Конечно, пока я ехал к Уайатту по этой бесконечной каменной дороге, то видел не сады, а каменную караулку, железные ворота, которые открывались автоматически, целые мили бамбука, шесть разноцветных «бентли» под навесом, ярких, будто команда спасателей (Уайатт предпочитал «бентли» и терпеть не мог «американцев»), а также огромный приземистый деревянный дом, окруженный высокой каменной стеной.

Мне приказал явиться Мичем по секретной почте. На мой «хашмейловский» ящик пришло письмо от некоего Артура — через финский анонимизатор, благодаря которому нельзя было определить, откуда запрос послали. Письмо выглядело как подтверждение моего заказа в интернет-магазине, но на нашем кодовом языке сообщало, когда, куда и как я должен приехать.

Я подъехал к паркингу кафе «У Денни» и дождался синего «линкольна», за которым последовал к дому Уайатта. Наверное, они хотели убедиться, что за мной нет «хвоста». Паранойя, конечно, да кто я такой, чтобы спорить? Это меня, а не их взяли за жабры.

Едва я вышел из машины, «линкольн» уехал. Дверь открыл филиппинец, попросил меня разуться и провел в комнату ожидания с ширмами седзи, татами, низким черным лакированным столиком и белой кушеткой, похожей на матрац. (Не скажу, чтобы удобной.) Я взялся за журналы, художественно разбросанные по столику: «Робб рипорт», «Архитектурный дайджест» (конечно, они не забыли номер с домом Уайатта на обложке), каталог «Сотбис».

Слуга (или кто он там) наконец вернулся и кивнул. Я пошел за ним по длинному коридору, в конце которого в полупустом зале сидел Уайатт за длинным и низким черным обеденным столом.

На подходе к залу пронзительно завопила сирена. Я недоумевающе огляделся, но не успел сообразить, что происходит, как филиппинец и еще один парень, который подоспел непонятно откуда, бросились на меня и повалили на пол.

Я крикнул:

— Что за дела, мать вашу?! — и даже немного посопротивлялся, но ребята оказались сильными, как бойцы сумо. Пока второй меня держал, филиппинец обыскивал. Что они ищут, оружие? Филиппинец вытащил из моего рюкзака карманный плейер, повертел его в руках, прощебетал что-то и передал второму. Тот взял плейер, перевернул, посмотрел, что там, и сказал что-то хриплое и невнятное.

Я сел.

— Вы так всех гостей мистера Уайатта встречаете?

Филиппинский слуга пошел в обеденный зал с моим плейером и отдал его Уайатту, наблюдающему за происходящим. Уайатт, даже не глядя, отдал его филиппинцу.

Я поднялся на ноги.

— Вы что, такую штуку в первый раз видите? Или тут нельзя слушать музыку?

— Ребята работают на совесть, — возразил Уайатт. На нем была облегающая черная рубашка с длинными рукавами, скорее всего льняная, которая явно стоила больше моей месячной зарплаты в «Трионе». Уайатт выглядел смуглее обычного: наверное, спит в солярии.

— Боитесь, что я смотаю удочки? — спросил я.

— Я ничего не боюсь, Кэссиди. Я люблю, когда играют по правилам. Если ты не дурак и не станешь хитрить, все будет о'кей. И не смей подстраховываться. Мы всегда будем на шаг впереди.

Странно, но ни о каких «подстраховках» я и не думал.

— Что-то я не секу...

— Если ты сделаешь какую-нибудь глупость вроде записи наших встреч или телефонных разговоров, тебе не поздоровится. Не нужно, Адам. Я твоя страховка.

Вошла красивая японка в кимоно и серебряными щипцами подала Уайатту скрученное нагретое полотенце. Он вытер руки и отдал полотенце обратно. Вблизи было заметно, что Уайатт делал подтяжку: кожа была натянута слишком туго, и глаза напоминали эскимосские.

— Твой домашний телефон небезопасен. Как и голосовая почта, и компьютер, и сотовый. Сам ты должен связываться с нами только при крайней необходимости. Во всех остальных случаях тебе придет зашифрованное электронное письмо. А теперь покажи, что принес.

Я отдал ему компакт-диск со списком сотрудников, взятых в «Трион» за последние два года, и перепечатанные начисто заметки. Пока Уайатт читал их, японка вернулась с новым подносом и поставила на стол перед боссом крохотные суши идеальной формы, сасими на лакированных досках красного дерева с горками белого риса, бледно-зеленый васаби и розовый маринованный имбирь. Уайатт не отрывал глаз от моих записей. Пару минут спустя он взял со стола маленький черный телефон, которого я раньше не заметил, и что-то тихо в него сказал. Мне послышалось слово «факс».

Уайатт посмотрел на меня.

— Молодец. Очень интересно.

Появилась еще одна женщина: чопорная дама среднего возраста, лицо в морщинах, седые волосы, очки на цепочке. Она улыбнулась, взяла у Уайатта бумаги и вышла, не говоря ни слова. Может, у него и ночью секретарша на проводе?

Уайатт взял палочки и положил в рот кусочек сырой рыбы. Задумчиво жуя, он обратился ко мне:

— Ты знаешь, что японская еда лучшая в мире?

Я пожал плечами:

— А что, темпура вполне ничего.

Уайатт фыркнул и покачал головой:

— Я не о темпуре! Как ты думаешь, почему японцы живут дольше всех? Они едят мало жиров и много белков, растительных продуктов и антиоксидантов. В их питании в сорок раз больше сои, чем у нас. Они уже много веков не едят мясо четвероногих.

— Ну да, — протянул я, думая: к чему ты это?

Уайатт взял в рот новый кусочек рыбы.

— Займись повышением качества своей жизни. Тебе сколько, двадцать пять?

— Двадцать шесть.

— Тебе еще жить да жить. Заботься о своем организме. Курение, алкоголь, «биг-маки» и тому подобное дерьмо — от всего этого надо отказаться. Я сплю три часа в сутки. Больше мне не нужно. Интересно, Адам?

— Нет.

— Прекрасно. Ты не на концерт явился. Как тебе работается в «Трионе»?

— Постепенно вхожу в суть дела. Начальница — стерва еще та...

— Я говорю не о твоем прикрытии. Я говорю о твоей настоящей работе — о шпионаже.

— Как мне шпионится? Пока не очень.

— Ты многим рискуешь. Сочувствую. Ты встречаешься со своими старыми дружками?

— Конечно.

— Я не хочу, чтобы ты с ними порывал. Это может показаться подозрительным. Но не вздумай проболтаться. С дерьмом смешаю.

— Понял.

— Я так понимаю, тебе не нужно напоминать о последствиях провала?

— Нет, не нужно.

— Хорошо. Работенка не из легких, однако по сравнению с тюрьмой — просто малина.

— Между прочим, мне даже нравится в «Трионе». — Я говорил чистую правду, хотя знал, что Уайатт воспримет это как выпад в свою сторону.

Он поднял глаза и ухмыльнулся, не переставая жевать.

— Рад слышать.

— Скоро наша команда будет представлять продукт самому Огастину Годдарду.

— Старине Джоку Годдарду? Ну, ты быстро увидишь, какой он хвастливый и напыщенный старый болтун. По-моему, он и вправду верит в то, что пишут про него подхалимы в «Форчун». Вроде того, что он совесть эпохи высоких технологий. Джок думает, что его дерьмо не пахнет!

Я кивнул. А что на это можно сказать? Я же не знал Годдарда и не мог ни согласиться, ни возразить. Впрочем, то, что Уайатт ему завидовал, было очевидно.

— Когда ты встречаешься с этим старпером?

— Через пару недель.

— Посмотрю, чем тебе помочь.

— Буду очень рад.

Зазвонил телефон, и Уайатт тут же его взял.

— Да? — Он минуту послушал. — Хорошо.

И повесил трубку.

— Ты что-то нащупал. Через неделю или две получишь полную информацию по Алане Дженнингс.

— Как по Лундгрену и Соммерс? Ясно.

— Нет, гораздо подробнее.

— Почему?

— Потому что ты будешь оттуда плясать. Эта Алана — твой ключик. Ты добыл кодовое название проекта, а сейчас найдешь имена всех, кто как-то связан с «Авророй». Всех, от руководителя до уборщицы.

— Как? — вырвалось у меня, и я тут же об этом пожалел.

— Сам разберешься. Это твоя работа! И сделаешь это завтра.

— Завтра?

— Вот именно.

— Хорошо! — Мой голос зазвучал вызывающе. — Тогда вы получите все, что хотели, так? И мы будем квиты.

— О чем ты? — осклабился Уайатт, сверкнув крупными белыми зубами. — Мы только начали.

25

Я трудился днем и ночью, дико уставал. Вдобавок к обычной работе в «Трионе» я каждый вечер допоздна копался в Интернете или читал секретные файлы конкурентов от Мичема и Уайатта, чтобы потом казаться умнее. Ехать домой приходилось долго, в огромном потоке машин, и пару раз я чуть не заснул за рулем. Я открывал глаза, вздрагивал и в последний момент успевал не выехать на встречную полосу или не врезаться в машину впереди. После обеда начинал клевать носом, и для того, чтобы не вырубиться прямо в кубике, заглатывал гигантские дозы кофеина. Я мечтал, как ухожу прямо посреди дня, забираюсь в свою берлогу, под одеяло, и засыпаю глубоким сном. Я жил на кофе и диетической коле. Под глазами постоянно были темные круги. Трудоголики хотя бы ловят кайф от своих мучений. Меня же гнали вперед кнутом, как лошадь из романа о царской России.

Между прочим, перегрузки — это еще не самое страшное. Хуже было то, что я начал путать свою «настоящую» работу и «прикрытие». Я в поте лица бегал с собрания на собрание, стараясь не проколоться, потому что знал: дай я Норе только почуять кровь, и она вцепится в меня, как акула. Времени на шпионаж и сбор информации по «Авроре» почти не оставалось.

Иногда на собраниях группы «Маэстро» или в столовке я встречал Морддена. Он часто останавливался поболтать, но ни разу не вспоминал о том, как видел (или не видел) меня в офисе Норы. Может, и правда не видел. Или почему-то не хотел об этом говорить.

Каждый второй-третий вечер приходило электронное сообщение от «Артура», в котором спрашивали, как идет расследование и почему я, так меня и разэтак, настолько торможу.

Я оставался на работе допоздна и дома бывал редко. Сет сначала заваливал меня телефонными сообщениями, но через неделю перестал. Меня забыли почти все, с кем я раньше тусовался. Иногда я выкраивал полчаса, чтобы заехать к отцу. Он так разозлился, что я уделяю ему мало внимания, что и смотреть на меня не хотел. Между отцом и Антуаном возникло некое перемирие, похожее на «холодную войну». По крайней мере Антуан не грозился уйти. Пока.

Вот и в этот раз я задержался на работе, чтобы забрать из офиса Норы свой шпионский приборчик. Все прошло быстро и без осложнений. Морддена нигде не было видно; мой друг — любитель «мустангов» обычно делал обход между десятью и десятью двадцатью, и я успел до него. Уложился меньше чем в минуту.

В этом крошечном кусочке провода теперь хранились сотни тысяч ударов по клавишам, в том числе пароли Норы: вставляй в компьютер и переписывай. Заниматься этим у себя в кубике я не стал: кто знает, какие программы-детекторы запущены в сеть «Триона»? Рисковать ни к чему.

Как-то ночью я подключился к корпоративному сайту из дома. На всякий случай напечатал «Аврора» в строке поиска, хотя, конечно, ничего не нашел. Стоп, а если так? Я ввел имя Аланы Дженнингс. Открылась ее страничка — без фотографии в отличие от многих других, зато с полезной информацией: внутренний номер телефона, пост (коммерческий директор, исследовательский отдел революционных технологий), номер отдела, который совпадал с электронным адресом.

Вот этот номер мне сейчас и пригодился. В «Трионе», как и в «Уайатте», кроме личного номера, у каждого есть номер отдела. Достаточно ввести его в корпоративную базу данных, чтобы получить список тех, кто работает в одном отделе с Аланой Дженнингс — а значит, в проекте «Аврора».

Конечно, список вряд ли полный: сотрудники из «Авроры» могут пахать на одном этаже, но в разных подразделениях. Впрочем, сорок семь фамилий — это уже что-то. Я распечатал их страницы и сложил в папку, надеясь, что это на какое-то время успокоит людей Уайатта.

Домой я вернулся около десяти. Уже собирался сесть за компьютер и посмотреть, что там напечатала Нора, как вдруг заметил что-то необычное. Посреди покрытого пластиком кухонного стола — я купил его в комиссионке за сорок пять баксов — лежал толстый желтый конверт.

Утром его не было. Опять молодчики Уайатта ко мне залезали. Наверное, хотят показать, что от них не спрятаться. Понял, не дурак. А может, так просто легче доставить секретную информацию. И все-таки мне этот жест активно не понравился.

В конверте оказалось обещанное Уайаттом объемистое досье на Алану Дженнингс. При виде стопки фотографий мой интерес к паролям Норы испарился. А эта Алана Дженнингс очень, очень даже ничего...

* * *

Я сел в кресло и углубился в чтение.

На досье явно ушла уйма денег, сил и времени. Частные сыщики ходили за Аланой повсюду и подробно описали ее режим, привычки и дела. Вот фотографии, где она входит в здание «Триона». Вот она с подругами играет в теннис; тренируется в женском спортивном клубе; выходит из синей «мазды миаты». У Аланы были блестящие черные волосы, голубые глаза и стройная фигура (спортивный костюм из лайкры не оставлял в этом сомнений). Иногда она надевала черные очки в тяжелой оправе — такие носят красивые женщины, чтобы подчеркнуть свой ум, серьезность и красоту, которую не испортят даже уродливые очки. В них Алана казалась еще сексуальнее (может, поэтому она их и носила).

Через час я знал об Алане больше, чем обо всех своих бывших девушках. Она была не только красива, но и богата — это в два раза опаснее. Родилась в Дарьене, штат Коннектикут, училась в школе мисс Портер в Фармингтоне, а потом в Йельском университете. Изучала лингвистику, специализировалась по литературе Америки, прошла курсы информатики и электротехники. Судя по аттестату, училась отлично и на третьем курсе была приглашена в общество «Фи-бета-каппа». Ну что ж, значит, она еще и умна. Тройная опасность.

Люди Мичема узнали все о финансовом положении Аланы и ее семьи. Алана владела доверительной собственностью в несколько миллионов долларов. Впрочем, у ее отца, директора небольшого производства в Стэмфорде, портфель весил значительно больше. В семье было еще два ребенка, младшие сестры Аланы: одна пока училась, другая работала в «Сотбис», в Манхэттене.

Поскольку Алана звонила родителям чуть ли не каждый день, легко было предположить, что у них теплые отношения. (В досье вложили распечатку звонков за год. К счастью, за меня их уже просмотрели и обобщили.) Она была не замужем, вроде бы ни с кем не встречалась и жила в собственной квартире в очень богатом районе неподалеку от головного офиса «Триона».

Каждое воскресенье Алана делала покупки в супермаркете здорового питания. Как видно, она была вегетарианкой, потому что никогда не брала ни мяса, ни птицы, ни даже рыбы. Алана ела фрукты, ягоды, злаки. Она не ходила в бары, хотя иногда заказывала спиртное из магазина в своем районе. Ну вот, хоть одна слабость. Любимый сорт водки — «Грей Гус», джина — «Танкерей Малакка». Раз-два в неделю Алана посещала рестораны, причем не фаст-фуды вроде «У Денни», «Эпл-биз» или «Хутерз». Она предпочитала шикарные, «гурманские» заведения: «Чакра», «Альто», «Базз» или «Ом». Ее часто видели в тайских ресторанах.

Как минимум раз в неделю Алана ходила в кино, обычно заказывая билеты заранее, на «Фанданго». Бывало, что она смотрела типично женские мелодрамы, но чаще — иностранные Фильмы с большой буквы. То есть ей нравилось какое-нибудь «Дерево для деревянных башмаков», а не «Свиньи-3». Ну и ладно. Алана покупала книги в Интернет-магазинах, например, на «Амазоне» или «Барнс энд Ноубл»: модную серьезную литературу, кое-что из латиноамериканцев и довольно много о кинематографе. Недавно она увлеклась книгами о буддизме, мудрости Востока и прочей ерунде. Оттуда же ей приходили фильмы на ди-ви-ди, в том числе подарочный набор всех «Крестных отцов» и несколько классических «черных детективов» сороковых годов вроде «Двойной страховки» с Фредом Макмюрреем и Барбарой Стэнвик. Кстати, «Двойную страховку» Алака покупала дважды: один раз — несколько лет назад, на видеокассете, а второй — сравнительно недавно, на ди-ви-ди. Как видно, это ее любимый фильм.

Кроме того, Алана собирала чуть ли не все записи Ани Ди: Франко и Аланис Морисетт.

Я постарался запомнить информацию. Значит, вот она какая, эта Алана Дженнингс... У меня начал вырисовываться план.

26

Итак, в субботу, надев свежекупленный белый спортивный костюм (обычно я играю в теннис в обрезанных джинсах и футболке) и итальянские часы для ныряльщиков (дорогие до абсурда, но без них никак), я отправился в эксклюзивный «Клуб мяча и ракетки», где Алана Дженнингс, если верить досье, играет почти каждую неделю. Я заранее позвонил в клуб: мол, встречаюсь с такой-то завтра, а время забыл и телефон не отвечает, когда там запись? Легко. Парная игра на четыре тридцать.

К четырем меня ждал заведующий, чтобы провести небольшую экскурсию. Устроить это было не так-то просто: клуб частный, не для людей с улицы. Пришлось загрузить Мичема, чтобы Уайатт через третье, а лучше четвертое лицо нашел богатого знакомого, который бы меня порекомендовал. Богатый знакомый оказался членом клубного комитета и явно имел там немалый вес, потому что Джош, заведующий, взялся за дело очень активно. Мне даже дали гостевой пропуск на день, чтобы осмотреть корты (а их было много: и простые, и с глиняным покрытием, и в зале, и на улице) и при желании поиграть.

Издали клуб напоминал роскошные ньюпортские коттеджи: красивый особняк посреди изумрудно-зеленого моря идеально подстриженной травы. В кафе я отцепился от Джоша: сделал вид, что увидел знакомого, и помахал ему. Джош хотел было найти мне партнеров, но я заверил его, будто теперь справлюсь сам.