Леди в черном

– У нас – машина внука. – Королева-бабушка вздохнула. – Он ее на ночь за забором оставил, наутро вспомнил, кинулся искать – ее нет. Так плакал, так плакал… едва успокоили.

Я тут же представила верзилу принца Гарри, в голос рыдающего из-за угона любимой машины – СМИ утверждают, что это большой черный Range Rover. Я бы тоже плакала, лишившись такой тачки!

– Он заявил об угоне?

– Кто?

– Ваш внук.

– Да бог с вами, Герочке только шесть, как бы он заявил, – леди отмахнулась перчаткой. – И я сомневаюсь, что полиция приняла бы заявление о краже игрушечной машины, хотя она и стоила почти как настоящая, радиоуправляемая же.

– Понятно. А кто спалил спалеру… шпалил шпалеру… – Ирка в спешке запуталась в словах, но взяла себя в руки и выправилась: – Кто сжег опорную конструкцию для вьющихся роз?

– Кто-то в черном плаще и с рогами. – Королева-бабушка снова надела перчатку, видимо, давая нам понять, что разговор пора заканчивать. – Но это было еще осенью, в самом конце октября. У нас тогда не имелось камеры с той стороны, а к показаниям единственной свидетельницы особого доверия нет. Этого беса увидела только покойная Зинаида Колобова, а ей ведь и черти мерещились…

Я не успела задать очередной вопрос – заныл мой смартфон. Увидев, что звонок с незнакомого номера, я с намеком показала экран Ирке. Та тут же подхватила меня под локоть и потащила прочь от королевы-бабушки, чтобы та не услышала разговор.

– Елена Ивановна? – строго спросил мужской голос в трубке.

– Не-э-э-эт, – протянула я, думая сразу закончить разговор с телефонными жуликами и вернуться к живому человеческому общению с леди-садовницей.

Я ей еще не все вопросы задала.

– В смысле – нет? – жулик в трубке рассердился. – Я звоню из службы безопасности банка. Позовите к телефону Елену Ивановну.

– Не-э-э-эт, – я решила не менять тактику.

– Вы кто, ее родственница?

– Не-э-э-эт.

– Она рядом?

– Не-э-э-эт.

– Елену Ивановну пригласите!

– Не-э-э-эт.

– Какая-то бабка полоумная…

– Не-э-э-эт! – возмутилась я, но жулик уже положил трубку.

– Не очень информативный разговор получился, но цель достигнута – атаку мошенников ты отбила, – скупо похвалила меня подруга и оглянулась на четырехметровую стену, еще не украшенную столбами хмеля и уже лишившуюся яркого цветового акцента в виде кораллового пальто. – Ну вот, Елизавета удалилась! А мы даже не познакомились с ней!

– И разговаривали, не будучи представленными, вот ужас! – притворно посетовала я. – Зато ушли очень правильно: по-английски, не прощаясь. Идем в дом, калякать будем.

– Что именно? – Подруга на ходу охлопала карманы в поисках царь-ключа, нашла его и загодя выставила перед собой приблизительно на уровне замочной скважины.

– Не что, а о чем: о делах наших скорбных. – Я сошла с дорожки, пропуская Ирку к двери, дождалась, пока она ее откроет, и следом за подругой переступила порог. – Конкретно – о нашей с тобой некомпетентности.

– Это в чем же мы некомпетентны?! – тут же возмутилась она.

– В профессиональном сыске, – напомнила я. – Серега же сказал, что ограничиваться одной версией крайне неграмотно. А у нас всего одна и была, да и та рухнула.

Пока мы ехали в машине, я успела рассказать подруге, что золото деда оказалось не тем. Не бабкиным.

Сердито сопя, Ирка протопала прямиком на кухню и поставила на огонь чайник. Правильно, как же можно калякать натощак. Особенно о наших делах. Особенно о скорбных.

– Беда в том, что у нас нет ни одного подозреваемого! – крикнула она с кухни. – Дед был – и сплыл.

– Бабка была – и померла, – поддакнула я, проходя туда же и присаживаясь на стул. – А говорить полковнику, что ворюгой мы видим какого-то черта, я не стала, он бы меня высмеял.

– Хотя это не смешно, а страшно! – Ирка сделала большие глаза. – Ты же слышала, какие ужасы королева рассказывала? Может, тут реально какая-то мистическая хренотень творится?

– Это версия?

– А годится?

– По-моему, нет. Но давай обсудим. Спасибо, мне без сахара. – Я приняла кружку с чаем, поставила ее на стол и стала по примеру королевы-бабушки загибать пальцы. – Черт, которого видела Зинаида Колобова, – это наш вор. Не инфернальная сущность, а реальный затейник. Периодически возникающий отвратительный запах – результат химических опытов Анатолия Ефимовича: полковник сказал, процесс добычи золота из микросхем сопровождается вонью и дымом. Дорогую радиоуправляемую машинку у маленького раззявы принца Геры просто сперли, к гадалке не ходи. Что еще остается?

– Истерические припадки корги Бонечки и бес, что спалил спалеру, тьфу, шпалил шпалеру, тьфу ты, сжег он ее на фиг! – Ирка опять заблудилась в двух словах и сама на себя рассердилась.

– В собачьих истериках я не разбираюсь, но уверена, у них есть вполне реальная причина. Глисты, например, не к столу будет сказано. А что касается беса, который шпалил спалеру…

Ирка мстительно захихикала.

– Скороговорка, блин, какая-то! – Я тоже рассердилась и встала, но сначала допила чай. – Пойдем, посмотрим на заднюю сторону королевской крепости, где прежде не было камеры.

На второй линии от берега, через улочку напротив резиденции леди-садовницы, помещалось очень скромное домовладение, огороженное посеревшим от времени штакетником. Рядом с калиткой висел почтовый ящик, на нем отблескивала напечатанная на принтере и заламинированная наклейка с надписью «Ветеран ВОВ Осипов В. И.», ниже краснела аккуратно, по трафарету, нарисованная пятиконечная звезда.

– Вот так живет ветеран, – Ирка окинула взглядом заросли смородиновых кустов за щелястым забором и перевела недобрый взгляд на четырехметровую стену напротив. – А вот так – августейшие особы. Смотри, королевская крепость ветерану и вид на реку закрыла, и свет в окошке! Во двор уважаемого деда солнце разве что в полдень заглядывает!

– Такая нынче жизнь, мир дворцам, война хижинам, – поддакнула я и запрокинула голову, рассматривая высокую бетонную стену. – Куда она там еще цветочки мостила? Забор – четыре метра, плюс шпалера – какие розы заберутся на такую высоту?

Эксперт-садовник «сестра Ирина» с готовностью приняла вызов:

– Розы rambler, конечно же! Они вытягиваются на пять метров и более. Правда, цветут всего один раз, тогда как некоторые розы сlimber – неоднократно, но достигают только трех с половиной метров. Хотя мы же не знаем, как устроено пространство за стеной, возможно, там сделано террасирование, это было бы очень разумно при таких высоких стенах, чтобы не создавалось впечатление двора-колодца…

– К нам, штоль, девки? – радостно вопросил скрипучий голос за нашими спинами.

Мы дружно развернулись к дворцу задом, к хижине передом.

На штакетник, вытянув шею, навалился согбенный старичок. Чтобы поднять над забором абсолютно белую и пушистую, как одуванчик, голову, ему пришлось постараться. Дедуля кряхтел, штакетник трещал.

– Вы же так упадете, дедушка! – испугалась Ирка. – Не наваливайтесь на оградку, обопритесь лучше на меня!

Она свесила за заборчик свернутую кренделем руку, и старичок охотно за нее ухватился, задорно проскрипев:

– И подержуся, а чаво, я ж еще очень даже!

Я заглянула поверх его головы, высматривая того, кому можно было бы передать кокетливого дедулю с рук на руки. Старичок помог мне, покричав:

– Санька, Санька! Глянь, каки тимуровки пришли! – И тут же нашептал смущенной Ирке: – Правнук мой, неженатый ишшо, хороший парень… Ну, Санька же, твою налево, ходь быстрее, вечно клювом щелкаешь, так всех невест расхватают!

– Дед, ты чего разошелся? – из-за кустов смородины явился тот самый Санька – мужик лет сорока в потертых джинсах и клетчатой рубахе с закатанными рукавами. – Здравствуйте, вы к нам? Из собеса, что ли?

– Нет, мы не из собеса, – сказала я.

– Так, можа, вы от президента?! – заволновался дедушка. – С ответом, да? А я в трусах, не при параде… Стойте тут!

Он отклеился от Иркиного локтя и неожиданно резво, но заметно наклоняясь вперед, заковылял прочь от нас, бормоча что-то про непорядок и дурью башку.

– Не упадет? – Ирка проводила его озабоченным взглядом.

– До хаты дойдет, – успокоил ее Санька. – Он на ногах-то крепко держится, по двору даже без палки ходит, а ходунки, которые ему ваши в прошлом году подарили, под сушку носков приспособил, – хохотнул он.

– Мы не из собеса, – повторила я.

– Но и не из приемной президента? – Мужик осмотрел нас, справедливо рассудил, что на чиновниц мы не похожи, и объяснил: – Дед написал письмо, теперь ответа ждет и делегацию проверяющих.

– А что проверять? – заинтересова– лась Ирка. – Условия жизни уважаемого ветерана?

– Нет, что вы! Дед не стал бы писать про себя, он вообще никогда не жалуется. Ему за державу обидно. – Санька оглянулся на дом и понизил голос: – Деду сто лет скоро, а он все еще верит, что мы идем к победе коммунизма! Думает, у нас тут власть народу, земля крестьянам, что там еще было? Все лучшее детям… Он президенту про Кубань написал.

– Про всю Кубань? – восхитилась Ирка. – Сам, один, за губернатора со всеми его замами и сотню депутатов?

– Про реку Кубань, – мужик мотнул головой в сторону невидимой за протяженной стеной дворца водной артерии. – Судоходство на ней угробили, речной флот похерили, воду загрязнили, русло давно не чистили, будет половодье – придет наводнение, а это большой ущерб простым людям и народному хозяйству.

– Все правильно написал, – одобрила Ирка. – Еще бы на соседей-буржуинов пожаловался, которые своим дворцом свет вам застят!

– Дед за себя не хлопочет. – Санька покачал головой. – Да бог все видит и ему помогает. В прошлом году эти соседи поверх забора начали какой-то навес поднимать, мы бы тут вовсе в потемках остались, как дети подземелья, но повезло: сгорела у них эта конструкция как-то ночью, и заново они ее ставить не стали.

Хлопнула дверь, зашуршали по растрескавшейся асфальтовой дорожке частые мелкие шаги – вернулся дедушка. Он принарядился, переодевшись в костюм, который был ему сильно велик. Я бы подумала, что это наряд с чужого плеча, если бы пиджачную грудь не украшали во множестве боевые ордена и медали.

– Дед, это не проверка от президента, – осадил разрумянившегося старичка правнук. – А соседи новые.

– Соседи – тоже люди важные, – не обескуражился дедушка и снова с удовольствием оглядел фигуристую Ирку. – А из какого дома, чьих будете?

– Они у дядь Толи поселились, – за нас с подругой ответил хорошо информированный Санька. И, с легкостью перегнувшись через штакетник, сказал мне на ухо: – Не говорите, что дядь Толя в больничке при смерти, дедуля же его еще мальчишкой помнит, расстроится.

– Ух, повезло Тольке! – восхитился старичок и принялся настойчиво подмигивать Ирке.

Та смутилась, раскраснелась, стянула с головы платочек и принялась им обмахиваться, часто дыша. Смотрелось это как чистой воды старорежимное кокетство в стиле станичных красоток из фильма «Кубанские казаки». Дедушка засмотрелся, даже рот приоткрыл. Я испугалась, что его сейчас от приятного волнения удар хватит.

Мы ж, блин, не Смерть с косой – рядами укладывать граждан пенсионного возраста! И так уже с нашим появлением старая гвардия потери понесла: бабка Колобова – раз, дед Ефимыч – два… Ущерба жизни и здоровью ветерана моя совесть не выдержала бы.

– Ох, вы простите, но у нас срочное дело, пора! – я потянула подругу прочь от калитки с красной звездой.

– Куда ты меня тащишь? – сквозь зубы прошипела Ирка, прощально помахав восхищенному деду платочком.

Мы вывернули из проулка на дамбу и остановились.

– Я же сказала, что у нас срочное дело, было бы нелогично после этого юркнуть в свой двор, – сказала я. – Давай немного посидим у реки, пусть дедуля отдалится от забора и от инфаркта.

Пройдя по уже знакомой тропке в тростниковых зарослях, мы спустились к воде. Она заметно поднялась – не зря сознательный ветеран Осипов предупреждал о паводке: от песчаного пляжа, на котором мы еще недавно жгли костер и отплясывали «Чунга-чангу», осталась только узкая полоса. Мы сели повыше, на выступающий корень могучей старой ивы, и, глядя на реку, стали бросать в воду камешки.

Бульк!

– Что, если бабка испугалась не нас, а каких-то других ряженых? – вслух подумала я.

– Чертей, – напомнила Ирка и тоже размахнулась, отправив в воду обломок кирпича.

Бульк!

– Может, просто черных?

Бульк!

– Негров, что ли? Откуда бы они тут взялись?

Бульк!

– Медакадемия в четырех кварталах отсюда, – прикинула я – Там есть студенты из Африки…

Бульк!

– Да ладно тебе, студенты-медики – приличные ребята, не разбойники какие-нибудь! Небось сомалийские пираты в российских вузах не учатся!

Бульк!

– Пираты! Точно! – меня осенило. – Ирка, в парке на Затоне проходит фестиваль «Фан-фэнтези»! Там кого только нет – и вампиры, и оборотни, и пираты, и хоббиты мохнатые – чем тебе, кстати, не чертики мелкие? Да там и натуральных демонов всех сортов увидеть можно, я уверена!

– А до парка на Затоне отсюда по прямой километра полтора, не больше! – сообразила подруга.

Она моментально загорелась новой идеей и высыпала в воду весь свой запас камней.

Бульк, бульк, бульк!

– Айда туда! Найдем чертей, укравших бабкино золото! – вскочила Ирка.

– Момент. – Я потянула ее за длинную юбку, возвращая на место. – Давай сначала в Интернете почитаем об этом фестивале. Может, он уже закончился.

Но фестиваль не закончился – в Сети писали, что он только открылся.

– А подготовка к нему загодя шла, значит, персонажи в костюмах уже какое-то время осваивали локации, – рассудила я. – Появление на площадке или вблизи нее черта с мешком никого не удивило бы.

– Никого, кроме бабки Колобовой, которая не следила за новостями культурной жизни, – уточнила Ирка и вывернула руку, чтобы взглянуть на часы. – Так что, мы идем? Вчера открытие было, нынче с одиннадцати часов первый фестивальный день, как раз через сорок минут можно будет заходить.