Вкус крови. Десять историй о русских серийных убийцах

– Там был злой китаец в окне. То есть не сам китаец, понимаете, а тарелка с ним в окне висела, – сказала очнувшаяся девушка.

Сотрудники милиции скептически переглянулись. Девушка явно была еще не в себе и плохо отличала реальность от фантазии. В какой-то момент глаза одного из сотрудников загорелись.

– Съездишь с нами сейчас, ладно? – предложил он, хватая со стола ключи от машины.

Он вспомнил, какую именно тарелку в окне может иметь ввиду девушка.

Памятник Хо Ши Мину возле метро Академическая по форме напоминал тарелку, а видно его было только из пары домов. Оставалось понять, из окон какого дома «тарелка» выглядит так, как ее запомнила девушка. С этого момента патруль круглосуточно дежурил возле этого дома в Академическом районе. Уже на следующий день из подъезда вышла троица. Мужчина, похожий на смутные описания девушек, светловолосая женщина постарше и юная девушка с русыми волосами. Троица поехала в центр города.

Минут через пятнадцать они познакомились с девушкой и предложили ей сняться в кино.

– Конечно, поехали! – радостно согласилась девушка на предложение отправиться на пробы.

Валерий поднял руку, чтобы словить попутку. К нему медленно подъехала оперативная машина. Валерий тут же залез в машину, а вслед за ним и все его спутницы. Шофер моментально заблокировал двери и повернулся к пассажирскому сидению.

– Ну что, режиссер, снято.

– Вас убийства интересуют? Так я расскажу, – усмехнулся Валерий Асратян.

Асратян не стал юлить и во всем сознался в обмен на обещание высшей меры наказания и пребывание в хорошей камере на приличной зоне до момента исполнения приговора. На том и сошлись. Асратян около шести лет ждал своей казни в камере на двоих человек. Заключенный, сидевший с ним, вспоминал, что очень злился из-за двуличности и лживости соседа.

Перед сотрудниками колонии Асратян изображал одумавшегося и верующего человека, без конца крестился и молился, брал в библиотеке религиозные книжки и изображал из себя раскаявшегося грешника. Как только надзиратели отворачивались, Валерий шел к важным на зоне людям и говорил, кого из новоприбывших нужно опустить за плохое поведение. В 1996-м году за несколько месяцев до вступления в силу моратория на смертную казнь Асратяна расстреляли. Марине Агаевой дали десять лет колонии, а о судьбе Тани ничего не известно. Судить ее никто не стал, так как она была несовершеннолетней и недееспособной, но как в дальнейшем сложилась ее жизнь, тоже неизвестно.

Анализ

Валерий Асратян имел целый ряд сексуальных отклонений. Впрочем, он явно от них не страдал. По факту центральное место в этом букете занимал прогрессирующий до садистического расстройства фроттаж. Ему нравилось моделировать ситуации, из которых жертва не могла выйти, руководить процессом, убеждать жертву в том, что ничего не было, все в порядке, ничего не произошло, так и нужно. Он говорил своим жертвам:

– Давай разденься, пока я настрою камеры, мне нужно знать, насколько ты раскованно себя чувствуешь. Что ты стесняешься?

– Выпей таблетку, чтобы не пьянеть.

– А это мои ассистентки, давай, включайся в работу уже, что-то ты какая-то вялая, поживее…

Если девушка начинала противиться, он обвинял ее в том, что она сумасшедшая истеричка. Если Марина или Таня недостаточно хорошо исполняли свои роли, он обвинял их в том, что они совсем с ума сошли. Если девушка обращалась в милицию, то уже там начинали сомневаться в ее адекватности, она ведь ничего не помнила, а кого-то обвиняла в изнасиловании. Ровно так выглядит газлайтинг, в котором сегодня все любят всех обвинять. Это создание ситуации, в которой человек начинает чувствовать себя сумасшедшим, чем сильнее он сопротивляется, тем больше его обвиняют в безумии. Асратяну нравилось создание таких ситуаций, в которых он мог насиловать жертву, но при этом убеждать себя в том, что сами жертвы этого хотят. Точно так же он убеждал себя в том, что девушки в трамвае хотят, чтобы их трогали, и даже заигрывают с ним.

Склонность к подобному манипулированию росла в нем вместе с жестокостью и насилием. Каждый раз он стремился испытать те же ощущения, что и при первом изнасиловании, но всегда для этого ему требовалось больше времени и больше жестокости. Ровно этим и отличается склонность к сексуальным экспериментам от перверсии, то есть отклонения от нормы. В случае последнего человеку всегда нужно заходить чуть дальше за границы дозволенного, а страсть постепенно подчиняет себе всю жизнь человека. В какой-то мере такую девиацию можно сравнить с наркотической зависимостью, однако, никакая страсть или зависимость не могут оправдать насилие. Человек продолжает себя контролировать и сознавать последствия своих действий, но он делает выбор в пользу удовольствия сейчас, пренебрегая последствиями.

Некоторые специалисты считают, что у Асратяна была ещё и склонность к педофилии. Дело тут не в возрасте жертв, а в стиле поведения. Возраст девушек обычно был 15–17 лет, но он не снижался. Способ же действия Асратяна полностью совпадает с «тихим насилием педофила». По статистике до 60 процентов всего детского насилия происходит схожим образом: жертве рассказывают, что так правильно поступить, домогаются, когда жертва спит или не ожидает ничего плохого, насилие происходит со стороны значимого взрослого (можно вспомнить классические случаи с католическими священниками). В конце концов, жертва не понимает, что ее изнасиловали или убеждает себя в том, что с ней поступили правильно. Именно этим такое насилие страшнее агрессивного нападения.

Заслуженный мучитель

История Анатолия Сливко

География преступлений: окрестности Невинномысска

Пролог

1973 год. В лесу под Невинномысском

Глава туристического клуба «ЧЕРГиД» Анатолий Сливко и его 15-летний воспитанник Сергей вот уже три часа шли по лесу в поисках той самой поляны, на которой вожатый планировал снять главную сцену для своего исторического фильма про пионеров-партизан в годы Великой Отечественной. Наконец они вышли к нужному месту.

Это была довольно большая лужайка, окруженная деревьями. В центре стояла наспех сколоченная виселица вокруг которой были установлены несколько пней-подставок для прожектора и кинокамеры. Сливко и его воспитаннику было ужасно жарко под прямыми лучами июльского солнца. Вожатый стал доставать из сумок технику, а Сергею велел пока переодеваться и готовиться к съемкам.

– Так, давай еще раз пройдемся по сцене: ты плачешь и по приказу залезаешь в петлю, но не хочешь умирать, кричишь и сопротивляешься столько, сколько сможешь, понял? Нужно продержаться хотя бы 10 минут, иначе ничего не получиться смонтировать. Расписку и неразглашении принес?

Подросток кивнул и достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги. В заявлении говорилось, что он клянется никому не рассказывать о том, что участвовал в съемках. Сергей переоделся в парадную форму пионера и встал на пень перед виселицей. Анатолий Сливко включил камеру, скомандовал «Мотор!» и начал наблюдать. Как только подросток вставил голову в петлю, мужчина отпихнул в сторону пень и стал подбадривать подростка:

– Давай-давай, еще пять минут и все отснимем, дети до тебя и дольше держались, а ты взрослый лоб…

Подросток захрипел, а Анатолий вдруг замолчал, завороженно наблюдая за происходящим. В конце концов, мальчик потерял сознание и буквально выпал из петли.

Анатолий Сливко, наблюдавший за происходящим, вдруг кинулся к подростку с криком:

– Я вспомнил, черт возьми, вспомнил это…

Вожатый схватил подростка на руки и потащил в сторону брошенной на опушке машины, чтобы отвезти ребенка в больницу. Сейчас ему было все равно, что расскажет его воспитанник врачам, потому что сейчас он вспомнил то, что последние двадцать лет отравляло его жизнь.

«Проводя опыт с Сережей Павловым, я оказался на пороге разгадки своего сна о детстве. Я действовал машинально, но в момент наивысшего наслаждения, когда он забился в петле, меня словно ударило. Я вспомнил, наконец, наши детские игры в партизан во время оккупации. Вспомнил, как пионеры вешали в лесу мальчика, изображавшего фашиста, и этим мальчиком был я. Я схватил Сережу, делал ему искусственное дыхание, но было поздно».

(Из дневника А. Сливко)

Глава 1

В детстве

1938–1960 гг

Анатолий Сливко родился 28 декабря 1938-го года в городке Избербаш в Дагестане. Родители мальчика приехали сюда за длинным нефтяным рублем. Емельян Сливко был нефтяником, – в Дагестане в 30-е активно развивался этот промысел. Супруги Сливко переживали трудные времена после переезда. Дело близилось к разводу, когда женщина узнала о новой беременности. У них уже был один сын, второй ребенок женщине точно нужен не был. Все первые месяцы беременности они без конца скандалили, а женщина искала хоть какую-то возможность сделать аборт или хотя бы спровоцировать выкидыш, но ничего не вышло. Накануне Нового года в семье Сливко родился второй мальчик, которого и назвали Анатолием. Спустя пару месяцев отношения супругов стали налаживаться, перейдя из активной ненависти в стадию покорного терпения. В конце концов, «все так живут, и они научатся». И научились. А потом началась война.

В 1942-м году Избербаш ненадолго был оккупирован немецкими войсками. Городок в эти дни погрузился в напряженное молчание, на улицы люди старались лишний раз не выходить, так как по ним гордо вышагивали полицаи в красивой форме и высоких, черных, блестящих сапогах.

Огромный лохматый пёс соседей Сливко очень боялся этих людей в военной форме, то и дело проходящих мимо его будки. Возмутился он и на этот раз. Немецкий солдат с раздражением обернулся на лай собаки и потянулся за пистолетом. Соседский мальчик тут же ринулся к псу и лег на него, рыдая:

– Нет, пожалуйста, не надо, он хороший, просто лает, но хороший…

В следующую секунду раздался выстрел и жалобный скулёж пса, который пытался растормошить мальчика, лежавшего сейчас в луже крови. Солдат презрительно скривился, достал из кармана платок и с брезгливостью вытер кровь мальчика с сапог с треснувшей подошвой.

Этот эпизод стал первым сохранившимся воспоминанием четырехлетнего Анатолия Сливко. В его памяти четко отпечаталось то, как немецкий солдат оттирает кровь от треснувшей напополам подошвы кожаного сапога.

Здесь стоит оговориться и уточнить, что описание данного эпизода воспроизведено по детским воспоминаниям Сливко. Нет причин полагать, что он придумал эту историю, однако, совершенно точно, она искажена детским восприятием событий тех мрачных лет.

Война закончилась. Анатолий рос тихим, болезненным ребенком, который впадал в ступор всякий раз, когда родители начинали скандалить. В семь с половиной лет он пошел в школу и все более или менее нормализовалось, он стал реже болеть, больше не страдал энурезом, но вот близких друзей у него никогда не было. С братом у него была слишком большая разница в возрасте, чтобы дружить, а с одноклассниками он всегда вел себя холодно и отстраненно. Лет в десять ему разрешили купить пару кроликов с тем условием, что заботиться о них он будет сам. Все свободное время мальчик стал тратить на своих питомцев, которых он сам кормил, растил, а затем свежевал и продавал.

Однажды во время летних каникул Анатолий вместе с другими мальчишками играл в фашистов и партизан. Он и еще три ребенка были в роли фашистов. Других мальчишек поймали быстро, а Анатолий успел изрядно попортить нервы товарищам, да и не нравился он им никогда, так для смеха его играть пригласили.

– Нашел! – прокричал кто-то из команды партизан, заметив последнего «фашиста» в каком-то овраге.

– На виселицу! – прокричал кто-то другой.

Анатолия поймали и стали пытать как «фашиста, который не хочет сдавать своих». Постепенно игра выходила из-под контроля, и тут кто-то предложил повесить немца, так как такой же его брата несколько лет назад убил, когда тот свою собаку пытался защитить.

– Я видел, как он своих кроликов забивает, чертов немец! – кричал кто-то из мальчишек, перекидывая петлю через дерево.

Мальчика затолкали в импровизированную виселицу и подвесили. Анатолий стал кашлять и задыхаться, а потом вдруг пришло облегчение и свет выключился. Когда он пришел в себя десять пар испуганных глаз смотрели на него, товарищи без конца спрашивали, как он себя чувствует, и извинялись.

– За что? – спросил мальчик, сдавленным голосом и закашлялся.

– Ты не помнишь? – поразился кто-то из компании.

Анатолий только покачал головой, он ничего не помнил о последних нескольких часах своей жизни.

Глава 2

Авария

1961–1968 гг

После школы Анатолий Сливко пошел в армию. Его отправили служить на Дальний Восток.

В годы службы он стал свидетелем ужасной аварии. В тот день они с однополчанами были в городе по какой-то надобности. Был праздник, вероятно, 1 мая. Толпа пионеров шла по парковой аллее. Они очень шумели. Их галдеж буквально перекрывал все другие звуки, как вдруг раздался дикий рев. Пьяный мотоциклист не справился с управлением и на полной скорости врезался в толпу. Несколько детей получили серьезные травмы, а один ребенок умер.

– Пошли отсюда, ты чего застыл? – одернул Сливко приятель.

Анатолий с ужасом и стыдом для себя понял, что эта сцена его возбудила. Отныне он буквально всякий раз, когда закрывал глаза видел того мотоциклиста и распластанные на асфальте тела пионеров.

«Я точно помню этот день, когда все началось. 1961 г. – год полета Гагарина. Он отправился в космос, для меня же открылся свой собственный черный и бездонный. Это было лето. Пьяный мотоциклист влетел в отряд пионеров и сбил мальчика. Мальчик был в крови, его ноги дорожали, кто-то взял его на руки и понес к машине, но он парнишка уже был без сознания. Я был потрясен увиденным и долго не мог прийти в себя. <…> В армии я командовал подразделением. Там меня приняли кандидатом в партию, а при увольнении подарили кинокамеру. Больше всего мне нравилось снимать пионеров, именно мальчиков. Я был потрясен и напуган открытием, что я не такой как все. В конце 61-ого я решил уехать к родителям в Невинномысск, подальше от места аварии, надеясь разорвать связь. Но моя жуткая тяга приехала вместе со мной»

(Из дневника А. Сливко)

Девушки Анатолия Сливко никогда не интересовали, но в казарме только и говорили, что о красотках, живущих возле части, и невестах, которые ждали своих бойцов из армии. Всем хотелось верить, что их верно ждут у окошка, и чем сильнее была эта вера, тем больше девушек солдаты хотели заполучить здесь, вдали от дома. Равнодушный к прекрасному полу Анатолий выглядел здесь «белой вороной». Для отвода глаз он начал писать письма бывшей однокласснице, но все же скоро над ним стали подсмеиваться. Парень всегда болезненно воспринимал шутки и колкости приятелей, поэтому тут же познакомился с какой-то не очень красивой девушкой, живущей неподалеку. Срок службы близился к концу, Анатолий надеялся на то, что их роман не успеет зайти слишком далеко, но девушка оказалась чересчур назойливой и напористой. По большому счету, именно она проявляла всю инициативу в отношениях, она же уложила молодого человека в постель, а затем соврала о своей беременности. Парень мог себя заставить переспать с девушкой, но никакого подобия чувств у него, конечно, не было. Сливко резко порвал с девушкой за пару недель до дембеля, чем вызвал восхищение вперемешку с одобрением у однополчан.

– У меня невеста на гражданке есть, что было в армии, там и остается, – пояснил молодой человек.

С одноклассницей у него действительно завязалась доверительная переписка. Молодой человек с удовольствием описывал тяготы армейской жизни, читал о девичьих неприятностях и даже влюбленностях. Никакой романтики в этом не было, но впервые общение с женским полом было ему не в тягость. Оказалось, что дело было в том, что переписка не предполагает личного общения.

«Видимо, мои странности связанны с моим половым развитием. В 60-м, во время службы на дальнем востоке, я заметил, что все разговоры сослуживцев о женщинах не вызывают во мне никаких чувств. Я тогда, правда, переписывался с одноклассницей. Когда я вернулся, то узнал, что она делала аборт, и порвал с ней. Другая, забеременев от меня, грозилась обратиться к командованию, если я на ней не женюсь. Все это у меня вызывало отвращение к женщинам».

(Из дневника А. Сливко)

На дембель ему подарили видеокамеру «Кварц», так как во время службы Анатолий научился неплохо фотографировать, и его снимки даже пару раз публиковали в местных газетах. Первым делом после армии Анатолий встретился с одноклассницей, они выпили лишнего и девушка, почувствовав, что у парня к ней нет романтического интереса, начала ему рыдать в жилетку о прошлых отношениях. Она рассказала о том, как любила бывшего, как хотела за него замуж настолько, что забеременела, а тот все равно ее бросил, и девушке пришлось сделать аборт. По словам Анатолия, ему стало неприятно общаться с человеком столь низко павшим, и поэтому он прекратил общение, но на деле его просто не интересовали девушки ни в каком виде. Он не хотел в этом признаваться ни окружающим, ни тем более, себе, поэтому просто для виду с кем-то знакомился, а потом отчаянно искал причину, по которой можно поскорее с девушкой расстаться.

Пока Сливко служил в армии, его родители успели перебраться из Дагестана в Невинномысск в Ставропольском крае. Именно туда он и перебрался после армии, там он закончил химико-технологический техникум и поступил на работу на завод «Азот». При заводе работал туристический клуб, и девушка оттуда, предложила Сливко выступить перед детьми с лекцией о природе на Дальнем Востоке. Анатолий согласился, и неожиданно у него стало получаться.

Дети с интересом слушали его истории о том, как правильно устанавливать палатку или об азах спортивного ориентирования. Ему нравилось то, с каким восхищением смотрят на него дети. Даже слишком нравилось. Однажды кто-то из мальчишек предложил ему организовать поход. Сливко обещал подумать об этом. Один из членов клуба проявлял особенный интерес к лекциям Анатолия, он все время крутился возле его камеры, которую Сливко частенько устанавливал в начале лекции. В то время Анатолий снова стал вести дневник, в котором писал, что его повсюду преследуют страшные сцены, которые, к ужасу его, нравятся ему все сильнее.

– Не хочешь поучаствовать в съемках? – спросил он у пятиклассника, который всю лекцию оглядывался на камеру. Конечно, ребенок был счастлив сняться в настоящем кино. Он с готовностью согласился на предложение Анатолия Сливко. – Взрослым не говори ничего, ты будешь участвовать в секретном эксперименте на выносливость.

На выходных Анатолий Сливко и пятиклассник Иван пошли в лес. Они долго плутали, пока наконец не вышли к поляне, на которой молодой человек установил камеру и достал приготовленную заранее петлю. Ребенок с подозрением стал разглядывать конструкцию из веревки.

– Я собираю данные для курса быстрой реанимации в сложных условиях. Нужно знать, сколько ребенок сможет прожить без воздуха, чтобы помочь в случае снежной лавины. Будет неприятно, но ты поможешь всем, кто окажется без воздуха в горах, – объяснил Анатолий, прежде чем перекинуть петлю через ветку дерева.

Школьнику показалось глупым отказаться от участия, раз уж он пришел сюда и столько времени у взрослого отнял. Через какое-то время ребенок уже хрипел в петле, а затем потерял сознание. Как только мальчик перестал хрипеть Сливко ослабил веревку и стал его откачивать.

– Что произошло? Где мы? – спросил мальчик, придя в себя после того, как пришел в себя. Он не помнил, что произошло в последние несколько часов.

Анатолий отвел ребенка домой, но уже через несколько дней у него появились мысли о том, чтобы повторить эксперимент и снять все на видеокамеру. Сделанные записи никак его не устраивали. Тот факт, что мальчик ничего не помнил об эксперименте после того, как пришел в себя, невероятно воодушевил Сливко. В дневнике он писал, что нашел «невиданный источник наслаждений». Затем были и другие мальчики, которых Сливко удалось откачать, а потом он пошел в «поход» с пятнадцатилетним Николаем Добрышевым, которого ему не удалось откачать. Согласно дневнику, у Сливко не раз появлялись мысли о том, чтобы один раз довести дело до конца и больше никому не вредить, но отправляясь на «съемки» с Николаем Добрышевым, у Сливко не было сформировано четкого плана убийства, все произошло спонтанно.

Поняв, что перед ним на земле лежит тело убитого им подростка Сливко пришел в ужас. Он так был возбужден во время «съемок», что не смог словить нужный момент. Успокоившись, Сливко решил расчленить тело и избавиться от останков. В течение ближайших пары месяцев он каждый день ждал, что за ним придут, но казалось, что никто даже не заметил исчезновения подростка. Пьющие родители поначалу решили, что парень ушел из дома, а потом все же обратились в милицию, но там тоже никто особенно не искал мальчика. Анатолий Сливко решил, что больше никого в лес водить не будет, да и вообще будет держаться подальше от детей, но тут девушка из туристического клуба предложила ему вести занятия для школьников на постоянной основе.

Глава 3

Романтик

1968–1970 гг

На работе Анатолия ценили как особенно инициативного сотрудника, вот только не женат он был. Конечно, не преступление, но женатый сотрудник всегда лучше холостого и непредсказуемого. То и дело кто-то из тетушек в администрации ему намекал о том, кто из сотрудниц сейчас свободен и готов к отношениям. В конце концов, в 1968-м году начал встречаться с тихой и спокойной девушкой Людмилой, трудившейся на том же заводе.

«Я надеялся, что женитьба поможет мне отвлечься от моих мыслей. Но это была ошибка. Моя жена не вызывала у меня никаких чувств и эмоций, но особо и не раздражала. Штамп в паспорте прибавил социального положения».

(Из дневника А. Сливко)

У них сложились хорошие дружеские отношения, которых, по мнению Анатолия, было достаточно для брака. Они поженились, а переспали лишь после свадьбы, хотя на момент бракосочетания обоим было около 30-ти. Людмила приняла это за особенную порядочность, а потом стала страдать из-за отсутствия близости. Анатолий тоже стыдился и страдал. Близость с женой была ему физически неприятна, хотя отношения между ними были прекрасными, но Анатолия возбуждали такие вещи, в которых ему стыдно было признаться самому себе.

Однажды он пришел к венерологу со своими проблемами, но как только Анатолий заикнулся об импотенции, медсестра, сидевшая за столом, противно захихикала, а врач усмехнулся и посоветовал попить настойку элеутерококка. Помочь не поможет, но не помешает.

Благодаря героической фантазии Сливко у них с Людмилой все же появилось двое детей, после рождения второго ребенка Анатолий больше никогда не проявлял инициативы в постели, а через пару лет и Людмила смирилась с тем, что муж равнодушен к ней как к женщине. Сыновья были очень привязаны к отцу, но сам Анатолий до ужаса боялся, что у него появятся «черные мысли» и в отношении собственных сыновей, поэтому старался как можно реже оставаться с ними наедине, чем ужасно злил жену.

Вскоре после рождения первого сына Анатолий стал вести занятия в туристическом клубе «Романтик». Эти занятия снова и снова возрождало в его памяти те сцены, которые были уже засняты на пленку его камеры. Подросткам нравился жесткий, резкий стиль преподавания Сливко. Он мог отпустить какую-то скабрезность, по ходу дела сказать какую-то женоненавистническую шутку или вспомнить армейскую историю. Со временем туристический клуб «Романтик», созданный на волне любви к авторской песне и походной романтике превратился в военно-патриотический клуб со спортивным ориентированием, сложными заданиями на выносливость и играми в пионеров и фашистов в лесу. Если раньше в клубе хоть иногда кое-какие девочки и бывали, то постепенно здесь остались только мальчики-подростки, причем число их увеличивалось с каждым днем.

«Устроился на комбинат «Азот». С девушками отношения не складываются, в обществе сверстников не интересно. Меня тянет к детям. Выступал в школах с рассказами о природе дальнего востока. Потом пошел пионервожатым в 15 школу, где раньше учился сам. Я находил успокоение среди детей. Я учил их добру и любил искренне. Но я находился словно в 2-х мирах. Реальный казался тусклым, а где я вижу мучения детей – ярким и захватывающим. Видение аварии 61 года постоянно всплывает и преследует меня».

(Из дневника А. Сливко)

«Толик», как его называли дети, был своим для подростков, с ним можно было поделиться проблемами, у него частенько спрашивали совета. Со временем деревянный домик, в котором собирались члены клуба, перестал вмещать всех желающих. Сливко несколько раз просил помещение побольше, но его только кормили «завтраками», и тут как нельзя кстати деревянный домик сгорел. Есть подозрения в том, что Сливко «помог» этому случиться, но подтверждений этому, конечно, нет. Вскоре клубу дали новое помещение в местном дворце химиков. Анатолий Сливко предложил сменить заодно и название клуба по спортивному ориентированию: «Через Горы Реки И Долины», или просто «ЧЕРГиД».

Глава 4

ЧЕРГиД

1970–1973 гг

Через пару лет в туристическом и военно-патриотическом клубе «ЧЕРГиД» состояло больше 200 человек.

По факту это был главный и единственный клуб подросткового досуга в Невинномысске, а Анатолий Сливко был его бессменным лидером. Мужчина скурпулезно и внимательно изучал места ведения боевых действий в ходе Великой Отечественной, изучал куда наступали немцы и где базировались лагеря партизан, а затем устраивал своего рода исторические реконструкции по мотивам прочитанного. Бывало, что он договаривался с ветеранами, которые в те годы были еще 50–60 летними мужчинами, чтобы те приходили на сбор клуба куда-нибудь на Марухский перевал, чтобы рассказать о своих воспоминаниях о войне.

Члены клуба выступали на всех праздниках, где удивляли всех тем, как они быстро и четко выполняют команды своего лидера, клуб выпускал листовки и рисовал стенгазеты. Вскоре финансирование клуба увеличили, а для того, чтобы стать его членом нужно было постараться и пройти ряд испытаний. Быть чергидовцем было почетно. Анатолий Сливко не раз ездил за границу, чтобы делиться с зарубежными коллегами опытом в организации военно-патриотической работы, в том числе в рамках программы обмена опытом он побывал в Японии.

«Случайно встретил Колю возле кинотеатра. Он плохо учился и плохо вел себя. Я смутно понял, что этот мальчик мне нужен. Я предложил пойти гулять, чтобы готовить игру. Он согласился. Я еще не думал, что и как с ним делать. В разговоре не чувствовал полового возбуждения. Только холод и напряжение»

(Из дневника А. Сливко)

Первые несколько лет работы в клубе Анатолий боролся со своими фантазиями. Боясь, что все снова может зайти слишком далеко, он не решался обращаться к детям с «особой просьбой». Взамен этого он купил несколько манекенов и пытался снимать видео с их участием, но ничего не выходило. Самолично Сливко сделал из дерева кукол, напоминающих Пиноккио, но и это не помогло. Через пару лет он вновь стал потихоньку предлагать подросткам помочь ему с написанием методички, съемками любительского фильма или ролика, иллюстрациями для книги о войне.

Основу деятельности клуба составляли походы. Подростки долго готовились к этому, тренировались, а потом на 2–3 дня отправлялись с «Толиком» в поход. Несколько дней они спали в палатках, разводили костер и до ночи играли в патриотические игры про фашистов и партизан, индейцев и ковбоев и тому подобное. Каждое действие стоило какое-то количество баллов, которое конвертировалось в денежное вознаграждение или конфеты. Разведение костра, установка палатки – все, хоть и символически, но оплачивалось. Дороже всего стоила поимка врага в рамках игры. Подросткам нравилось ловить врагов и казнить их, пусть и не всерьез. Вечером, после отбоя, Анатолий Сливко частенько заводил разговор с кем-то из мальчиков.

– Я пишу методичку по оказанию первой помощи в условиях нехватки кислорода, не хочешь поучаствовать в эксперименте на выносливость? Тебе полезно будет, ты ж мелкий по росту, а в эксперименте нужно будет повисеть, позвонки заодно растянешь, подрастешь? – предлагал Сливко.

Подростки всегда соглашались. Анатолий Сливко пользовался непререкаемым авторитетом, и если уж он что-то предлагал, то это почитали за честь. К тому же лидер клуба предлагал за участие в эксперименте неплохое вознаграждение в 25 рублей (низкая зарплата за месяц по тем временам). Нужно было написать расписку, отдать ее «Толику» и в указанное время быть в нужном месте.

«Находясь в трезвом здравии и без всякого принуждения согласился на проведение медицинского эксперимента с вызыванием потери сознания. Клянусь факт участия в эксперименте, а также его результаты держать в полной тайне и никогда никому ни при каких обстоятельствах не рассказывать».

(Текст расписки, которую давали члены клуба)

Подросток весь остаток похода думал только о предстоящем эксперименте. Спустя несколько дней после возвращения в Невинномысск ребенок ждал Анатолия в назначенном месте, покорно шел за лидером клуба на поляну, переодевался и влезал в петлю. Несколько минут Сливко снимал то, как подросток корчится в петле, а затем оказывал ему первую помощь. Часто после произошедшего мальчик не помнил о том, что произошло, а даже если в памяти и оставалось несколько неприглядных картин, тот старался побыстрее выкинуть их из головы.

«Встретились с Колей у мостика. Я приехал с новой одеждой. Сказал Коле, что мне нужно сфотографировать его для моей литературной работы связанным. Я какой-то урод, которому приносят удовольствие детские страдания. Не могу писать, душат рыдания. Опять хотел покончить с собой, но не смог».

(Из дневника А. Сливко)

Долгое время Анатолий Сливко чувствовал свою вино за убийство Добрышева, о чем частенько писал в своем дневнике. Он не раз вспоминал свою первую жертву и боялся повторения, но ничего не происходило. Раз за разом все шло как по маслу. Однажды после удушения на шее мальчика остались характерные отметины, и впоследствии Сливко стал обматывать шею мальчиков полотенцем, чтобы не оставалось следов. Был случай, когда Сливко заигрался и не мог потом привести ребенка в чувства. В ужасе он привез его в больницу, но там никто не задал ему никаких вопросов. Мало ли, что в походе может произойти.

«Опять, как обычно бывает со мной весной, испытываю неприятное подавленности и тревоги. Мои фантазии становятся более драматичными. Среди мелькающих в них ребят, знакомых по туристическому клубу «Чергид», все чаще появляется Саша. Он снимался в моем фильме «Случай в лесу». На этот раз я предложил ему главную роль. Что же теперь будет? Я устал от борьбы с собой»

(Из дневника А. Сливко)

Для разнообразия Анатолий стал предлагать подросткам надеть противогаз с эфиром или пластиковый пакет на голову, из любви к Родине и строго для благих целей, конечно. Почти десять лет схема не давала сбоев, но Сливко чувствовал, что каждый раз ему требуется все больше, а значит, будет риск, что мальчик все запомнит и расскажет. Этого допускать было нельзя.

«Решил обмануть свой порок. Договорился с Сашей на вчерашнее утро. Для него специально купил новую одежду. Пробы проводили в Донском лесу. Саша переоделся и, по роли, начал убегать от разбойников. Я попросил быть его более натуральным. Мы стали возиться. Я изображал, что бью и мучаю его, он изображал мучения. Я был возбужден и отослал Сашу умываться на реку. Оставшись один, я получил удовлетворение привычным способом и успокоился»

(Из дневника А. Сливко)

Глава 5

Серия

1973–1985 г

– Ты что волосы отрастил, ходишь как девочка, постригись сегодня же! – возмутилась учительница, увидев, что волосы 15-летнего Саши Несмеянова уже настолько отросли, что стали завиваться на шее.

Учительница на дух не переносила подростка и была вне себя, узнав что тот не собирается уходить после 9-го класса. Казалось, что женщина поставила себе цель: вытурить подростка из школы любой ценой. На просьбу постричься мальчик кивнул и сказал, что при случае обязательно пострижется, но ни на следующий день, ни после выходных он так и не исправил прическу. Женщина вызвала родителей в школу и потребовала от них, чтобы ребенок постригся немедленно. Мать мальчика пересказала вечером разговор с учительницей, а Саша только тяжело вздохнул.

– Меня пригласили поучаствовать в съемках, а для этого нужно немного отрастить волосы, как снимусь – схожу в парикмахерскую, – спокойно пояснил мальчик.

Женщина выдохнула. Оказывается, ее сын вовсе не наркоман-рокер, как говорила учительница, а наоборот, настолько хорош, что его даже в кино пригласили сниматься. Женщина взяла телефон и позвонила классной руководительнице, чтобы объяснить ситуацию, но сделала этим только хуже.