Синяя книга алкоголика

Но к сожалению, нельзя пить бесконечно. Вернее, можно, но ничем хорошим это не кончится. Ибо, как сказал Глазков, «пьянство – единственный вид людской деятельности, в которой частые повторения приводят не к совершенству, а наоборот».

Последствия алкоголизма известны: распавшиеся семьи, расшатанная психика, неприятности на службе, социальная пассивность, интеллектуальная деградация плюс бездуховность. Прибавьте сюда многодневные похмелья, бессонницу, кошмарные полусны-полуявь с монстрами и чертовщиной. А еще милиция, возможность угодить под машину или свалиться под поезд. Сколько опасных для жизни глупостей совершает пьяный человек!

Рано или поздно приходит время решать – пить или не пить, если есть еще такая возможность. Но следует понять главное: отказ от алкоголя – решение исключительно волевое, принятое по жестокой необходимости. И никакого антагонизма к спиртному у человека, решившего завязать, никогда не возникнет. Что очень расстраивает и повергает в недоумение наркологов.

Женщина-врач в сером плаще, приехавшая меня кодировать, все пыталась дознаться – ненавижу ли я вино и водку? И не понимала моего упорства, когда я пытался ей втолковать, что не могу возненавидеть то, что очевидно хорошо. Тогда она сказала:

– Ну ничего. Когда у вас исчезнет зависимость от спиртного, вы увидите, что можно получать не меньшее удовольствие от, например, как-то по-особенному заваренного чая!

Ну да, ну да…

Не знаю, может быть, времена изменились и теперешней молодежи пить не нужно. Пожалуй, я не хочу, чтобы мой сын стал алкоголиком. Но в то же время я хочу видеть его умным человеком с правильным отношением к жизни. Что же делать? Не знаю. Да и сам я, говоря о себе как об излечившемся алкоголике, лукавлю. Эту болезнь нельзя вылечить. Ее можно только законсервировать.

Что же должно прийти на смену алкоголю? Думаю, ничего. Ничто его не заменит. Наркотики разве? Но во-первых, это еще хуже, а потом – вряд ли.

И еще одно наблюдение. Можно получать удовольствие от жизни и без пьянства. Испытывать наслаждение, ощущать удовлетворение, испытывать положительные эмоции. Но чувство живой радости – единственное чувство, которое дает ощущения счастья, – без выпивки испытать нельзя.

Необходимые пояснения

Дом Актера – это полувыселенный, полуразрушенный дом, в котором когда-то жили актеры ростовских театров, а в описываемые времена «самозахватно» обитали художники, поэты, бандиты, просто бездомные люди и даже один композитор.

Трехпрудный – это дом на углу Трехпрудного и Южинского переулков в Москве, в котором два года помещались мастерские художников и известная в столице галерея.

ВВЕДЕНИЕ

Марина: Может, водочки выпьешь?

Астров: Нет. Я не каждый день водку пью. К тому же душно.

А. П. Чехов. Дядя Ваня

Подобные эпиграфы радуют людей посвященных. Как радуют многие, казалось бы, ничего не значащие слова, фразы или ситуации, непонятные непьющему человеку. Например, такая сцена: на улице один серьезный человек показывает другому бутылку портвейна и убедительно говорит: «Это, кстати, очень хорошее вино!» При этом у обоих внимательные, задумчивые лица.

Существует великое множество слов и выражений, присущих и понятных пьющему человеку, любимых им, узнаваемых, словно какой-то особенный язык какой-то особенной страны. Волшебной страны. Из них можно составить отдельную книгу, и многие, читая ее, поймут и улыбнутся с теплотой. Например:

– Наливай!

– Стакан есть?

– Не-не-не, я не буду!

– Нормально пошло.

– Может, водки?

– Или три?

– Или все-таки три?

– Запить есть?

– Честно, денег нет.

– А вчера че было?

– Получилось, типа, по стакану…

– Ключ хотя бы есть?

– Два сухих лучше…

– До хуя не наливай!

– Лучше два портвейна…

– Я же говорил: бери три!

– Я один не пойду!

– Слили всю хуйню в один стакан…

– Там, кроме водки, ничего не было!

– Только так: пьем и уходим!

– Там типа бара…

– Могу блевануть…

– В принципе, у меня есть деньги…

– Бабам поменьше…

– Да он не пьет…

– А у Димы спрашивал?

– В принципе, у меня на книжке есть…

– Говорят, кодироваться вредно.

– Просыпаюсь – бля-а-адь!

– Дима кодировался – и хуля толку?

– Ну, сколько я могу? Смотря за сколько…

– Надо покушать…

– Я думал как: выпьем и пойдем…

– Можно в гости пойти…

– Конечно «Анапу»!

– Тебе сколько брать?

– Это что? Водка?

– Помню, как в метро ехал…

– Сумку возьми!

– Конечно буду!

– Видимо, упал…

– Потом не помню…

– Я, вообще, домой. А что?

– Хуля – не пей!

И многое другое.

АВДЕЙ СТЕПАНОВИЧ ТЕР-ОГАНЬЯН

Пить мы с ним начали одновременно, году в 1979-м, ближе к зиме. Авдей Степанович – мой любимый друг, мы знакомы без малого двадцать лет. Странно сознавать, что в наших молодых жизнях уже фигурируют такие временные периоды.

Авдей Степанович художник. Он решил стать художником в детстве и, решив, зажил как художник. Это непростая жизнь. Не то чтобы исключительно трудная, скорее специфическая.

Когда-то в Ростове-на-Дону Авдей Степанович жил «на Западном», на краю жилой застройки. Его однокомнатная квартира находилась на седьмом этаже четырнадцатиэтажной свечки, окна выходили на дачный поселок, старое Нижнегниловское кладбище и летное поле учебного аэродрома. Ночью с его балкона можно было через степь разглядеть огни Азова. В общем, вид из окон его квартиры открывался прекрасный. Поскольку Авдей Степанович художник, его квартира была и его мастерской. Там он занимался живописью, там жила его семья – жена и два сына, там же собирались друзья и устраивались праздники.

Поначалу Авдей Степанович учился в Ростовском художественном училище, но со второго курса его выгнали «за авангардизм».

Вообще, в Ростове тех лет Авдей Степанович был фигурой заметной.

Сейчас он живет в Москве. Личность он глубокая, противоречивая, и при этом он единственный человек, с кем я за долгие годы пи разу не поссорился. А сколько великолепных часов мы провели вместе – не сосчитать!

Теперь не то. Мы любим друг друга по-прежнему, да жизнь перестала быть веселой. Если он, не дай Бог, умрет, мне будет страшно одиноко на этом свете. Если умру я, он тоже, конечно, расстроится.

На свадьбе у Валерия Чебана Авдей Степанович Тер-Оганьян напился, и его отнесли домой. Утром он проснулся и видит: посреди комнаты на коврике лежит кучка. Аккуратная такая кучка, опрятная. Он удивился. Кто же это сделал? Кошки у них нет. Может, папа? Нет, вряд ли папа. Как же это? Что же все-таки произошло?

Авдей Степанович Тер-Оганьян жил в Ростове с детьми, а его жена Марианна была в Болгарии. И он полюбил одну очаровательную девушку.

Приехала из Болгарии жена. Все сидят на кухне, завтракают. На столе стоит букет цветов. Старший сын Давид говорит:

– Вот, мама, хорошо! Папа вчера Маше купил, теперь тебе будут!

Когда Авдей Степанович Тер-Оганьян жил с Машенькой в Доме Актера, он с ней часто ругался и делал это всегда шумно: орал, размахивал руками. Однажды в пылу гнева он оторвал свисавшую с потолка горящую электрическую лампочку.

Авдей Степанович Тер-Оганьян поссорился с Машенькой, а потом помирился. Идут они по городу: лето, жара, настроение отличное. В «Спутнике» дают пиво, стоит огромная очередь. Авдей Степанович говорит:

– Машенька, давай пива купим, а то очень жарко?

– Конечно, – говорит Машенька и дает ему десять рублей.

Он занимает очередь, долго стоит и все думает: сколько брать? Чем ближе к окошку, тем сильнее он нервничает и в последний момент говорит в смятении:

– На все!

Ему выдают двадцать бутылок. Он их ставит на землю и кричит Машеньке:

– Посторожи пиво, я пойду попрошу ящик! Машенька видит количество бутылок, молча поворачивается и уходит.

Авдей Степанович растерялся. Сторожить бутылки – Машеньку потерять, бежать за Машенькой – пиво украдут. А Машеньки уже и не видно.

Все-таки попросил он мужиков покараулить и побежал. Еле догнал.

– Машенька, – говорит, – ты чего? Она отвечает:

– Ничего!

– Это же пиво, не водка!

Та идет, молчит.

– Ну ладно, – говорит Авдей Степанович, – хочешь, я брошу это пиво к черту?

– Нет, – говорит Машенька.

Тогда Авдей Степанович остановился и подумал: «Действительно, как это бросить?» И побежал обратно. Нашел ящик, сложил пиво и отправился к Сергею Тимофееву.

Как-то Авдей Степанович Тер-Оганьян купил несколько бутылок вина и зашел в гости к Сергею Тимофееву. Сидят они, пьют. Пришел композитор испанского толка Александр Прозоров. Авдей Степанович успел вино в портфель спрятать. У Прозорова авоська, а в авоське бутылки с какой-то бирюзовой жидкостью.

– Что это у тебя? – спрашивает Авдей Степанович.

– «Нитхинол», – говорит Прозоров. – Будете?

– Не-не-не! – говорит Авдей Степанович. – Сам пей, мы не хотим.

Прозоров открыл бутылку, налил себе стакан, выпил и уснул.

Стали подходить другие гости, всем предлагался «Нитхинол», и все понемногу пили, а Авдей Степанович с Тимой незаметно пили вино. Потом все ушли, остался только спящий Прозоров. Авдей Степанович с Тимой взяли его авоську и пошли гулять. На улице к ним подошел человек.

– Ребята, рубля не будет?

– Нет денег, брат. Вот «Нитхинол», хочешь?