было разработано немало образцов удлиненных зарядов ВВ для разрушения проволочных заборов. Некоторые из них выдвигались вручную, другие были самодвижущиеся. Известны мина-заряд унтер-офицера Семенова, прибор-тележка рядового Савельева, подвижная мина Сидельникова, ползучие мины Канушкина и Дорошина, мина-крокодил полковника Толкушина.

Тактики применения мин не существовало. Пожалуй, только минирование при отходе войск на исходные позиции после захвата позиций противника, если он контратаковал превосходящими силами, можно было отнести к тактическому приему боя. Минировали траншеи, блиндажи, другие сооружения минами нажимного действия и минами-ловушками с тем, чтобы затруднить противнику использование его же траншей и оборонительных сооружений. Или же для прикрытия отхода, что чаще стало происходить в заключительный этап войны. Известен факт, когда после успешного сражения у Самбре (5–7 июня 1918 года) союзники не смогли преследовать поспешно отходящих немцев, и немецкие командиры смогли превратить бегство в планомерный отход.

Однако специально разработанных противопехотных мин еще не было. В качестве мин использовали обычные артиллерийские снаряды, в которых артиллерийский взрыватель заменялся на специальный взрыватель нажимного действия, часто на основе обычного снарядного взрывателя. Эти снаряды обычно зарывали на дне траншеи, или в полу оборонительного сооружения, или на дороге.

Немцы, кроме того, использовали взрыватели замедленного действия, которые взрывали снаряд в течение 48 часов, после того как он приведен в действие. Такие мины («адские машины», как тогда было принято говорить) было невозможно обнаружить. В ряде случаев это приводило к отказу французских и английских солдат возвращаться в свои окопы.

Противотанковые мины

Знаменательным годом в развитии минного оружия явился 1916 год, когда 15 сентября 32 английских танка впервые атаковали позиции немцев на реке Сомма. Успех был потрясающим — немецкий фронт был прорван по ширине в 5 км и в глубину до 40 км. Новому оружию было нечего противопоставить. Пулеметы были бессильны против брони, полевые пушки эффективно бороться с танками не могли, специальных противотанковых пушек еще не было.

Единственным средством в тот момент, способным остановить танки, оказались мины. Сначала немцы поступали просто — врывали в землю вертикально артиллерийские снаряды, взрыватели которых оставались выше поверхности земли. Это были первые противотанковые противогусеничные мины. Затем немцы импровизировали много типов мин, включая деревянную ящичную мину. Мины взрывались от нажатия гусеницы танка или с пульта управления.