Проклятый наследник 2

— Ладно, видит Бессмертный Император, я не хотел никого калечить. Но раз без этого никак…

И в принципе я бы ещё долго мог стоять в сторонке и наблюдать, но кажется всё начало заходить слишком далеко. Это уже не было похоже на посвящение, да и смотреть на то как измываются над слабыми… меня это всегда бесило. Плюс на меня уже начали глазеть другие, тыкая пальцем на мой плащ с муравьём. Так что придётся либо разрешить ситуацию, либо получить пиздюлей вместе со всеми.

— Хватит, ты уже показал всё своё превосходство. Его никто не оспорит, — произнёс я, рассчитывая этими словами успокоить гордыню Хемона.

— О, чего ты не напал вместе с другими? А-а-а… пепельные волосы, серые глаза, протез… да, ты точно бастард рода Флорианов, о котором уже ходит много слухов. Что, не вписался в коллектив? Мне казалось свинопасам плевать на всякое родство. Не удивлюсь если половина этих ублюдков вообще любители инцеста, деревенщины же.

— А я слышал, что это дворяне спят со своими родственниками, чтобы сохранить чистоту крови и затем выродиться из-за генетических ошибок.

И сказал я это раньше, чем успел подумать. Потому что жизнь меня ничему не научила, а язык как был моим главным врагом, так им и оставался. В конце концов по той же причине я и оказался в этом мире, ведь криво базарил с бандитами. Ну, не всем дано мастерски лизать жопы, подхалимничать и лицемерить, да и туповат я для такого, слишком прямолинеен и слишком не ценю собственную жизнь.

— Ого, — на удивление Хемон не взорвался и не вызвал меня в тот же миг на дуэль. — Сразу чувствуется горячая кровь Флорианов. А ты же ещё и маг огня. Знаешь, мне все рассказывали, что трижды проклятый бастард рода Флорианов только и делал что позорил род, да пропивал состояние семьи. Но язык у тебя подвешен, да и про генетику что-то знаешь, значит уроки не прогуливал. Если же вспомнить твоё выступление… ты довольно сильный маг для своего возраста. Так что скорее всего Лорафорны не врали, Эрзенхар Флориан действительно поехал кукухой раз устроил ту резню, так ещё и от тебя всё никак не отлипнет.

Хемон усмехнулся и цокнул языком, после чего покачал головой. А в следующую секунду он казалось бы мгновенно создал заклинание. Это я понял лишь по тому как взметнулись в воздухе его русые локоны и по тому как сверкнули голубые глаза. Магический фон при этом не особо изменился, вернее, я не смог заметить этих изменений. Сам же Хемон вероятно начал пробиваться через мою защиту ещё в начале своего монолога, который завершился тем, что из моих лёгких вышел весь воздух. Словно ювелир он продемонстрировал всё своё превосходство как в мастерстве, так и в банально в грубой магической силе.

Я рефлекторно схватился за горло, попытался вдохнуть. Диафрагма судорожно сокращалась, однако даже самые отчаянные усилия позволяли вдохнуть лишь чуть-чуть. Благо хоть Хемон не был достаточно силён, чтобы лишить меня возможность дышать полностью или чтобы создать вакуумный взрыв.

Решение нужно было принимать быстро, что я и сделал. В такой ситуации обычно смертные делятся на три типа: на тех кто бежит, на тех кого парализует и на тех, кто нападает. Я относился к третьем типу, поэтому как только страх смерти взял надо мной вверх, то тело всё сделало само.

Вокруг протеза было создано пламя, которое с первым же шагом помчалось вперёд волной, правой же я выхватил рапиру и метнул её в Хемона. Дистанция стремительно сократилась, а когда брошенное оружие было отбито, то в моей руке уже находился кинжал из лунного металла, который позволял нанести смертельные ранения даже магу.

Думал ли я о последствиях убийства аристократа? Понимал ли то, что Хемон меня бы не убил? Нет и ещё раз нет. Я не думал и ничего не понимал, ведь страх смерти был как настоящий и в нём утонул голос разума. Для меня этот конфликт превратился в вопрос выживания.

Хотя ранить Хемона мне всё же не удалось, ведь он легко ушёл в сторону и даже оружия не выхватил. Лишь продемонстрировал мастерский лоукик, от которого я в миг упал на холодную гранитную плитку. Затем сразу же мне прилетел удар ноги в лицо. Жалобно хрустнул нос, кровь мгновенно залила лицо, а затем я ещё и затылком о всю ту же плитку ударился. И вроде бы удары такие простые, но с учётом их силы этого вполне хватило, чтобы лишить меня боеспособности.

— Или даже убить… — вдруг произнёс я вслух, открывая глаза.

Я лежал на знакомом пепелище, которое уже успело немного зарасти из-за чего руины не казались такими же жуткими. Однако в любом случае сам факт нахождения здесь говорил о том, что я потерял сознание или даже оказался на грани смерти. В других случаях подобные случайные погружения внутрь души вроде как невозможны. Или возможны. Я не знал, я же только первокурсник.

В любом случае убедившись что ментальных повреждений у меня не было, а физические раны вроде как успешно исцеляются и без моего чёткого контроля, я решил прогуляться по знакомым местам. Время здесь текло иначе, о чём мне было известно ещё по урокам с Алексиаром. Однако разница не была колоссальной. Да и вопрос тут скорее восприятия. Ну, знаете, как со сном. Бывает моргнёшь, а уже час прошёл или наоборот.

Плюс само место как бы необычное, оно не подчинялось законам физики и имело в своей основе магическую природу. При чём ту магию, которая как и душа не поддаётся научному изучению ни учёных из моего мира, ни учёных из этого.

— О, а пепла становится меньше. Вот кажется лесок… это же ещё границы моей души? Не хотелось бы мне в мир духов выпасть… — задумался я, но всё же пошёл дальше вперёд.

Про мир духов мне уже рассказывал и Алексиар, и другие ученики. Этому нас ещё будут учить и без сопровождения опытного наставника в такие дебри лучше не лезть. Опасно. Но вроде как я находился в границах своего небольшого островка в мироздании.

Инструменты и гвозди появлялись с первой мыслью о них, понемногу, потихоньку, я построил себе небольшой шалаш прямо рядом с руинами особняка. Зачем? Да просто чтобы было. Заняться всё равно нечем, а так глядишь когда-нибудь создам себе райский уголок и буду тут отдыхать вовремя сна или медитаций. Почему бы и нет? Идея как по мне гениальная, жаль только… одиноко тут. Как-то даже слишком одиноко.

Раньше здесь можно было встретить Алексиара, а теперь остался я один одинёшенек. С другой стороны одиночество тоже бывает полезным, особенно когда его выбирают не из принуждения, а из желания. Так что буду смотреть на это с позитивной точки зрения, с той что я всегда смогу отдохнуть тут ещё и от людей. Вернее не только от людей, а от смертных в целом. Слово «люди» в этом мире редко употребляли, ведь оно покрывало лишь… людей.

Затем я решил убраться в руинах, возможно частично их восстановить. Получалось слабо, ведь почти ничего не уцелело. Однако спустя некоторое время блужданий мне удалось случайно наткнуться на один из портретов. Я едва не раздавил его, ведь пепла в некоторых местах было выше щиколотки.

— Ого, да это не потрет, это целая картина… — пробурчал я, расчищая холст, который магическим образом не сгорел и даже толком не испачкался.

То что изначально было принято за портрет быстро превратилось в эпическую иллюстрацию какого-то несомненно важного момента жизни Алексиара. В центре внимания находился не он, а какой-то рыцарь верхом на лошади. Забрало было поднято и можно было рассмотреть довольно красивое и в то же время суровое лицо. Сама картина была размером два на четыре метра, поэтому рыцаря можно было рассмотреть в деталях.

Рыцарь находился во главе кавалерийского клина, рядом с ним находились другие благородные воины, конные сержанты и оруженосцы, среди которых я вдруг увидел и самого Алексиара.

— Должно быть это его брат… не то двоюродный, не то троюродный, не то просто названый… да и Алексиар здесь молодой совсем, можно сказать ребёнок ещё. Картина же посвящена какой-то битве. Да уж, вспоминаю себя в таком возрасте… бр-р-р, нельзя детям войну видеть. Хотя может поэтому Алексиар был таким сильным, ведь что как не трудности закаляют нас. Или ломают.

Да, ломают гораздо чаще, как и приводят к трагичным концам. Алексиар сам стал тому подтверждением. Снизу картины я увидел подпись. Честь, доблесть, благородство. Да, пожалуй именно эти слова и приходили первыми на ум, когда смотришь на этих рыцарей. А ещё от книги как-то странно фонило энергией, разумеется магической.

Я нахмурился и поднял картину, после чего понёс её к обугленной стене. Быстро был сооружен навес, а то вдруг тут дождь пойдёт? Картину повесить не удалось из-за её габаритов, но теперь она хотя бы не валялась в грязи. Я же продолжал изучать её и думать.

Помнится, Алексиар создавал какие-то ментальные якоря. Самый последний, вроде бы шестой, он создать не успел и разрушил его. А что стало с остальными? Я что-то не помнил, чтобы они взорвались. Хотя в то время мне было совершенно не до этого. Мог ли я как-то воскресить его из остатков воспоминаний? Нет, вряд ли, иначе бы он об этом мне сказал куда раньше. Так что не стоит плодить глупые надежды, ведь потом будет лишь больше боли, когда они разобьются тысячами осколков.

Да и не заслужил Алексиар такой участи, чтобы воскрешать его. Пусть покоится и не терзается всеми этими мирскими проблемами. Он заслужил покой.

— ХЕМОН, ОСТАНОВИСЬ, ПОКА НЕПОЗДНО!!! — вдруг подобно грохоту сотен пушков прогремел знакомый голос.

— О, это кажется Харольд. Не фига себе у него голос мощный, даже тут его слышно, — удивился я, а затем стряхнул с рамки последний пепел.

Эпическая картина продолжала излучать очень странный и пока что непонятный мне магический фон, однако он подождёт. Кажется пора возвращаться в сознание, хотя бы для того, чтобы посмотреть на происходящее. Харольд то всех уделал на отборочных, может он хоть усмирит Хемона? Или наоборот даст виток новой межклассовой борьбы? Хотя я всё же продолжал верить что-то вот-вот появятся учителя и растащат дерущихся учеников.

Правда если так подумать… а кто по статусу выше, вот этот вот пятый сыночек графа или учитель первых курсов? Так-то преподавательских состав очень сильно рознился как по статусу, так и по уровню силы, возрасту. Может учителя боятся лезть в подобные разборки? А то под горячую руку попадёшь и всё, конец карьеры и может быть жизни.

В любом случае, чтобы это узнать нужно возвращаться.

Глава 7

— Опомнись, Хемон! Ты переходишь все границы разумного! — снова повторил Харольд, но пока не пустил в ход свою магию.

На плаще Харольда красовалась жёлтая мантикора, что многое о нём говорило. Ведь все остальные ученики его группы являлись благородными, хоть и не имели известных каждому фамилий. И всё же остальные учащиеся жёлтой мантикоры с недовольством наблюдали за происходящим. С них тоже часто спрашивали, ведь они являлись худшими из лучших. Со смердами всё было понятно, от них никто не ожидал, а жёлтая мантикора постоянно разочаровывала, как и все другие группы этой категории.

— Сколько тебе лет, Харольд? Наверное только директор знает… — усмехнулся Хемон, отворачиваясь от побитых муравьёв. — Забавно, такой весь из себя крутой, но на деле ты же просто клоун-самоучка. Любой маг после стольких веков обучения чего-то да и добился бы. Но тебя не взяли на старшие курсы, а отправили учиться с нами. И вот ты вроде возвышаешься и сила твоя неоспорима, однако все лишь смеются за твоей спиной.

— Я пришёл не спорить с тобой. Уходи, ты сделал достаточно, — повторил Харольд, после чего переложил руку на рукоять своего меча.

— Я не прочь взять реванш, ведь чему меня и научил отец, так это закалке. Всё что нас не убивает, делает нас сильнее, — уверенно заявил Хемон, хоть и понимал, что скорее всего снова проиграет.

Но как он верно заметил, с каждым новым проигрышем Хемон будет всё лучше узнавать возможно своего главного конкурента. Да и проигрывать семейство Фаукон не боялось. Куда более страшным в их роду считалось бездействие, нерешительность и трусость.

— Ха, а всё начиналось как шалость… — где-то в задних рядах раздался и голос гигантской девы. — Хемон бы докопался до них в любом случае.

Да, всё началось из-за глупых подглядываний в бане. Правда большинство учениц школы это не задело. Ведь в этой школе магов учили не только силе магии, но и силе характера. А в культуре этой гигантской девы, в крови которой текла кровь именно гигантов, а не великанов, так и вовсе не было принято стесняться своей естественной красоты. Она и многие другие старшекурсницы также не были девственницами. Ну и сила их тоже была огромна.

И из этого всего следовало то, что подглядывания изначально были замечены из-за чего некоторые ученицы так и не пришли в баню. А те кто пришли лишь со снисхождением смотрели на молодняк, теша своё самолюбие. Ведь как эти первокурсники выкручивались, лишь бы поглазеть именно на них. Никто не был обижен, всех всё устраивало и это как уже говорилось было традицией школы.

Ущемились лишь ученики Титана, которые случайно спалили муравьёв и решили их раздавить. Причиной тому были вовсе не благородные мотивы, а лишь нежелание учиться на одном курсе с бывшими смердами.

И вот уже Хемон просчитал все видимые им варианты развития событий, дрогнули его пальцы в следующее мгновение должна была произойти неостановимая цепочка действий от обнажения оружия и последующего нападения. Напряглись и другие ученики, ведь многих здесь уже связывали клятвы семей или даже брачные узы. Как вдруг раздался самый настоящий гром в небесах и одновременно десятки молний рванули с потемневшего неба, ударяя в латунные громоотводы.

— Что здесь происходит⁈ — в громе все отчётливо услышали грозный голос директора.

И тут же напряжение спало со всех, сменившись страхом или опасением, зависело всё от возраста и магического опыта. Сам же директор вышел из главного корпуса школа, напротив которого и находился внутренний двор.

— Проклятье… — буркнул я, поднимаясь на ноги и удивляя этим Хемона, который не повернулся, но скрыть свою ментальную ауру не смог из-за стресса вызванного появлением директора.

Я тут лежал, выжидал момента, а драка накрылась. А как же реванш? Впрочем, так даже лучше. Всё же драки с дворянами сопряжены с последующим приходом наёмных убийц за твоей головой или ядом в вине. Да и ущемляться по всем параметрам детским конфликтам по ещё более детскому поводу не стоило. Резать друг другу глотки — тем более.

— Только посмотрите на себя! Вы будущее наших земель! И так себя ведёте! — осуждением был переполнен мощный голос невысокого и покрытого морщинами директора, кожа которого давно покрылась пятнами, а волосы стали редкими и густыми. — У вас мало врагов⁈ Или может нет других желаний кроме как устраивать резню внутри государства⁈ Скажи мне, Хемон, разве не твой отец посвятил жизнь защиты северных границ от внешних угроз⁈ Сколько раз он ходил до Судьбы, помогая другим имперцам⁈ И разве хоть раз он отворачивался от деревень, что были созданы меньше века назад⁈ Разве он проявлял подобное малодушие⁈

— Нет, господин директор, — опустив голову в лёгком уважительном поклоне произнёс Хемон, спесь которого вдруг куда-то исчезла.

— Конечно же нет, ведь я хорошо знал его. И знаю. Именно поэтому ты и учишься здесь. Ты будешь будущим защитником наших границ и будешь защищать тех, кого называешь смердами. А они будут кормить тебя и твоих солдат, поставлять лекарства и оружие. Поэтому начинай уже взрослеть. Ох, придётся с этой твоей проблемой повозиться, но время есть… за век-другой управимся, — последние слова директора звучали уже как ворчанье, но затем он остановился и посмотрел на Харольда, а голос снова наполнился мощью. — А ты⁈ Ты сильнейший на всём первом курсе, да и на нескольких других тоже! И как ты распорядился этой силой⁈ А мудростью, накопленной за века твоей жизни⁈ Или жизненный опыт прошёл мимо, Харольд⁈ Не нашлось никакого другого аргумента, кроме как сразу за оружие хвататься⁈ Неужели в школу ты поступил лишь для того чтобы научится ещё быстрее махать своим мечом, да убивать всех несогласных на пути⁈ Этот путь ты выберешь⁈

— Нет, господин директор.

— Нет-нет, конечно же нет, и любого кого я бы сейчас не спросил скажет лишь нет, потому что вы все лжецы. И врёте в первую очередь самим себе. Но в этом нет ничего стыдного. Все мы приходим в этот мир такими. А затем такими и остаёмся, если не хватит воли бросить вызов главному врагу, — снова голос директора стал ворчанием, а сам он поковылял к центру, чтобы своей тростью попинать тела муравьёв. — Вставайте уже, никто вас бить не будет. Смотрите какие хитрецы, поняли что победы не ждать и до последнего не дрались, сразу повалились. Из вас получились бы куда лучшие солдаты, чем из этих дворян, каждый из которых мечтает стать героем. Только вот хороший солдат это не герой… нет, это ЖИВОЙ солдат, который знает что ему по силам.

Одним за другим муравьи повставали, ведь большая часть из них уже давно либо пришла в сознании, либо после первого падения не стала вставать. Никто этого уже не стыдился, ведь Торвальд объяснил основы их положения. Ведь он был сыном рыцаря и кое-что понимал в военном деле. Поэтому никто из муравьёв уже давно не кичился своим званием лучшего мечника или стрелка в деревне, да и героем не мечтал быть. Потому что настоящие герои это не те о ком сочиняли песни, это те кто делали свою работу день изо дня, понимая что на них не падёт даже одного луча славы за всю жизнь.

Довольно депрессивная модель восприятия, но лучше пусть молодняк это узнает в школе. А то многие возомнят себя героем, уходят на войну и в порыве совершить подвиг глупо умирают, утаскивая за собой ещё и товарищей. Кому это надо? Никому.

— Смотрю я на вас всех и… грустно мне становится. Проблемный у нас первый курс, надо будет больше вам внимания уделять. И пару раз пнуть старшекурсников. Парочка как раз хотела летом явиться. Хотя и те кто учатся меньше пятнадцати лет уже могли бы многому научить товарищей. Да, Альвира? — спросил директор и посмотрел в сторону единственной женщины в крови которой текла кровь гигантов. — Стоит и прячется за кроной, не любит она молодняк, хотя сама явилась к нам ещё рост её и полутора метров не был. Ха-ха-ха… ладно-ладно, не красней. Всему своё время, как накопишь кучу опыта, так сама захочешь им с кем-то поделиться.

Альвира в свою очередь отмахнулась и закатила глаза, но никуда не ушла. Директор редко появлялся в школе и не мог много времени уделять ученикам. Поэтому подобные встречи все цели, а учеников вокруг становилось всё больше. В любой момент он мог показать какое-нибудь редко заклинание, поделиться купленным в столице свитком, на который большинство никогда денег не накопит или просто словом решить проблему чьей-то всей жизни. Ведь что такое чья-то жизнь… это двадцать, сорок, может быть век… сущее мгновение для того, кто обладая сильным магическим даром смог увидеть в отражении морщины. И ведь сила директора была действительно огромна.

— Я хочу задать вам вопрос. Вы ведь все слышали про Империю? Да-да, конечно все слышали, — усмехнулся директор, почёсывая свою бороду. — Но знаете ли вы что такое Империя?

Вопрос был настолько простым, что ввёл всех в ступор. Даже самый тёмный свинопас слышал множество историй о Империи и вроде же… знал что такое Империя, разве не так? Вот все эти земли на картах, которые висят чуть ли не везде. Все вместе они были Империей, а теперь это Раздробленная Империя. Вопрос очевидно был с подвохом, но один первокурсник с Титана этого не понял и поэтому поспешил ответить:

— Это форма государственного устройства. Во главе стоит монарх, сам строй опирается на военное сословие. Имеются колонии, на территории как правило проживают многие виды смертных, а сама империя зачастую имеет множество территориальных претензий и амбиций.

— Ну хоть внаглую определение цитировать не стал, — усмехнулся директор. — Нет, ты конечно прав, но вопрос был не в этом. Мне нужно определение Империи. Поставлю вопрос иначе, что определяет Империю?

— Конечно же Бессмертный Император! — тут же воскликнул один из дворян и озвучил мнение многих. — Благодаря ему наша Империя процветала и…

— Не продолжай, просто вспомни, что и до Бессмертного Императора были другие императоры. Твой ответ либо некорректно сформулирован, либо твоя мысль изначально была не до конца продуманной.

Затем другие ученики одним за другим начали делиться мыслями:

— Хм… я нисколько не принижаю заслуги Бессмертного Императора и прошлых правителей, однако они правили державой не в одиночку. Они всегда опирались на мудрых советников, чей вклад в разные эпохи и эры оценивается даже выше самих императоров. Мне кажется нашу Империю определяли сильные личности, что стояли во главе государства.

— Ещё.

— Армия и флот. Прошлые эры были тяжелы. Монстры были сильнее, а когда-то ещё и древние драконы являлись вовсе не мифом. И нас защищали храбрые воины, а их предки когда-то и завоевали земли у прошлых владельцев. Без солдат мы были бы уничтожены множеством врагом. Нет армии и флота, нет Империи.

— Хорошая мысль, но посмотри сколько сильных армий и флотов в мире. А сколько империй? А сколько королей погибли, пытаясь объединить империю снова? Может всё же дело в чём-то другом?

— Дворянство. Благодаря дворянству развивается экономика, промышленность и наука. Мы грамотно управляем средствами и…

— И дерётесь за власть. Да-да, ещё варианты?

— Развитие. Мы всегда шли вперёд, развиваясь по всем направлениям.

— Во-первых не по всем, а во-вторых движение вперёд относительно. Вперёд можно идти и на смерть.

— Сила, — вдруг произнёс Харольд. — Развитие это лишь следствие сила. А сила следствие принципа. Принцип закаляет характер, характер создаёт цель, цель заставляет развиваться и быть сильнее. Так может амбиции?

— Я дам тебе почитать книгу про одного из прошлых императоров. Там очень хорошо рассказано про то, куда нас способны привести амбиции.

— Тогда… — слово вдруг взял и Вернон. — Если амбиции не всегда верны, то может быть Империю объединяли сильные личности, чей характер и принципы были чисты и не запятнаны, но которые также были готовы проявить жёсткость, дабы победить внешние угрозы, что в свою очередь было толчком развития уже всего остального?

— Удивительно хорошая попытка объединить все мысли воедино. Вернон, ты молодец, что умеешь слушать. Однако я ни разу не сказал, что кто-то из говорящих был близок к правильному ответу. Возможно ты только что взял только лишь чужие ошибки. Но ничего, я начал мыслить критически лишь на восемьдесят третьем году жизни. А ты научишься этому куда раньше, — добродушно заметил директор, после чего оглядел всех остальных. — Ну что? Никто не хочет ещё что-то сказать? Боитесь ошибиться? Ну бойтесь дальше, но помните, тот кто не ошибается, тот ничего не делает. Алексиар, мне кажется, что судя по твоему лицу тебе есть что сказать?

— Я знаю правильный ответ.

— Так почему не хочешь о нём заявить?

— Зачем? Мне не нужно ваше подтверждение, господин директор. А даже если вы окажитесь не согласным, то это тоже ничего не изменит. Я полностью уверен в своём знании.

— А правильный ответ был озвучен до этого?

— Нет. Все каким-то образом упустили самое главное. Наверное это из-за того, что боль из-за поражения империи ещё слишком сильна в них. А это заставляет искать виновных, что уводит все размышления в сторону.

— Ты прав, Алексиар. И хоть я презираю и ненавижу Эрзенхара Флориана за содеянное, но… я слышу его голос в твоих словах.

— Этого не может быть, господин директор.

— Почему? — прищурившись спросил директор, который казалось видел меня на сквозь и читал мои мысли, как и ответ он уже знал.

— Потому что Алексиар Флориан, бастард рода Флорианов умер. Ещё в Гроулоне, — честно заявил я, понимая что соврать всё равно не получится, хотя в любом случае все услышавшие мои слова сейчас думали лишь о скрытом смысле и сложной метафоре.

— Вот как… что же… это интересная информация, но ты не врёшь. И честность показывает с тебя с лучшей стороны. И я не буду с тобой спорить, не буду подтверждать твоих слов, просто попрошу… можешь озвучить свою мысль?

— Да, могу, — легко ответил я. — Всё просто и элементарно. Империя — это народ. Народ определяет Империю и наверное любое государство в принципе. От народа зависит всё от прорыва в науках и до характера императора на троне. Если народ труслив, то в час нужды не будет солдата, который будет стоять насмерть. Если народ не стремится к звёздам, то не будет и учёных, которые совершат очередной прорыв. Если не будет народа, то не будет ни промышленности, ни экономики… Если воспитывать из народа рабов или потребыдло, то и никакого величия тоже не будет… В центре всего стоит народ, который является определением внешнего облика государства.

— Да, всё верно, Алексиар. Однако ты мыслишь в контексте государства. Народ действительно важен, но что определяло именно нашу Империю, с большой буквы. Это связано с народом. Можешь ответить?

— Единство. Любая империя состоит из множества народов. Если не будет единства, то… не будет и империи. Будет куча разных королевств.

— И почему тогда никто до сих пор не восстановил Империю?

— Ну… — я горько усмехнулся и оглядел всех учеников. — Потому что большинство этого не понимает. Все винят друг друга в развале, ссорятся и тыкают пальцами. Боль даже спустя тысячи лет ещё слишком сильна и она заставляет искать виновных. Но хоть я ещё не очень хорошо знаю историю, но… как прочитал я в одной из книг. Империя, поверженная внешним врагом, возродится, но, раздираемая изнутри, сгинет. Навеки. Навеки слово громкое, но в чём я уверен, так это в том, что пока не начнутся решаться проблемы приведшие к развалу империи, то ни о каком возрождении думать не стоит. А как вы, господин директор, заметили, то слушать тут умеет только Вернон. Все остальные видят друг в друге дворян, смердов, гигантов, эльфов, орков… да кого-то угодно, но только не своих братьев и сестёр. И не важно насколько сильна будет армия и флот, каким великим будет император и какой могучей будет экономика… во всём этом нет никакого смысла, пока столицу Раздробленной Империи защищают эльфы. Защищают от множества потомков тех, кто когда-то разграбил земли своего народа и продолжает воевать друг с другом.

— Верно, Алексиар. Всё верно. Запомните эти слова, друзья. Ведь вы и есть этот самый народ. Моё поколение вас подвело, но если вы будете учиться на наших ошибках, то возможно когда-нибудь грёзы о возрождении империи станут явью. Хотя пока предлагаю вам просто унять злость и перестать ссорится из-за межвидовых и межклассовых проблем. Учитесь слушать друг друга, учитесь договариваться, учитесь приходить к компромиссу. Ведь наша Империя развивалась и росла лишь тогда, когда народ был един. На этом всё. Идите спать, а то уже стемнело.

Глава 8

— Ничего не понимаю, — тяжко вздохнул я и отрешенно отложил перьевую ручку.

Кто мог подумать что в магической школе вместо весёлых приключений, тайных комнат и катания на грифонах будет… учёба. Настоящая, рутинная, нудна, но без которой всё бы накрылось медным тазом. Ну и да, несмотря на все «индивидуальные» подходы к обучению магов по факту магическая школа существовала с одной целью. С целью создания рабочих кадров. Поэтому большинство магов, и в частности магов с таких групп как Муравей, готовили не к становлению рыцарями, а к алхимическим лабораториям, где прямо как на заводе будешь хреначить свою смену, чтобы снимать квартирку, копить на обучение ребёночка и радоваться, что ты хотя бы в говне как свинопасы не возишься и вообще даже повыше, чем средний класс в твоём королевстве.

И наверное математика тоже должна была к этому подготовить. К смирению. В любом случае учиться мне было тяжко. Мало того что сам не гений, так ещё и… какая учёба? В моём-то возрасте? Я чувствовал себя словно не в своей тарелке. Но справедливости ради замечу, я всё равно приходил на уроки по расписанию и без учителя грыз гранит науки вместе с другими. А вот большинство нашей группы уже давно забило и либо работала в городе подмастерьями, либо бездельничала.

— Нахрена мы учимся решать эти уравнения с высшими степенями? — вслух пожаловался я, пытаясь переключиться на другую волну и дать мозгу отдохнуть. — Разве это магия? Мы же в магической школе.