Он поднял на меня взгляд:

— Я хочу побыть один. Извините, не хочу показаться грубым, но я должен побыть один, чтобы кое-что обдумать.

Я колебался. Было невозможно заставить его пойти со мной, и я понимал, что не смогу уговорить его сдаться добровольно. Так, может, лучше оставить его в покое? Выхода у него нет, и рано или поздно он должен это понять. Его натуре не свойственно насилие, и осознав безнадежность своей ситуации, он тихо и спокойно придет сам.

В голове у меня промелькнула мысль, что он может покончить с собой, если обстоятельства покажутся ему совершенно непоправимыми, но я откинул эту мысль, решив, что это маловероятно. Дьюи был изобретательным человеком, и, даже отступая, он не отчаивался или, по крайней мере, не выглядел отчаявшимся. В любом случае у меня не было выбора. Поэтому я сказал:

— Хорошо, Дьюи. Ближайшие пять-десять минут я буду в кабинете доктора Камерона. Потом, видимо, мы пойдем вас искать.

Он кивнул с печальным выражением лица.

Я поднялся на ноги.

— Извините, но я ничего не могу поделать.

— Понимаю.

— Спасибо за кофе.

Он кивнул, погруженный в свои мысли.

Еще мгновение поколебавшись, я вышел.

Глава 11

— И вы оставили его там? — спросил Фредерикс.

— А что еще мне было делать? Схватить одной рукой за шиворот и тащить сюда?

— Лоример не имел в виду ничего такого, мистер Тобин, — вмешался доктор Камерон. — Вы ничего не могли сделать.

— Беда в том, — начал опять Фредерикс, — что вы вбили себе в голову, что этот человек невиновен, и не хотите проверять гипотезы как следует. Если бы здесь сейчас сидел этот Дьюи, то вскоре выяснилось бы, что он виноват на все сто процентов. Вы просто не хотите подвергать риску вашу профессиональную гордость.

— Я на стороне Дьюи, — признал я. — Жизнь, которую он для себя создал, не укладывается в обычные рамки, и в этом я с вами согласен. Но очевидно, такая жизнь для него подходит, к тому же она никому не причиняет вреда, и мне претит стать одним из тех, кто ему ее сломает. К тому же я абсолютно уверен в том, что он не преступник. Однако я знаю, что шансов у него нет: вы не можете позволить ему жить здесь «зайцем», раз вы уже знаете о его существовании. Вам придется выследить его, чтобы взглянуть на него и задать ему свои вопросы, независимо от того, верите вы в его невиновность или нет. Если бы у меня была хоть какая-то возможность привести сюда Дьюи, я бы это сделал, хотя бы для того, чтобы сэкономить время и усилия, которые мы собираемся потратить.

— Почему бы нам не вернуться на кухню прямо сейчас? — предложил Боб Гейл. — Может, он все еще там.

— На это не рассчитывайте. Дьюи — далеко не дурак. Даю голову на отсечение, он ушел из кухни секунд через тридцать после меня. А сейчас он в таком месте, которое считает наиболее безопасным, и молится, чтобы мы его не нашли.

— Конечно же, мы его найдем, — не сомневался доктор Камерон. — «Мидуэй» — это личная собственность, поэтому мы просто обязаны это сделать.

— Нам следует начинать поиски, — сказал доктор Фредерикс. — Чем дольше мы будем тут сидеть, тем больше у него шансов спрятаться получше.

— Он знает, где спрятаться, — заметил я, — и думаю, он уже там. Тем не менее я согласен, что пора начинать, хотя бы для того, чтобы наконец прояснить эту неопределенность. И как можно скорее.

— Единственная проблема заключается в том, — повернулся ко мне доктор Камерон, — как обыскать комнаты постояльцев.

— Там его быть не может. Ненадолго он мог спрятаться в чьей-нибудь комнате, но теперь, когда мы его вспугнули, он наверняка прячется в каком-нибудь убежище, которое ему знакомо.

— Согласен, — сказал Фредерикс, и я посмотрел на него с удивлением.

Когда Фредерикс соглашался с кем-то, это неизменно вызывало у меня удивление. Он продолжал:

— Судя по тому, что Тобин рассказал о Дьюи, он сейчас должен затаиться в каком-то месте, которое считает своим домом. Прячется в своей норе.

— Давайте искать, — предложил я. — Я тоже хочу поскорее покончить с этим делом.

— Конечно, — согласился доктор Камерон. — Один вопрос: кто с кем идет? Боб и Лоример — самые физически сильные, поэтому они должны быть в разных парах.

— В каждой паре должен быть врач, — заявил Фредерикс, — поэтому вы, доктор, идите с Бобом, а Тобин пойдет со мной.

— Очень хорошо, — ответил ему Камерон.

Но его мнение я не мог разделить. Мы поднялись на ноги.

Глава 12

Центральный коридор растянулся на всю длину чердака. По обе стороны располагались кладовые, что весьма облегчало поиск. Мы с Фредериксом поднялись по черной лестнице, а доктор Камерон и Боб Гейл — по главной и помахали друг другу. Наши очертания смутно вырисовывались в серо-голубой предрассветной мгле.

Был уже шестой час утра. Мы начали с цокольного этажа, медленно и тщательно обыскивая помещения, держась на виду друг у друга и ни на минуту не выпуская из виду обе лестницы. Мы перепачкались с головы до ног, и никто не был расположен шутить. Фредерикса все больше и больше распирало от желания меня уязвить, а я все более мрачнел, хотя по-прежнему надеялся, что нам все-таки удастся избежать ссоры.

Так же как Дьюи удалось избежать встречи с нами. Мы осмотрели этаж за этажом, комнату за комнатой, за исключением тех, в которых спали постояльцы, и не нашли ни следа Дьюи. Не нашли даже тайника с одеждой, хотя сегодня он был не в тех рубашке и свитере, что вчера ночью. В любом случае он жил здесь постоянно, и у него должен был быть тайник. Но мы ничего не обнаружили.

Наш метод поиска на чердаке был таким же, как и на других этажах, хотя и более простым. Я стоял в коридоре, наблюдая за дверьми, а Фредерикс по очереди заходил в кладовые и обыскивал их. С другой стороны чердака дежурил доктор Камерон, а осмотром занимался Боб Гейл.

Наконец мы сошлись посередине коридора. Боб был сбит с толку и, казалось, готов был взорваться, как человек, которого разыграли, да и доктор Камерон почти не скрывал раздражения. С грязью, размазанной по усталому лицу, он больше не походил на садовника и напоминал мне кого-то. Кого же?

Джея Роджера Эрберманна! Вот кого — Джея Роджера Эрберманна. Это было почти семь лет назад. Одна проститутка предложила нам взамен на собственную свободу выдать местонахождение парня, который находился в розыске, и когда мы согласились, назвала нам его имя — Джей Роджер Эрберманн. Мы такого никогда и не слыхали. Джок, мой напарник, — как легко вылетают эти слова! — Джок считал, что она все выдумала, поскольку ей нечего было терять. Но мы все-таки проверили его, и, черт побери, он оказался реальным лицом — скрывающимся от следствия банкиром из Янгстауна, штат Огайо, пятидесятилетним президентом банковской компании, который в течение многих лет выкачивал из банка деньги и в довершение всего сбежал от правосудия, когда правда выплыла наружу. Он жил на Бродвее в пансионе и выполнял канцелярскую работу, сидя на виду у всех в одном из тех заведений, которые подсчитывают ваш подоходный налог. Он совершил лишь одну ошибку, подружившись с соседкой по пансиону, которой и оказалась наша проститутка. Расслабившись после приятно проведенного времени, он поведал ей правду о том, кто он такой на самом деле. Мы взяли его на работе, он пытался от нас сбежать, но Джок его остановил и немного вывалял в грязи. А когда он поднялся на ноги, то превратился в неряшливого, сломленного человека, толстого и маленького, лишь отдаленно напоминавшего того самоуверенного банкира, которым когда-то был.

Доктор Камерон, перепачканный и измотанный, был сейчас как две капли воды похож на Джея Роджера Эрберманна. Он показался мне слабым и неуверенным в себе. Столкнувшись с непредвиденным случаем в доме реабилитации душевнобольных, который сам же и основал, он тут же помчался в Нью-Йорк разыскивать кого-то более компетентного. Но почему он не взялся за дело сам? Разве сейчас не требовалось разобраться в путанице, которая творилась в голове кого-то из его постояльцев? Разве это не его работа?

Знаю, это были недостойные мысли, и я понимал это уже тогда, но они были результатом моих собственных усталости, раздражения и разочарования из-за того, что мы не нашли Дьюи — к тому же я провел последний час в компании доктора Фредерикса. Но я понимал и то, что в таких мыслях была какая-то доля правды и что доктор Камерон не был тем проницательным и уверенным в себе человеком, каким казался. Он был более сложной и менее сильной натурой, и в нем существовало нечто такое, благодаря чему они с Фредериксом дополняли друг друга.

Когда мы встретились, первым заговорил доктор Фредерикс:

— Кажется, вы его не поймали.

— Мы искали, черт его подери! — стал защищаться Боб Гейл. — Он не мог проскочить мимо нас, мы были очень внимательны.

— Да, мы были внимательны, — сказал я. — Уверен, мимо он не проходил. У него просто есть убежище, на которое мы не наткнулись.

— Мы обыскали все здание, — возмутился доктор Камерон, — ручаюсь за это.

Боб возразил:

— Но не спальни. Спорим, его кто-то прячет. Может, кто-то из женщин. Нам надо поднять всех с постелей и обыскать спальни.

— Дьюи — одиночка, — пояснил я, — у него наверняка есть собственный укромный уголок.

— Вы так много знаете о Дьюи! — рассвирепел Фредерикс. — Все, кроме того, где он находится.

— Он где-то в здании. Уверен в этом.

— Или в вашем воображении.

Доктор Камерон нерешительно поднял руку:

— Пожалуйста, Лоример.

Фредерикс обернулся к нему:

— Вам не приходило в голову, доктор, что Тобин, возможно, нас дурачит? Например, он мог выдумать этого Дьюи, Бог знает зачем. Вам известно не хуже моего, что он, может быть, наименее уравновешенный человек из всех, живущих под этой крышей.

— Вы не устали повторять одно и то же? — поинтересовался я. — Дебби тоже вспомнила Дьюи — вы об этом забыли?

— Вовсе нет. Дебби помнит, что встречала его в марте, более трех месяцев назад. Вы единственный, кто заявляет, что видел его в последние два дня. Больше никто его не видел.

— Лоример, — вмешался доктор Камерон, — вы расстроены из-за того, что мы его не нашли, но вы не можете всерьез думать, что Дьюи не существует. Если он существовал в марте, то, конечно, существует и теперь.

— Тогда почему мы его не нашли?

Доктор Камерон покачал головой:

— Не знаю.

Я повторил:

— У него есть убежище, которое мы не смогли отыскать.

— Где, черт возьми? — накинулся на меня Фредерикс. — Вы все время это говорите, но где же это убежище? В четвертом измерении? Он что, призрак? Привидение в фамильном замке? Вы везде видите Дьюи, Тобин, или только в «Мидуэе»?

— Доктор Фредерикс, — не вытерпел Боб Гейл, — мистер Тобин не стал бы лгать насчет Дьюи. Готов спорить, вы найдете его в одной из спален.

— Я так не думаю, — заметил я.

— То, что вы так не думаете, — самое убедительное доказательство моей теории, — не унимался Фредерикс. — Полагаю, нам все же придется осмотреть спальни, — обратился он к Камерону.

Камерон забеспокоился.

— Но мы не скажем постояльцам, что происходит? — сказал он. — Именно этого я и пытаюсь избежать.

— Скажите им, что видели грабителя, — посоветовал Боб, — и не уверены, покинул он дом или нет.

Фредерикс кивнул в знак согласия:

— Очень хорошо.

— Мы с Бобом с вами не пойдем. Это выглядело бы странно, — решил я.

— Без вас мы лучше справимся, — съязвил Фредерикс.

— Доктор Камерон, — сказал я, — когда вы закончите с обыском, я бы хотел с вами поговорить в вашем кабинете.

— Конечно, — ответил он.

— Наедине.

Доктор Камерон нахмурился и взглянул на Фредерикса, но потом кивнул и произнес:

— Хорошо.

— А пока я буду у себя в комнате.

Я чувствовал, что они смотрят мне вслед, как я тяжелой походкой иду по коридору и спускаюсь по лестнице.

Глава 13

Я снова заснул, и меня опять разбудил Боб Гейл. Он вновь тряс меня за плечо и звал по имени. На этот раз мне ничего не снилось и я просто сказал:

— Спасибо, Боб.

— Доктор Камерон говорит, что готов принять вас.

Боб казался более подавленным, чем обычно, и каким-то более сдержанным.

— Спасибо. Осмотр спален закончен?

— Да.

— Его там не оказалось?

— Да.

Я встал с кровати. Одеваться было не нужно — я был уже одет, — оставалось только обуться, и я нащупал ногой туфли.

— Я и не думал, что он там будет.

Боб секунд тридцать наблюдал за мной, а потом выпалил:

— Доктор Фредерикс считает, что вы специально говорите не правду.

Я посмотрел на него:

— Да? А он сказал, что мною движет?

— Он говорит, вы пытаетесь скрыть свой провал. Он думает, что вам необходимо терпеть неудачи с тех пор, как убили вашего напарника из-за того, что вас с ним не было, и теперь вы выдумываете всякие сложности, чтобы запутывать людей и отвлекать их от ваших неудач.

— Он рассказал тебе о моем напарнике?