Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну что, еще по одной?
На сей раз у него вышло даже лучше – короткая арбалетная стрела ударила в самую середину кола, на какой-то дюйм выше сучка. Но и стрела Бельфебы буквально через секунду уже подрагивала на том же расстоянии от цели – только ниже.
Лемминкяйнен выпустил еще одну стрелу и тут же обрадовано заорал:
– На сей раз тебе меня не превзойти!
Похоже, он был прав – его стрела угодила аккурат в центр сучка.
Бельфеба сосредоточенно нахмурилась. Она натянула тетиву, пару секунд подержала ее натянутой, затем опустила лук, вновь подняла его и тут же выпустила стрелу – одним-единственным движением. Стрела воткнулась в сучок вплотную к стреле Лемминкяйнена.
– Похоже, вы оба знаете свое дело... – проговорил Ши. – Эй, а не попробовать ли вам по-другому?
С этими словами он указал на большую ворону, которая пролетала над лугом, хлопая крыльями и хрипло каркая.
Лемминкяйнен резко вздернул самострел и выстрелил. Стрела со свистом взмыла вверх и, казалось, попала точно в птицу. Вниз плавно опустилась пара черных перьев, но ворона, лишь качнувшись на лету, продолжала свой полет.
Едва только она выровнялась, как в воздухе пропела одна из стрел Бельфебы, которая с глухим шлепком угодила точно в цель. Ворона начала беспорядочно падать. В ее сторону одна за другой унеслись еще три стрелы. Мимо пролетела лишь одна, так что несчастная птица шлепнулась на землю, пробитая сразу тремя перекрещенными в разных направлениях стрелами.
Лемминкяйнен застыл с разинутым ртом. По толпе рабов, собравшихся вокруг, пробежал приглушенный ропот.
– А теперь, сударь, желаю я получить назад мои стрелы, – невозмутимо заметила Бельфеба.
Лемминкяйнен махнул рукой рабам, чтоб они занялись этой задачей. Потом он расцвел и постучал себя в грудь.
– Я, веселый Лемминкяйнен, все ж герой получше статью! – объявил он. – Потому как проявил искусство недюжинное сразу в двух состязаниях, а каждый из вас – только в одном. Но не подлежит отрицанию, что и вы оба в своем деле довольно искусны, и в обмен на содействие ваше готов я пропеть руны магические, кои вы желаете!
3
В сопровождении рабов, которые тащили узлы с одеждой, они направились к дому. Когда небольшая процессия приблизилась к дверям, на пороге появились две женщины – одна старая и морщинистая, а другая молоденькая и весьма фигуристая. Ши пришло в голову, что если ее чуть-чуть подкрасить и приодеть, выйдет настоящая красотка. В отношении женского пола Лемминкяйнен, судя по всему, отличался большой разборчивостью.
– Эй вы, бабы, живо в кухню! – распорядился тот. – Несите поскорей еду! Слыхано ли дело, чтоб щедрость Каукомъели великого сомнению подвергалась?
Не успели обе повернуться, чтобы выполнить распоряжение, как Бельфеба выступила вперед и протянула руку старшей.
– Любезная дама, – обратилась она к ней, – простите великодушно, что сэр Лемминкяйнен представить нас друг другу не удосужился. Вне всякого сомненья, мысли его витали в более высоких сферах. Я – Бельфеба из Царства Фей, супруга сэра Гарольда Ши, здесь присутствующего.
Старуха стиснула руку Бельфебы. Глаза ее наполнились слезами, и она что-то невнятно пробормотала, засим она повернулась и поспешно заковыляла вглубь дома. Красотка учтиво присела:
– Известна я как Кюллики, дева саарская, супруга Лемминкяйнена, – произнесла она, – а это его мать. Добро пожаловать!
Лемминкяйнен поглядел на нее с довольно кислым видом.
– Все б трепаться этим бабам! – заметил он. – Входите же, гости из Охайолы, располагайтесь и рассказывайте о чародействе, кое вам потребно. Необходимы мне имена и статусы общественные тех, кого вы желаете вызвать сюда: кто были их прародители, где они могут пребывать ныне – в общем, все, что про них известно. А кроме того, хоть умения ваши магические и не сравнимы со столь совершенным чародейским искусством, как мое, неплохо будет, если вы и свои заклятья к моим добавите; ибо нет смысла скрывать, что задача сия не из простых – переносить людей из одного мира в другой.
Ши наморщил лоб.
– Об одном из них могу рассказать более чем подробно. Уолтер Симмс Байярд, доктор философии, выпускник Колумбийского университета, получил диплом в... гм-м... тысяча девятьсот сороковом году. Родом из... м-м... Место рождения – Атлантик-Сити, Нью-Джерси, по-моему. Отец... Освальд Байярд, бизнесмен. Содержал универсальный магазин в Атлантик-Сити. Умер пару лет назад.
Лемминкяйнен заметил:
– Странное звучанье и произношенье трудное у имен, кои поминаешь ты, о Харол! А что мать этого Пайарта? Потребны мне мельчайшие подробности родословной его и подноготной.
Ши выложил ту малую толику сведений, которой располагал о матери Байярда: жила она в Нью-Йорке с другим своим сыном, и, к счастью, с ним Ши был шапочно знаком.
Лемминкяйнен прикрыл глаза, словно пытаясь что-то припомнить, и вскоре спросил:
– А другой, коего ты тоже желаешь перенести в Страну Героев?
Ши почесал затылок.
– С этим сложней. Единственно, что я про него знаю, – это что он детектив полиции, что его зовут Пит и что он дышит ртом. Наверное, аденоиды или что-нибудь в этом духе. Очень недоверчивый тип и далеко не красавец.
Лемминкяйнен покачал головой:
– Хоть и общеизвестно, что величайший я из волшебников, могущество мое не в силах воздействовать на того, кто изображен столь скудно.
В разговор вмешалась Бельфеба:
– А почему бы не попробовать спервоначалу перенести Уолтера? Вдруг по счастливости случайной в Занаду, где оба ныне пребывают, выведал он про этого Пита довольно, чтоб Лемминкяйнен сумел наложить на него чары?
– Правильно, детка, отличная мысль. Начнем с Байярда, Лемминкяйнен, а Пита оставим на потом.
В этот момент женщины вернулись с кухни вместе с еще одной, которая отличалась от них грубой одеждой и свойственными рабыне подобострастием и забитостью. Они принесли большие деревянные блюда. На каждом лежали огромный ломоть ржаного хлеба, пара ломтей свинины и треугольный кусок сыра размером с кулак Ши. Другая рабыня притащила огромные кружки с пивом.
– Предлагаю слегка перекусить, дабы поднять аппетит перед ужином, – сказал Лемминкяйнен.
Ши вытаращил глаза. Бельфебе он тихонько прошептал:
– Интересно, что тогда здешняя публика называет настоящей едой!
На что Лемминкяйнен отозвался:
– Должны поглотить мы целые горы еды, дабы укрепить наши души пред вылазкою подобной!
Старуха мать всплакнула:
– Не езжай, сынок! Нету защиты у тебя верной противу смерти!
Лемминкяйнен с набитым ртом ответствовал:
– Нет уж, дело решенное. Хоть герои отваги моей редко в помощи сторонней нуждаются, все же верно гласит пословица: беззащитна та спина, за коей брат не стоит. А чужестранцы сии из Охайолы далекой весьма мне будут полезны!
– Но клялся ты, что дома останешься, – тихо сказала Кюллики.
– Было это до того, как повстречал я иноземцев со странным мечом и странным луком!
Старуха разрыдалась, утирая слезы подолом.
– Никому ты там не нужен! Устроят они ловушки волшебные по всему пути твоему, едва только про твое прибытие вызнают, и ни чужестранцы твои, ни силушка твоя собственная не охранят тебя от погибели неминучей!
Лемминкяйнен с набитым ртом расхохотался, обсыпав весь стол сырными крошками.
– Страх – удел одних лишь женщин... да и то не всех, – не без труда проговорил он, одаряя Бельфебу восхищенным взглядом. Ши принялся гадать, не поспешил ли он, убедив этого самца принять их услуги.
– А теперь тащи-ка мне рубаху праздничную, поелику без задержки желаю я на деле показать этим гадюкам в Похъёле, как торжества в Стране Героев справлять следует!
С этими словами он поднялся и направился вокруг стола к Кюллики, занеся руку за спину. Пока Ши гадал, не собирается ли он отвесить ей затрещину и как ему самому поступить, если Лемминкяйнен это действительно сделает, красотка сама избавила его от возможного вмешательства, поспешно попятившись и бросившись вон из комнаты. Лемминкяйнен вернулся, сел на место, надолго приник к пивной кружке и утер губы кулачищем.
– Ты готов, о Хароляйнен, заклинать друзей пропавших? – поинтересовался он у Ши. – Надобно поразмыслить мне малость, дабы стих мой тек гладко.
– Мне тоже, – откликнулся Ши, доставая из кармана лист бумаги и карандаш, и принялся подбирать подходящие случаю силлогизмы. Приходилось принимать во внимание тот факт, что одним из основополагающих компонентов финской магии являлась поэзия, причем далеко не лаконичная. Бельфеба незаметно подвинулась к тому концу лавки, где сидела мать Лемминкяйнена, и вполголоса завела с ней беседу. Судя по всему, ей тоже удалось достигнуть каких-то результатов, поскольку вскоре вид у пожилой леди был уже не столь мрачный.
Через несколько минут Кюллики вернулась с чистой белой рубахой и чем-то вроде кожаной куртки, сплошь расшитой перекрывающими друг друга металлическими пластинками, похожими на рыбью чешую. Все это обмундирование она положила на скамью рядом с Лемминкяйненом. Герой наградил ее тем, что силком усадил рядом с собою.
– А теперь обязана ты выслушать одно из величайших моих заклинаний, – объявил он, – кои слагаю я скоро и верно. Готов ли ты, Харол?
– Почти, – сказал Ши. Лемминкяйнен откинулся назад, прикрыл глаза и высоким тенорком затянул:
Какой-то особой мелодии здесь не было – или, вернее, у каждой строки был свой собственный мотив.
Он монотонно долдонил все дальше и дальше, а Ши тем временем постарался сосредоточиться на своих силлогизмах, хотя где-то глубоко в голове у него уже прочно угнездилось убеждение в том, что этот заносчивый коротышка – настоящий профессионал. Память у него оказалась просто феноменальной, поскольку он не упустил ни малейшей по дробности из биографии и связей Байярда, хоть и слышал их всего лишь один раз.
Лемминкяйнен напевал все быстрее и быстрее и наконец, до предела возвысив голос, закончил:
На последних словах голос Лемминкяйнена почти сорвался на визг; сам он вскочил и принялся водить руками над головой, явно делая магические пассы.
Фумп!
По всей комнате заходил ходуном потревоженный воздух, задребезжали деревянные блюда на столе, и пред взорами собравшихся восстал д-р Уолтер Симмс Байярд из Гарейденского института, дипломированный психолог и философ.
Восстал он, правда, не стоя на своих двоих. Скрестив ноги по-турецки, он восседал на полу, а на коленях у него, слившись с ним в страстном поцелуе, возлежала одна из гурий Занаду. Одежды на ней было не больше, чем на королеве бурлеска в кульминационный момент представления.
Оторвавшись от губ девушки, Байярд изумленно огляделся.
Лемминкяйнен провозгласил:
– Надеюсь, теперь всем ясно, что и впрямь я величайший из чародеев! Не только выколдовал мужа сего из иного мира, но и служанку его заодно! О Вольтерпайарт, следует тебе теперь уступить ее мне – в награду за мои услуги!
Как только Байярд выпустил девушку и оба стали подниматься с пола, Бельфеба ухватила Ши за рукав.
– Погляди-ка на Кюллики, – шепнула она. – Не кажется ли тебе, будто она кое-кому глаза собралась выцарапать?
– Сейчас это у нее пройдет, – отозвался Ши. – А потом, насколько я знаю Уолтера, вряд ли ему придутся по вкусу светлые мысли Лемминкяйнена – как, впрочем, и мне самому.
– Вовсе не про то я, Гарольд, – голос ее стал еще тише. – Это правда, что в континууме сем, ежели ты про кого-то все знаешь, то завсегда можешь его заколдовать?
– Эге, да ты совершенно права, детка! Как-то я про это не подумал. Надо нам приглядывать за Уолтером как следует.
4
Физиономия Байярда постепенно приобретала цвет переспелой клубники.
– Послушай-ка, Гарольд, – начал он, – все эти твои фокусы...
– Знаю, – перебил его Ши, – ты просто еще не успел акклиматизироваться.
Бельфеба хихикнула, а Лемминкяйнен загоготал.
– Ладно, проехали – у нас нет времени выяснять отношения, – продолжал Ши. – Знакомься, это Лемминкяйнен, герой с большой буквы «Г».
– Здравствуйте, – вымолвил Байярд не без некоторого высокомерия, протягивая руку.
Коренастый крепыш, который только что приветливо ухмылялся до ушей, словно и не заметив протянутую руку, моментально нырнул под лавку за самострелом. Ши пришел к выводу, что обмениваться рукопожатиями в данном континууме наверняка не принято.
Очевидно, Байярду подобная мысль в голову не пришла. Он насупился, покрепче обхватил за плечи свою гурию и объявил:
– Это мисс Даниза, а это миссис Ши и мистер Гарольд Ши. А теперь, Гарольд, если ты объяснишь мне, где у этого норвежского дурдома выход, я немедленно им воспользуюсь, Я тебя, конечно, не виню, что ты вытащил меня сюда, но твоей страсти к приключениям я решительно не разделяю.
– Это не норвежский дурдом, а финский, – уточнил Ши, ухмыльнувшись. – И, по-моему, спешить домой тебе пока не стоит. Сомневаюсь, что ты будешь особо хорошо выглядеть, если явишься в Гарейденский институт с этой своей мисс Данизой и без фараона Пита. Так, по крайней мере, считаем мы с Бельфебой. Кстати, надеюсь, его там еще не посадили на кол?
Байярд явно несколько смягчился, особенно когда гурия, и без того уютно устроившаяся, прильнула к нему еще теснее.
– Господи, чего он там только не вытворял! Начать хотя бы с того, что первым делом попытался разогнать весь тот кордебалет – сам, наверное, помнишь. Он и впрямь самый настоящий добродетельный пресвитерианин, в церковном хоре поет. Когда я его последний раз видел, он пытался растолковать одной из девиц доктрину первородного греха. Кстати, тут не найдется какой-нибудь твердой пищи? Я уже сыт по горло тем липким месивом, которым нас пичкали в Занаду.
Лемминкяйнен до той поры безуспешно боролся с зевотой, так широко разевая рот, что можно было запросто заглянуть ему в гланды или даже глубже. Заслышав последнюю фразу Байярда, он захлопнул челюсти.
– Правда ваша, гости дорогие: утомленный волшебством своим могучим, совершенно позабыл я обязанности хозяйские. Кюллики! Матушка! Несите скорее ужин!
Он пересчитал гостей по пальцам.
– Дюжины-другой уток будет довольно. Вольтерпайарт, гляжу я, что служанка твоя одета как раз для бани. Не желает ли она попариться?
– Нет, – отрезал Байярд. – Но наверняка будет не прочь одолжить кое-какую одежду, если у вас есть лишняя. Верно, дорогая?
Даниза молча кивнула, и пока Лемминкяйнен громовым голосом требовал одежду, Байярд подвел ее к скамье и усадил. Ши заметил, что место он выбрал как можно дальше от Лемминкяйнена.
– Не желаю показаться занудой, Гарольд, – сказал Байярд, – но мне действительно не взять в толк, что была за нужда втягивать меня в ваши похождения.
Ши разъяснил ему магические причины фланговой атаки на Занаду.
– Но у нас до сих пор нет Пита, полицейского, и если мы все хотим хоть когда-нибудь вернуться в Огайо, лучше нам этим заняться. Что ты про него знаешь? Он ведь ирландец?
Поделиться книгой: