Москва(-90) (Великий князь в СССР - 2)

Попаданец тоже по этому поводу думал. И решил, что позволит Хозяину проявить инициативу. Ведь среди дипломатов насквозь сталинистов не было, так же как и имеющих хотя бы доверия. А дипломаты нужны, как без них. В любой сфере нужны профессионалы, и дипломатия не является исключением.

- Товарищ Сталин! - с озабоченным выражением лица заговорил попаданец, - среди дипломатов, к сожалению, отсутствуют твердые большевики. Пришлось просто опираться на их профессионализм, но не на прочную идейность.

Тут современник XXI века Сергей Логинович никак не обманывал. Дипломат сталинской школы в конечном итоге появился. Очень твердый дипломат – В.М. Молотов. Но, к сожалению, уже к началу Великой Отечественной войны. Точнее, он, как дипломат, растет прямо сейчас. На два года раньше, чем в прошлую реальность – в 1937 году – стал наркомом НКИД. А сейчас это партийный и государственный администратор. Хотя ведь он возьмет с собой новых людей вместо репрессированных дипломатов? Они пусть и не могут пока квалифицировано работать, так хотя бы прикроют перед Хозяином.

Вот так, например, был один товарищ родом из НКВД, в прошлой реальности участвовал в буквально разгроме центрального аппарата НВИД, потом ненадолго, буквально на год с копейками, до войны, был послом СССР в Германии. Затем после начала военных действий, интернирован и вернулся в НКВД, где и был «благополучно» расстрелян в 1953 году в ходе «дела Берии».

Интересно, а сейчас можно этого В.Г. Деканозова, у которого, как и у любого ответственного работника НКВД печати негде вставить, взять, тем не менее, со своей целью? Ведь значение он будет небольшое – встанет, как и в иной реальности, послом СССР в Германии, только не в 1940, а в 1937 году? Помощи от него будет немного, зато прикроет от Хозяина в Кремле. Тот, наверняка, не будет против.

- Товарищ Сталин, я слышал в НКИД проводятся надежные люди, например, Деканозов? - уточнил в итоге размышлений Сергей Логинович.

- Да?! - несколько удивился Вождь, - а вы откуда знаете?

«Оп-па, болтанул, я не должен это знать, - чертыхнулся попаданец, - придется выкручиваться, но так, чтобы Хозяин ничего еще сверх этого не заподозрил».

- В НКВД приходил, товарищ Сталин, - невозмутимо сказал великий князь Сергей Александрович, - там мне сообщили, что товарищ Деканозов уходит в другой наркомат. Ну я подумал, коль все говорят про НКИД, то, возможно, туда.

- Совершенно правильно, товарищ Романов, - успокоился Хозяин, улыбаясь в усы, - в НКИД, в Германию, сразу полномочным послом.

«О-о, как интересно, как я попал в него! - обрадовался Сергей, - это как раз тот случай, когда пассивность лучше активности».

Правда, много добиться у И.В. Сталина не удалось, тот лишь сказал, что посоветуется у В.М. Молотовым на счет Деканозова. Но ведь не отказался же, это самое главное, а дальше Молотов вряд ли откажется.

А вот сам попаданец после этого попал на очень тонкий и скользкий лед. Дело в том, что советником из дипломатов по Антанте и ее сателлитов им был предназначен бывший нарком НКИД. Тот самый, кого настоятельно ругал Молотов и кем очень был недоволен сам И.В. Сталин!

Но что теперь делать. Сергей Александрович понимал, что для Запала, кроме Германии, никого лучшего не найти. И что если хочешь нормально разговаривать с западными политиками, то первым шагом надо будет назначать Литвинова. Со стороны же кремлевского Хозяина надо понимать, что Литвиновым он недоволен, но врагом его не видит. Слишком много человеческого сохранилось между двумя революционерами до 1917 года, и И.В. Сталин совсем не опасался старого большевика на сегодняшний момент. Ведь в прошлой реальности Хозяин его не расстрелял и даже не репрессировал, скажем, не отправил в ссылку в провинцию. А ведь очень даже мог! Одно мешало быть попаданцу твердым и по фигу футуристическим. Реальность-то была другая и события здесь оказались не так, пусть вначале немного, но потом все больше и больше. И Сергей Логинович даже знал, кто лихорадит эту действительность. Он сам, новоявленный, тьфу, господь бог!

Но все же сказал, пусть и более неуверенно и слабо:

- Товарищ Сталин, по странам Антанты и их сателлитам я бы посоветовал назначить Максима Максимовича Литвинова.

И даже глаз один закрыл на счастье, что бы Хозяин не рассвирепел и не закричал с последующим учением в Лубянке.

И.В. Сталин, надо сказать, всю пантомиму эту у великого князя легко прочитал и она его очень рассмешила. Просто до слез. Он вытер слезы с лица носовым платком, потом спросил у Сергея Александровича, чем тот руководствуется, когда определяется такой кандидатурой.

На это попаданец ответил легко и как бы даже непринужденно:

- Товарищ Литвинов пользуется большим авторитетом на Западе и, чтобы сразу же сделать атмосферу доброжелательной, надо выдвинуть его на первый план.

Вождь на такой спич… чихнул и ничего не ответил. То есть ни возражал, но и не одобрял. Явно колеблется и попаданец поспешил добавить:

- К сожалению, товарищ Литвинов наряду с положительными сторонами имеет и некоторые отрицательные: - он слишком мягок и излишне англофил. Поэтому, товарищ Сталин, я предлагаю, к дипломату прикрепить кремневому комиссару – товарища Мехлиса!

На этот раз И.В. Сталин не просто рассмеялся, он захохотал, нагнулся к Сергею Александровича и тыча в него пальцем, говорил, не выговаривая:

- Ты… ты… ха-ха-ха! Ох-хо-хо!

Наконец досмеялся и уже спокойно сказал:

- Ну вы, товарищ Романов, и шутник, давно я так не смеялся. Однако, как вы прекрасно их определили. По одному они каждый имеет выпуклые отрицательные стороны, а вот вместе будут хорошей парой.

Впрочем, он и здесь решил сказать свое слово:

- Только надо предупредить товарища Мехлиса, чтобы он не пытался свои комиссарские обязанности трактовать излишне широко и не подменять товарища Литвинова.

Здесь попаданец почти не рисковал. И.В. Сталин иной реальности не раз во время Великой Отечественной войны ругал его за такое поведение и, в конце концов, снял его с начальника ГлавПУРа КА, куда он, кстати, назначит только в декабре 1937 года. Сергей Логинович прекрасно понимал, что и на нем много крови, пусть он и сам людей не расстреливал, но под суд отдавал в Красной Армии пачками. Но ведь детей они крестить не будут, а рамки Лев Захарович видеть умеет, особенно если их будет ставить Вождь.

Между тем И.В. Сталин, все еще посмеиваясь приказал Поскребышеву позвонить и найти Мехлиса в редакции «Правды». Секретарь Хозяина выполнил его задание быстро, на чем и держался. Скоро сталинский телефон зазвонил. На трубке, видимо был Мехлис.

И.В. Сталин с ним немного объявил, а потом объявил ему шокирующую новость: вскоре ему ехать заграницу в Европу в составе дипломатической делегации. Впрочем, это другим было бы шокирующее, голос Мехлиса, звучный, но спокойный ничуть не изменился.

Созвонились, поговорили. Затем Хозяин положил трубку, и, глядя на великого князя, сказал:

- У меня все, товарищ Романов. Есть ли у вас еще какие-то вопросы?

Слова Хозяина означали вежливое прощание. Сергей Александрович с его женой Аленой довольно-таки облегченно сказали до свидания и вышли из кабинета.

Глава 6

Сергей Александрович, честно говоря, думал, что после слов Вождя все закрутится – завертится, но нет. Скоро ведь только кошки котятся, а все остальное имеет тенденцию к медленным темпам. Тем более в Западе идут свои собственные события, местным политикам плевать, что какие-то русские хотят к ним присоединиться.

В общем, практически месяц великий князь работал, так сказать, по своему профилю. Сначала его с имеющими сотрудницами прикрепили к мероприятиям, осуществляющим по его же плану. Ох и материл же он себя мысленно за этот бюрократический документ. Сделал так вот легкомысленно, ан нет, СССР ХХ века – это вам не бесшабашная демократическая Россия XXI столетия. Здесь все добротно прикреплено и смастерено, здесь существует добротныйчиновничий аппарат, всегда работающий по плану, в том числе и по этому плану, нафантазируемого вами, товарищ великий князь Сергей Александрович, как это ни странно, для кое-кого страшно не звучало. А для самых ленивых или тупых существовала в 1920-х РКИ, которая потом поэтапно трансформировалась в министерство Госконтроля.

И далеко не надо было ходить – будущий нарком (министр) будущего Госконтроля (сама структура еще не существовала) был уже при Комитете. Л.З. Мехлис, прошу любить и жаловать. Место его работы пока не существовало, но характер – колючий, методичный и донельзя рабочий, – к сожалению, уже наличествовал. И, более того, Мехлис – один из высокопоставленных клевретов И.В. Сталина – мог все: жестко проработать, приказать, наконец, просто донести.

Ему в помощь (а может, наоборот, в помощь ему) был поставлен в Комитет на высокий пост заместителя председателя М.М. Литвинов. Когда попаданец завизировал у Вождя эту фамилию, он и не думал, что тот окажется в его Всеславянском Комитете. Все же историческая личность, нарком иностранных дел, преемник другой легендарной личности Г.В. Чичерина, и тут попадает в несуществующую в прошлой реальности структуру управления!

Уже потом, когда эмоции немного утихнут, попаданец потихоньку начал понимать, что это в другой, до слез родной реальности Всеславянский Комитет был инородным административным органом. В этой же реальности, достраиваемой силами самого попаданца, Комитет оказался вполне родным, а исторические личности, ничуть не колеблясь, занимали свои, положенные им кабинеты.

- Не сомневайтесь, товарищ великий князь Сергей Александрович, - серьезно говорил М.М. Литвинов и только глаза у него смеялись от несуразной, в общем-то, для большевиков ситуации, - я, честно говоря, боялся, что буду падать с поста наркома НКИД до самого конца, хоть до каторги в Вилюе, хоть вообще до расстрельной площадки. НКИД – это не НКВД, здесь каждого первого наркома не расстреливают. Но мне бы сделали исключение, очень уж зол был на меня Хозяин.

«С таким-то языком и с такой-то беспечностью как вы только, Максим Максимович, и уцелели в это страшное время. Или только оно для жителей XXI века страшное и ужасное, а для современников так ничего, рабочая обстановка», - подумал попаданец. Для бывшего же сталинского наркома, плавающего среди репрессий и доносительства, он только предостерегающе показал на свое ухо, – мол, здесь подслушивают, и показал крест на своем же языке, имея в виду, что надо молчать. Всем собеседникам, естественно, а как еще иначе.

А так во Всеславянском Комитете его председатель почувствовал небывалую плотность:

- по дипломатическим вопросам и по международной обстановке заместителем был М.М. Литвинов;

- по общеполитическим (а также культурным, литературным и проч.) вопросам заместителем с приставкой первый стал Л.З. Мехлис;

- по административно-хозяйственной части (и по секретной сфере, это не афишировалось, но все, кто должен был знать – знали) заместителем являлся Г.Н. Королев;

- еще одним ответственным чиновником с приставкой заместитель по финансовой части оказался старший бухгалтер с такой впечатляющей фамилией Мойша Абрамович Шнеерзон.

Приставка эта у него была не случайно, это означало, что данный чиновник замыкал на себе все финансовые вопросы в рамках Комитета. И никто другой, даже другой еврей с наименованием первый, не осмеливался бы лезть. Председатель, разумеется, в это список не входил, но он и не собирался пачкаться с деньгами. Единственно, что он посоветовал, читай, приказал, сменить еврейское имя на русский псевдоним. Все так делают и главный бухгалтер Комитета не должен быть исключением. Сказано – сделано, и Мойша Абрамович Шнеерзон волшебным образом превратился в Михаила Александровича Шинельникова. Правда, сугубо еврейскую физиономию и такой же специфический говор изменить было невозможно, но ведь их и не засовывали в каждую официальную бумагу. Шинельников только подписывался русской фамилией. Зато финансовая база Комитета с этого момента стала обязательно прочной, не подкопаешься.

Ну и председатетелем всей этой ботяги, как его сугубо про себя, узнает И.В. Сталин, беды не оберешься, называл организацию попаданец, был, как уже неоднократно отмечалось, великий князь Сергей Александрович. Секретарь Комитета – великая княгиня Мария Федоровна Романова, в девичестве Алена Михайловна Кормилицына.

Подписывая этот приказ, председатель сей организации, во-первых, даже не предполагал расширять сферу полномочий жены, простодушно думая, что секретарь председателя Комитета и секретарь самого Комитета одно и то же. Во-вторых, он, надо сказать, очень боялся, резко негативную реакцию бывшего сержанта госбезопасности и настоящей советской женщины.

Как к этому можно относится? Все-таки мужчины, извините за выражение, пусть даже являются попаданцами и членами ВКП (б), но остаются простаками и лохами, которых любая женщина обделает в два счета.

Во-вторых (начнем с этого), его жена, и не думая ворчать и ерепенится, в ближайшие же дни сделала копию с приказа и проштемпелевала всевозможными печатями. Сергей Александрович только заверил эту официальную бумаженцию. После этого вскоре Мария Федоровна сделала и гордо показала серпастый и молокастый паспорт с дикой строкой «гражданка СССР – великая княгиня Мария Федоровна Романова». Все, вопрос был снят, как в советском ЗАГСе, так и по голове наивного попаданца Сергея Логиновича.

Во-первых, ему быстро показали (своя же любимая и самая родная женщина показала), что объективная реальность легко изменяется субъективными мероприятиями женщины, если ей это не мешает. Он даже начал ворчать, что этот чинуша (мифический великий князь Сергей Александрович, которого нигде не видно, но который везде оставляет свои письменные запреты и приказы) ему уже надоел. Жена его, секретарь Комитета, только красиво и молча болтала ресничками. Ведь оба знали, о ком идет речь и оба не хотели менять порядки.

Но, в общем-то, быт и повседневная работа в особняке Комитета ему стали нравится. Снизу его подпирал мощный слой, скажем так языком будущего XXI века, руководящих менеджеров, сверху прикрывало высокое звание великого князя и, в конечно итоге, покровительство самого Могучего и Ужасного Вождя И.В. Сталина.

В конце концов, чиновники, а через него и все советское общество привыкли, что есть в СССР советский граф А.Н. Толстый, великолепный писатель, который хвалит сам Мудрый и Гениальный Вождь и Учитель И.В. Сталин. Значит, вполне может быть и советский великий князь Романов. Раньше они были сатрапами и угнетателями, сегодня представитель это семьи обычный ответственный советский работник.

И ничего, что, в принципе, положение великих князей за некоторым исключением не изменилось. Форма стала другая и людям этого хватало. Благо ведь они сами (которые старые) генетически привыкли, что им должен пествовать и руководить помазанник божий в короне и в регалиях. А те, кто помоложе, пусть и славословили советский строй и современные институты, но в немалой степени видели, как объективную реальность, прежнюю императорскую семью.

Разумеется, была и враждебная сторона общества, но, к удивлению попаданца, его немалая часть. Все-таки, «Большой Террор» ударил как раз по идейным. Это, наверное, потому, что, - полагал Сергей Логинович, - они составляли немалую часть новых привилегированных слоев, а именно по ним и ударили репрессии. Итого по трем частям советского общества – т.н. правые, левые и неопределившийся, самыми ослабленными оказались левые, а остальные, пообчесанные внешне, так и остались царскими обывателями. Они спокойно приняли и режим личной власти И.В. Сталина, переформировавшийся сначала в партийную диктатуру, а потом уже и в обычную беспартийную. В этом ряду великий князь здесь оказался как привычный консолидированный патрон в советскую обойму.

В этом Сергей Александрович убедился, когда был сначала на собрании советских писателей, потом на открытом парадном собрании, посвященном 20-летии Великой Отечественной Социалистической Революции, и, наконец, ха-ха, в православной часовни, открытой в закрытом порядке в главном особняке Комитета.

На собрание советских писателей великий князь поначалу не хотел приходить. Достаточно было, что мероприятие это проводил Всеславянский Комитет, и даже председатель являлся первый заместитель Л.З. Мехлис. Однако пунктуальная секретарь М.Ф. Романова указала своему начальству, а также по совместительству мужу, что мероприятие это проходит по первой графе, и даже Вождь, если и не явится, то обязательно посмотрит на итоговые отчеты в периодической печати, в первую очередь в «Правде». (Л.З. Мехлис был в ту пору ее главным редактором). И он, по крайней мере, будет удивлен и даже разозлен такой безалаберностью великого князя.

Разговор был в парадном кабинете, практически на 100% прослушиваемом, и возражать жене было нельзя, если ты хотел сохранить добрые отношения с И.В. Сталиным. Он только показал глазами, мол, ночью он будет беспощадным к некоторым подчиненным. И пошел, конечно, а куда он еще денется? Секретарь его, как девчонка, похихикивая, пошла следом. Должность такая же!

Но собрание даже оказалось интереснее, чем он думал. Частично, конечно, из-за присутствия самого великого князя, но не только. Ему тоже было любопытно увидеть и услышать таких писателей, как В. Вишневский, М. Шолохов, К. Симонов, А. Фадеев А. Толстой и так далее. Писателей было где-то с сотню, что уже указывало на масштабы мероприятия. Впрочем, об этом же говорил и статус председателя – Л.З. Мехлис, как главный редактор «Правды», член ЦК ВКП (б) и приближенный к И.В. Сталину человек был широко известен и это еще скромно сказано.

Сюда не надо было сгонять советских граждан по ротации, наоборот, приглашение на это собрание указывало на статус литератора. Только не надо эпитетов. Если верить наших филологов, у нас каждый писатель или поэт или крупный, или видный, или хотя бы возвышенный. Попаданец Сергей Логинович считал, что к 30-м годам XXI века таковых у нас в стране было человек пять, не более. Это не значит, что он не любил творчество, но бряцать наградами и эпитетами из-за гордости литераторов… зачем?

Сидя в парадном президиуме и глядя на многих известных писателей и поэтов и встречаясь со многими любопытными взглядами. Как же, живой великий князь, это же надо увидеть! Сергей Александрович одновременно слушал председателя собрания Л.З. Мехлиса, выковывающего, по сути, общее направление темпа и курса всех выступлений.

И ведь как говорил! Можнопо-разному относиться к этому политику, особенно с высоты XXI века, но оратор он был выдающийся. Кратко, звучно, информативно, он не только информировал присутствующих о текущем партийном курсе, но и ставил перед ними задачами. При чем Мехлис не был профессиональным писателем или поэтом, понимал это и не пытался подстраиваться. Он выступал, прежде всего, как партийный и государственный деятель, а они, соответственно, виделись им, как работники идеологического фронта.

И ведь никто из собравшихся здесь и не возражали. А не согласившиеся, если и были против, то благоразумно молчали. А их бы много – три-четыре человека из более сотни. Это для либералов, если они есть. Для остальных же надо указать, что пришедшие сюда люди были обычными современниками своей исторической эпохи. Ждать диссидентов не имеет смысл, это другой исторический период. Причину можете найти сами.

Л.З. Мехлис поначалу обрисовал общую политическую и экономическую обстановку. Попаданец и так это знал. В политической сфере по-прежнему доминирует вредительство. С подачи И.В. Сталина истерия вокруг этого начнет снижаться где-то около конца 1938 года, то есть еще год по прошлой реальности. В экономической сфере вся явственнее слышится военная проблематика.

А в связи с этим оратор все более шел к международному положению. Испания, Германский и Итальянский фашизм, совсем немного Французский и Английский странные нейтралитеты. Правильно, И.В. Сталин тоже так акцентировал. Пока главный – Германский фашизм, наиболее агрессивный – Итальянский фашизм, а страны Антанты могут быть и в некотором роде союзники. Это где-то года полтора, если смотреть на прошлую реальность – лето (август) 1939 года. В этой же реальности может и раньше. Попаданец, как и всякий мичуринец считал, что нам не надо ждать милостей от природы.

Это, конечно, шутка, ну а если серьезно, то ему, попаданцу, сам бог велел корректировать исторические процессы. И в частности, когда помогать сближению национал-социалистической Германии и социалистического Советского Союза, а когда, наоборот, раздвигать курсы двух государств. Ведь гитлеровская Германия в конце 1930-х годов это наш стратегический враг и попаданец тут знает четко и бескомпромиссно.

О, Мехлис закончил говорить, теперь его очередь. Лев Захарович совсем немного коснулся, как русского патриотизма, так и привлечения к СССР дворянства, а в перспективе – белоэмигрантских слоев. Это его задача, как они и договаривались.

Сменил оратора на трибуне. Великого князя – коммуниста встретили бурно, в немалой части даже стоя. Л.З. Мехлис выразил мимикой на лице недовольство – так обычно встречали только Вождя. Но Сергей Александрович это обговорил с И.В. Сталиным этот момент и Хозяин дал добро. Тем более, он не дурак и постелил соломку – падать, если будет надо, окажется мягко.

Демонстративно похлопал вместе со всеми минут пять бурных оваций, потом прекратил их одной поднятой рукой и сказал:

- Товарищи, ваши аплодисменты, я считаю, относятся к нашей родной большевистской партии и великому Вождю ВКП (б) и СССР!

Еще этап неистовых оваций. Что же тут поделать, это время открытых эмоций, когда мужчины публично целовались, когда ораторов бурно встречали. Этого не надо стыдится, это наша реальная история.

А вот сейчас ему надо говорить, также сжато, по делу, но красиво. Писатели и поэты – глашатаи этого времени. Народ сможет повернуть свое массовое сознание, скорее, не от постановлений и резолюций съездов и ЦК, а от литературных произведений, художественных фильмов, популярных песен.

А вот для этого он и должен открыто и понятно говорить. Собственно, ничего радикально нового он не выдал, все уже было сказано и прописано в речах Вождя. Но он привел к этим тезисам сильные факты, как исторические события, так и уже созданных работ. Жена с двумя помощницами специально посмотрели в библиотеке какие есть книги, фильмы, песни, а какие исторические темы еще не раскрыты. При чем попаданец даже видел авторов будущих романов. Не успели написать, так мы поможем!

Товарищи, - говорил он в частности, - прошли годы в прошлом, когда страна разделялась в ходе гражданского весьма кровавого противопоставления. Теперь под мудрым руководством нашей коммунистической партии, гениального видения великого Сталина наша история, наше общество вновь соединилось в единое целое. Наших воинов будут вести воедино князья Кутузов и Суворов, дворяне Ушаков и Нахимов, бравые командиры Чапаев и Щорс. Мы едины и вы это должны показать.

Попаданец видел – меньшинство не поняло и впало в отчаяние, но большинство, как чистые писатели, так и партийные функционеры от литературы соотнесли предыдущие речи Вождя, сегодняшние выступления Л.З. Мехлиса и великого князя (!) Сергея Александровича и что почувствовали.

Ничего, товарищи, партия вас не оставит, будут еще митинги и обучающие методические собрания. Пора поворачивать на новый генеральный курс ВКП (б) и И.В. Сталина!

Глава 7

Ты так здорово выступал! - удивилась/обрадовалась/обзавидовалась жена Мария Федоровна успехам великого князя.

«Товар захочешь продавить покупателям, еще не так запоешь!» - хотел было поделиться практикой торгового менеджмента XXI века попаданец Сергей Логинович, но вместо этого поделился возникшей острой проблемой с женой, пользуясь подходящим моментом. После собрания и ухода писателей они решили совершить небольшую прогулку в окрестностях Москвы реки. Так сказать, небольшой променад перед ужином. Ну и негромко, почти шепотом, переговорить о тайно-сокровенном, о чем не скажешь в их особняке, нашпигованном лазутчиками НКВД.

И этот разговор о наболевшем они вели на простенькой скамейке непосредственно около реки, делая вид, что занимаются обнимашками и поцелуйчиками. И как бы не жена занималась этими делами активнее. Ее, кстати, увлекал не сам амурный процесс, хотя и от него она не собиралась отвлекаться. Но еще более женщине было интереснее поговорить о недавнем собрании писателей и поэтов. Как себя вел ее муж на людях, как зажигательно и аргументировано говорил речь, словно товарищ Мехлис. Ух, ей бы так! А то с одним – двумя она говорила свободно, только с товарищем Сталиным немного смущалась, так с гениальным Вождем все спотыкаются в разговоре. Но выговорить речь, да еще блестящую и зажигательную настоящей толпе литераторов, имеющих на коротких поводках языки, если надо язвительных, а когда откровенно злых…

Тут некогда Алена, а теперь Мария Федоровна была пас, понимая, что ее мужчина Сергей Александрович выше ее на голове не только по социальному происхождению, но и по развитию. И нет, она не злилась на него. Муж в семье всегда иголка, а жена – нитка. И если случалось так, а она не раз видела и такое, когда муж был мямлей и второй женщиной, то это был ужас. У них же все, как и положено. Муж – представильный мужчина, целый великий князь! Умный, говорливый, компанейский. А жена более скромная. Ей достаточно того, что она почти красивая, по крайней мере, телом она гордилась и умела показать его при встрече всем мужчинам, а теперь вот одному мужу, зато более откровенно. Лицо вот да, не очень вышло. Если бы не белокурая завеса волос, то совсем бы не привлекала. А так муж ее любит и не стыдится показать свои знаки внимания. Днем постоянно целует, то в щечку, то в лоб, а то и в губы. А ночью и того больше, ах, какая она счастливая женщина!

Умной же и развитой ей пока быть не пришлось, но может так в природе и происходит? Муж говорит, жена слушает и всем хорошо.

Она закинула лицо вверх, давая мужу поцеловать ее, легкая супружеская ласка, не многим более. Потом, как бы обнимая мужа, а на самом деле подбираясь к его уху, прошептала:

- Так что ты там говорил о проблемах? Пролетарские писатели бунтуют против тебя великого князя?

Действительно, с литераторами приходилось быть постоянно настороже. Люди грамотные и острые на слово, но вышедшие из простого народа, они, если кто им не по нраву, могли быть очень большой проблемой.

Однако Сергей Александрович, целуя ее в красивую шейку, пробрался к уху жену и сообщил, успокаивая:

- Писатели нам не проблема, я говорить умею, объясню им. А вот с Мехлисом придется повоевать. Угу!

Великий князь встретился с женой взглядом, кивнул. Сам виноват, выпросил у И.В. Сталина, теперь вот мается. Лев Захарович человек очень сложный, язвительный. Да гиперактивный и работоспособный, способный на многое. Но гордый и капризный, не способный отойти от своего мнения. То есть, если у него есть мнение, то хоть трактором его топчи, как его в 1930-е – «Фордзоном»?

Уже на собрании показал свой горделивый характер – такие изображал рожи перед десятками, более сотни внимательных писателей и поэтов, хоть в церковь беги, в их часовню комитетовскую к Тихвинской иконе Пресвятой Богородицы. Что они теперь разнесут по Москве – заместитель председателя Комитета, известный коммунист, главный редактор «Правды» не согласен, судя по мимике, со своим председателем великом князем Сергеем Александровичем? Тогда, что все эти слова, которые они пытались утихомирить собравшихся, ложь? Вот ведь… падшая женщина, если не сказать хуже!

Придется его примерно высечь, чтобы понимал, какую он здесь играет роль и кто у него начальник. Л.З. Мехлис должен был служить кнутом в его Комитете, чтобы всех пугать и делать послушными, в первую очередь М.М. Литвинова и иже с ним, хотя бы даже Г.Н. Королева. А вот с самим Л.З. Мехлисом ему придется бороться самому. При чем так, чтобы ему он был послушен, а вот его подчиненным страшен. И тут его жена Мария Федоровна Романовна, урожденная Алена Михайловна Кормилицына ничем, к сожалению, не поможет. И никто не поможет, а И.В. Сталина он и сам не хочет просить. Будет или нет Вождь сдерживать своего преданного клеврета, это еще бабушка (или, в данном случае, дедушка) на двое сказала (сказал), а вот свой авторитет в глазах Хозяина он существенно потеряет. Мда-с!

Еще посидели на скамейке, помиловались, как молодожены, пусть и изрядного возраста. Походили по узенькой дорожке, почитай тропинке, на которой приходилось ходить друг за другом. Сергей Александрович, конечно, впереди, Мария Федоровна позади. Но ничего, осенняя московская погода пусть и скромная и довольно прохладная, но, с учетом отсутствия проливных дождей в последние дни, позволяла расслабиться.

Такой вот променад. Затем был ужин в парадной столовой, как и приказывал великий князь. А его авторитет у домашних служащих, слуг, проще говоря, был очень высок. Его не очень боялись, но и весьма уважали. И раз великий князь велел проводить ответственным сотрудникам и его с женою в парадной столовой да с разнообразной посудой, да чтобы кухня готовила изысканные блюда, официанты их красиво вносили, а метрдотель громогласно объявил, что и как.

Л.З. Мехлису, впервые побывавшему на этой трапезе, заметно было не по себе. Нет, Хозяин его слегка проинструктировал, когда принял и объявил, что он будет работать на очень важной и нелегкой работе. Но одно дело сказать, а другое быть самому. Какие-то блюда, по запаху и виду, похоже, вкусные, но уж очень неприличные, посуда это, от которой была неприличная оторопь. затем метрдотель, громогласно комментирующий блюда, шустрые, но очень красивые и надменные официантки. хлопчатые салфетки, которых у каждого было несколько и он должен был ими пользоваться. И не как попало, а по разному.

Ужас какой! В Гражданскую войну, бывало, хлебали все из котелка деревянной ложкой и уже радовались, что хоть это есть, беляки «снабдили» ненароком. А тут как? И ведь не пожалуешься, не покапризничаешь, сам Хозяин велел подчиняться!

- Лев Захарович, прошу вас, садитесь напротив меня, - видя затруднения гостя, попросил радушный великий князь, - будем кушать вместе. Что буду есть я и какой посудой, то и вы! Так питаются дипломаты, и теперь будем и мы

Мехлис, чувствовалось, хотел вспылить. Но соседи – другие заместители, не только слизняк Литвинов, которого он в глубине души презирал, поскольку над ним посмеивался и И.В. Сталин. Но и старший майор Г.Н. Королев, которого он помнил ответственным работником НКВД, хоть и с хозяйственным толком, и Михаил Александрович Шинельников, он же Мойша Абрамович Шнеерзон, с которым он уже успел поругаться и попытаться влезть в финансовую сферу. Так вот, в тот момент еврей Шинельников его не испугался, глазом не моргнул ни на грязную ругань, ни на грозные увещевания. А тут они спокойно сидят и едят, как положено и что положено.

Да положил он на все что здесь положено! Мехлис вонзился взглядом в жену Романова, между прочим, тоже работница НКВД. Впрочем, и сам великий князь не чурался всего этого, и почти добровольно стал сексотом НКВД, а Хозяин величественным жестом присвоил ему звания бригадного комиссара. Великий князь Сергей Александрович Романов – бригадный комиссар Красной Армии!

Лев Захарович первым бы засмеялся и назвал белогвардейской бредятиной, если бы не услышал это от самого И.В. Сталина с настоятельным советом присмотреться и прислушаться. Ведь дворянство, этот паразит дореволюционной России, в своей основе уже исчезло, как, впрочем, и сама Россия. А вот наилучшие привычки и культуру их победившие большевики могут и перенять.