Оперативная карта

— Ен в одно место к вечеру ездиит.

— Покажешь где?

— Хоть сей минут!

Шишмарев пошел обратно, а Слава безразлично и как бы от нечего делать тоже поплелся за встревоженным Шишмаревым.

Командира полка явно встревожил донос Кудашкина. Неужели Шишмарев придает столь большое значение появлению Быстрова? На самом деле Быстров был частностью, Шишмарева тревожили полученные депеши.

— Гарбуза!

Гарбуза уже ел глазами начальство.

— Видел мужика у крыльца?

— Отогнать?

— Пойдешь с ним, покажет место, найдешь охотников — и вечером в секрет. Приведешь друзей, которые там встречаются. Понятно?

— Так точно.

Шишмарев вернулся в зал, сел за стол, рядом Слава, тоже сел, подпер голову руками, уставился восторженными глазами на Шишмарева.

— Тебе чего, Славик?

— Обещали поучить из револьвера.

— Сегодня не могу, некогда. Поручик! Собрать в шестнадцать ноль-ноль командиров батальонов и рот. А ты побегай пока.

— Лучше я порисую.

Шишмарев настоящий кадровый офицер, любит, когда все предусмотрено и сверху и снизу, если его сочли нужным предупредить, он, в свою очередь, тоже считает нужным предупредить офицеров — с открытыми глазами воевать легче.

— Тебе чего, Слава?

— Бумаги.

— Я давал вчера.

— Порвал…

Шишмареву приятно присутствие мальчика, он чуть моложе его сына и нежнее, нежный мальчик, очень интеллигентный, куда только судьба не забрасывает теперь интеллигентных мальчиков, вместо того чтобы учиться в нормальной гимназии, ходит здесь в какую-то вторую ступень. Голод, конечно, разруха, куда они не загонят…

— Ты что там пишешь?

— Стихи.

— Покажи-ка. «Осенний лес роняет листья»… А что рифмуешь с листьями?

— Не получается. Я переменю…

— Покажи-ка… «Осенний лес листву роняет»… Ну, брат, на «роняет» уже легко!

«Отвяжись ты со своими рифмами, — думает Слава. — Займись делами». В общем этот Шишмарев довольно симпатичный, и добрый, и образованный… Но в нем нет той силы, которая движет Быстровым. И, между прочим, Славой. Слава ощущает в себе ту же силу, что и в Быстрове. Сила времени… Этого он себе не говорит, лишь смутно ощущает. Шишмарева легко убить, кажется Славе, а Быстрова невозможно. Не потому, что Быстров какой-то особенный человек, а потому, что наделен он этой особой силой.

— Что, получается? «Роняет листья лес осенний, замолкло пенье на полях, и только слышен в отдалены!»… Пиши, пиши, поэтом будешь!

Славе решительно не до стихов. У него сердце замирает. Хорошо, что Шишмарев его не опасается. Послал Гарбузу в секрет! Тот рад выслужиться. Холуй! Под вечер Степан Кузьмич появится на условном месте… А Слава не появится, потому что предупрежден, потому что за кустами в секрете Гарбуза! Быстрова схватят, а может, и убьют, если вздумает сопротивляться. А он обязательно будет сопротивляться. Не такой он человек, чтоб сдаться врагу… Но ведь Быстров нужен. Очень нужен! Много ли от Славы пользы. Вот даже сейчас он не знает, как поступить. И себя жалко и Быстрова. «Но ведь я РЕВОЛЮЦИОНЕР! И Степан Кузьмич! А ведь революционеры…»

Шишмарев и Ряжский выходят. Один Астров тюкает на машинке. Победитель! Тоже собирается въехать в Москву на белом коне и волочит с собой разбитый «ремингтон». Что заставляет его находиться в деникинской армии? Был писарь и будет писарем. Всего на свете боится, а больше всего Шишмарева. Эх ты, Астров, Астров! «Осени мертвой цветы запоздалые». Его и завтракать-то всегда забывают позвать!

Слава неторопливо выходит из комнаты, бежит на кухню к Нюрке.

— Писарь завтракал?

— А кто его знает.

— Полковник велел накормить.

— Так чо не идет?

Слава возвращается.

— Астров, вас завтракать зовут.

— А если кто придет?

— Я позову…

Астрову хочется есть, но он боится оставить канцелярию. Слава клянется, что ни на секунду не покинет комнату, и писарь уходит.

Теперь Слава один. Где депеша? Где полевая сумка? Депеша в полевой сумке, в планшете, а планшет командир полка унес с собой. Приказы… Что значат отпечатанные Астровым приказы в сравнении с приказом, только что полученным из дивизии! Слава уже вошел во вкус своей новой деятельности. На всякий случай берет по одному экземпляру всех приказов, выкручивает из машинки закладку и в целях маскировки изымает лист бумаги, и лист копирки, пусть Астров думает, что заложил не шесть, а пять экземпляров. Еще раз беглый осмотр стола…

Астров успевает вернуться раньше командира полка. На губах у него крошки картофеля.

— Никто не заходил?

— Кроме одного красного шпиона, никого.

— Вам все шуточки…

Видя доброе отношение командира полка к мальчику, он не осмеливается обращаться к нему на «ты».

Шишмарев возвращается со свитой, настроение у всех повышенное, должно быть, достали овес.

— А теперь у меня совещание, — обращается Шишмарев к мальчику. — Ты хоть не мешаешь, а не полагается.

— Пойду читать, — обиженно отвечает тот и тут же исчезает.

— Хороший мальчишка, — слышит он вслед.

Он уже у себя, в соседней комнате, на маминой кровати, с книгой в руке, прильнул ухом к стенке.

Он слышит, как собираются офицеры. Здороваются. Шишмарев молчит, и все молчат. Дожидаются.

— Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие… — Так или почти так. — Из штаба дивизии получено оперативное указание. Если командование армии примет решение отойти, ни в коем случае не стремиться к линии железной дороги, двигаться на Малоархангельск и дальше полевыми дорогами…

Слышно не очень ясно, Слава сам составляет фразы из отдельных слов.

— Простите, — перебивает кто-то из офицеров. — Я не понимаю: мы наступаем или отступаем?

— Пока наступаем, но… есть опасение, что наступление может захлебнуться. Не думаю, что имеется в виду общее отступление. Тактический маневр, с глубоким отходом от Орла, Курска.

— И даже Курска?!

— Попрошу к карте. Пока что идем вперед. Но если не удастся взять или обойти Тулу… Прошу проследить путь. Это оперативная карта. Прошу точно придерживаться…

Слава не очень-то хорошо разбирается, о чем идет речь, деникинцы наступают, о каком движении на Малоархангельск — непонятно…

9

Еще рано, еще рано за реку, но Слава уже собирается, страшновато, а собирается…

Вот дом Заузольниковых, у них квартирует Шишмарев, вот исполком, вот огород, почтмейстерская капуста, зеленые шары благоденствия, почта — и аллея. Сколько пар бродило по этой аллее! Направо Семичастная, а налево, налево долг, секрет, обман, слава и страх!

Куда Кудашкин приведет Гарбузу, известно, но вот откуда придет Быстров… Он всегда появляется неожиданно, и в этом прелесть приключения. Вчера прелесть, а сегодня смерть. Задача непосильная для ума Славы. Быстров явится на свидание как ни в чем не бывало — и Гарбуза тут как тут! Слава тоже должен явиться… С Быстровым надо обязательно повидаться, и в то же время нельзя, чтобы он появился на условленном месте. Задача: предупредить, увидеться и не попасться. Сколько прочитано книг, и ни в одной подходящего рецепта!

Все, казалось бы, просто: на определенном месте и в определенное время должны встретиться двое…

Кудашкин, случайно увидев на опушке Быстрова, сообразил, что тот появился неспроста, и донес, а Шишмарев поручил дело одному из своих приближенных…

Как быть? Местонахождение Быстрова неизвестно. Наблюдение за условленным местом установят заранее. Пойти раньше? Сразу вызовет подозрения, в лучшем случае его прогонят, а то и заберут. Не пойти — заберут Быстрова. Пойти в условленное время — заберут обоих. Пожертвовать собой, криком предупредить Быстрова… Но ведь Быстров является не минута в минуту и то с одной, то с другой стороны. Орать в пустоту? Выдашь себя, и неизвестно, предупредишь ли Быстрова. Предупредить надо заранее и так, чтобы деникинцы не могли предотвратить предупреждения. Голова раскалывается от предположений. Как быть? Как быть?..

Может быть, костер… Разжечь костер, и такой, чтоб не загасить, и так, чтоб не навлечь подозрений… Костер… костер! Вот когда пригодилась читанная-перечитанная приключенческая литература!

Прежде всего Петя, младший брат, у Пети качество, которое никогда не подведет: Петя любит Славу. Просто любит. Значит, не предаст. Тех, кого любят, не предают. И Кольку можно. Колька хитрый и до того ненавидит всех богатых, что просто страшно, ненавидит всех, кто защищает это богатство. Колька подходит. Кроме того, он дружит с Петей. И кто-то еще… Андрей! Он подойдет — Андрей Терешкин. Андрей тоже смышленый…

Сложно все придумать, а иначе нельзя, и перепутать нельзя. Сперва Федосей, работник Астахова. Федосею Слава украдет табак, они друзья, Федосей уважает Славу за то, что тот грамотный, а держится с Федосеем на равной ноге.

Федосей чистит коровник. Лопатой шлепает навоз на носилки и волоком тащит за ворота, подводы на четыре уже навалил, поедет на хутор и заодно прихватит навоз.

— Федос Федосыч…

Уж ежели не просто Федос, а Федосыч, значит, Славе что-то нужно.

— Чаво тебе?

— Табак весь скурил?

Федосей поднимает голову.

— Выкладай, выкладай, чаво тебе?

— Ключ от мазута у тебя? Набери два ведра, Федосыч, а я тебе, честное слово, связку табаку украду.

— Мазут-то на что?

— Обещал отцу Валерию, он книги дает, а я мазут обещал.

— Отцу Валерию? — Федосей воплощение сарказма.

— Ну, Федосыч…

Уломать Федосея не такой уж большой труд, Федосей набирает два ведра, ставит их за амбаром позади пасеки.

— Не видел и не слышал, попадешься Павел Федорычу, отпирайся сам…

— Спасибо, спасибо! Табак за мной…

С Петей и Колей более сложные переговоры.

— Петь, а Петь, отнесите ведра с мазутом. Но так, чтоб никто не видел. Будто Павел Федорович послал. Сперва огородами до Тарховых, оттуда через парк к Андрею Модестовичу, оттуда к запруде через речку и оставьте в кустах.

— Что ты надумал?

— Так нужно…

Упросить брата и его приятеля труднее, чем сговориться с Федосеем, тот проще, а эти хотят что-то знать. Приходится намекнуть: работники исполкома, мол, те, что скрываются по деревням, сегодня ночью, возможно, вывезут из народного дома все имущество… Вот и нужен мазут, скрыть следы.

Верится не вполне, но мальчики принимают объяснение.

С этой минуты Слава чувствует себя настоящим вожаком.

— Возьми веревку, — приказывает он Андрею.

— Веревку-то зачем? — пугается тот. — Нету, у нас веревки.

— По воду ходите?

— Мать голову оторвет…

— Обратно принесешь.

Слава велит Андрею намотать веревку на себя под пиджак.

— Я выйду, а через пять минут — ты.

Часов у них нет, а время идет, и вечер уже не за горами, надо спешить.