МИФальянсы

– Поздравляю вас, моя милая барышня! Вы не хотели бы сказать нам пару слов?

Наконец смысл происходящего начал доходить и до остальных участниц. Возмутительно! Где это видано, чтобы гран-при вручали той, что заняла самое последнее место! Все они разъяренной толпой ринулись на Банни.

На меня никто не обращал внимания. Недолго раздумывая, я бросился в гримерную Банни, схватил И-Скакун и начал протискиваться сквозь толпу. Неужели я не доберусь до нее прежде, чем эта разъяренная, жаждущая крови толпа?

– Банни! – крикнул я, в надежде, что она меня все-таки услышит. – Лови!

Банни обернулась на мой голос и подняла руку – как раз вовремя, чтобы ухватить короткий жезл. После этого меня сбила с ног разъяренная толпа взбешенных дамочек. Нет, мне никак не успеть к ней. Упав на четвереньки, я кое-как прополз сквозь ураган пинающих и лягающих ног. Мне удалось добраться до гримерной, где я крепко запер за собой дверь. Комнатушка была такая крошечная, что я не мог в ней даже лечь, вытянувшись в полный рост. Поэтому я сел, прислонясь спиной к стене, и осмотрел полученные в давке синяки.

Спокойный и непробиваемый, словно вокруг него не бушевал хаос, ведущий обнял разъяренную Ошлин за талию и запел песню:

Вот она!Как она хороша!Наша красавица, королева любви!Обворожительна,Головокружительна,Потому что она – королева любви!

Я слегка прижался к стене, потому что в этот миг посередине крошечной каморки возник человеческий силуэт. Это была Банни, с И-Скакуном и «Буб Тьюбом».

– Торопись! – крикнула она. – Они сейчас разнесут все вдребезги!

– Меня не надо уговаривать, – отозвался я, вскакивая на ноги.

Я положил руку Банни на плечо, чтобы магия унесла нас из измерения Трофи вдвоем. В следующее мгновение мне показалось, будто меня всего скрутило – это ощущение всегда сопровождает перемещения при помощи И-Скакуна

– Уф-ф! – выдохнул я, оглядываясь по сторонам.

Мы снова были в старой придорожной гостинице – в открытом окне на веревке сушилось белье, на столе громоздились горы немытой посуды. Глип и Лютик ринулись на нас, словно мы были последней сосиской на пикнике. Я едва увернулся от слюнявого языка моего ручного дракона. И все равно я улыбался.

– Это самое красивое из того, чего я насмотрелся за последние три дня – за исключением, конечно, тебя.

– Спасибо за помощь, – ответила Банни, от всей души чмокнув меня в щеку. – Дядя Брюс будет ужасно доволен, что заполучил «Буб Тьюб». Ты спас мне жизнь.

– Что ж, и потому ты спасла мою, – напомнил я. Признаюсь честно, приятно было чувствовать прикосновение ее губ к моей щеке. – Услуга за услугу. Будем считать, что мы с тобой в расчете. Иначе для чего на свете существуют друзья?

– Ты от меня на дурачка не отделаешься, – игриво заметила Банни. – Тебе придется выслушать мою речь.

– Это точно, – согласился я, с великой радостью вытягивая ноги в кресле перед камином в старой кухне нашей придорожной гостиницы и налив себе один – всего один, ведь я его заслужил – стаканчик вина. – Только скажи на милость, что значит «на дурачка»?

МИФОПРОСЧЕТ

Я посмотрел на Гвидо – он как раз скользнул за столик и уселся напротив меня. Мы с ним находились в заднем помещении трактира «Желтый полумесяц», что расположена на нашем Базаре. Любимое место – здесь всегда можно расслабиться, а заодно и поговорить о деле. «Желтый полумесяц» вообще одно из немногих мест, где тролль наподобие меня может уместиться за столом наравне с деволами, пентюхами и джиннами – не иначе как по причине высококалорийной местной кухни. Я попросил Гэса принести нам их самое лучшее блюдо.

– Три молочных коктейля, Гэс, – сообщил я осклабившемуся каменному горгулу, который тут был за хозяина и за официанта. – Что ты на это скажешь, Тананда?

Моя сестричка кивнула, по-прежнему не сводя глаз с Гвидо. Представитель Синдиката, как всегда щеголеватый, в костюме из акульей кожи, казалось, чувствовал себя немного не в своей тарелке, беспокойно ерзая по гладкой скамье. Я поймал бармена, прежде чем тот успел отвернуться.

– Послушай, приятель, если кто-то вдруг станет нас искать, то нас здесь нет.

– Как скажешь, Корреш, – ответил Гэс и весело помахал рукой.

– Спасибо, Корреш, – пробормотал Гвидо, все еще прикрывая шляпой лицо.

– Итак, – произнес я, стараясь говорить как можно тише, потому что Гвидо просил, чтобы разговор был с глазу на глаз. – Чем же мы обязаны нашей встрече? Хотя, надо сказать, я всегда рад первой возможности поболтать со старыми приятелями.

Гвидо засунул палец под воротник, словно хотел расстегнуть верхнюю пуговицу.

– Это деловой разговор, – признался он. – У Дона Брюса возникли проблемы.

Брови моей сестренки поползли вверх. Я был уверен, что и мои проделали тот же самый маневр. И хотя у меня грубое мужское лицо – огромное и поросшее шерстью, из уголков рта торчат клыки, огромные глаза навыкате, а сестренка вся такая женственная и прекрасная, словно эльф, – все, кто знаком с нашей семьей, легко бы разглядели в нас семейное сходство.

– И что же это за такая проблема, что он не может справиться с нею сам? – поинтересовался я.

– Даже рассказывать как-то неудобно. – Видно было, что Гвидо не знает, с чего начать. – Проблема финансовая. Пока что Дон еще на плаву, но если кто разнюхает, как обстоят дела на самом деле, боюсь, ему придется поглубже поскрести в своих карманах. А это то, чего он никогда не любит делать.

Что ж, мне это прекрасно известно. Дон Брюс всегда был щедр по отношению к друзьям, тем, кому он доверял, и к тем из своих родственников, в которых он души не чаял, однако, как он сам выражался, не любил «сорить деньгами».

– Разнюхает что именно?

– В общем, так: здесь, на Базаре, творится что-то неладное, потому-то я и пришел к вам.

Гвидо быстро огляделся по сторонам, дабы убедиться, что нас никто не подслушивает. Нас заметили двое торговцев-деволов, хотя мы и сидели в уединенной кабинке в самом дальнем углу заведения. Увы, мои габариты не прибавляют мне конспиративных качеств. Когда я обернулся к торговцам, оскалив для пущей острастки зубы, они живо отвели глаза, притворившись, будто что-то рассматривают.

Гвидо тем временем продолжал:

– Сам знаешь, у Дона здесь, на Деве, крупный интерес. То есть он лично… заинтересован в процветании местных предпринимателей. За эту услугу он ожидает небольшую мзд… я хотел сказать, вознаграждение. Но это сугубо добровольно. Нет, только не подумай, что кто-то будет вынужден прикрыть свое дела или на кого-то грубо наедут. Такое бывает только в крайнем случае, если кто-то упрется. Со своей стороны, мы обязуемся в случае каких-либо неприятностей прийти на помощь. Пусть только кто попробует наехать на наших клиентов – мы тотчас покажем нахалам, кто здесь хозяин.

– Это мне пока ясно. Одного не могу понять, в чем, собственно, тут проблема?

Физиономия Гвидо стала чернее тучи.

– Кто-то еще пытается вклиниться в наш бизнес, если можно так выразиться. Тут все дело в том, как и зачем. Дон подозревает, что это те же самые типы, которые занимаются мелкими ссудами простому народу. Не мне тебе рассказывать, как здесь у нас, на Базаре, бывает нелегко открыть свое дело. Время от времени у любого возникает необходимость в наличности. Обычно в таких случаях обращаются в одно из соответствующих заведений или же идут к нам. И все прекрасно, если долг отдан вовремя. Наезжают лишь на тех, кто затягивает с этим делом. И вот между кредитом и защитой… я имею в виду страховые взносы, все дела проворачивает эта новая группировка, мы же теряем наш законный навар. Парни действуют примерно так же, как обычно работает и старина Дон – то есть собирают то, что, как они считают, им причитается. Или же выколачивают те деньги, которые корпорация М.И.Ф. вычитала из взносов, выплаченных Ассоциации Купцов. Хотя Дон этого и не знает, однако тем, кто пытается увильнуть и не заплатить положенное, так достается от новых ребят, что их потом узнать невозможно. Ну как, усек?

– Что ж, охотно верю, – нахмурился я. – Но если ты не против, то просвети меня и дальше на сей счет.

– Никого я не просвещаю, – ответил Гвидо. – Но кое-что еще я тебе, так и быть, расскажу. Эти дела лишают Синдикат той скромной доли, на которую он рассчитывает. Я пытался потолковать с новичками сам, но они и в ус не дуют. И вообще отказываются сматываться, как того хочет Дон. Это он прислал меня сюда, но я, признаюсь честно, ума не приложу, что делать дальше. Мне нужен кто-то сильный, кто бы поставил зарвавшихся нахалов на место, а то они совсем обнаглели.

– Но почему ты обратился к нам? – поинтересовался я. – Почему бы тебе не обратиться, например, к Аазу?

– Потому, – признался Гвидо, – что с тех пор, как тот нас оставил, он стал какой-то безучастный, словно его ничего не касается.

– Зато у него все в порядке с логикой, да и вообще, он знает, как на кого надавить.

– Точно, – мрачно согласился Гвидо. – Я пытался его уговорить, чтобы он наехал на этих, как их там, клиентов, но они так перетрухнули, что даже не послушались.

– Они не послушались? Это извращенца-то? – не поверила собственным ушам Тананда.

– Изверга, – поправил я сестренку и укоризненно посмотрел в ее сторону. Ааз мой старый приятель и негоже называть его оскорбительной кличкой, которую он сам терпеть не может. – Интересно, и в чем же причина того, что народ перестал слушать, что ему говорят?

– Более того, – перебила меня Тананда. – Кто они? Соперничающая шайка?

– А фиг их разберет, – ответил Гвидо. – Клиенты как воды в рот набрали, ни слова из них не вытянешь. Мы попробовали использовать кое-какие… э-э… ну, скажем, магические методы внушения, но скажу вам, ребята, на чистоту, результаты малость не совсем приятные. Они скорее разлетятся в клочья, чем признаются, что да как, как бы мы их ни уговаривали. А ведь мы с Нунцио не использовали ничего такого, отчего бы им вдруг стоило взрываться. – Гвидо нервно принялся вертеть в руках кружку. – Вот я и прошу тебя, как друга, попробовать – вдруг у тебя получится навести порядок в этом деле, чтобы все стало так, как раньше, как того хочет Дон Брюс.

Я задумался и заказал нам еще по одному молочному коктейлю. Официант молча принес напитки и быстро удалился. Я привык к тому, что на меня в ужасе таращатся незнакомцы – как-никак, я взрослый, и, если вы позволите мне так выразиться (потому что этим я и зарабатываю) свирепого вида тролль, но этот девол – наш старый знакомый, равно как тот, на кого он работает. Более того, в моем присутствии ни один мужик не посмеет посмотреть блудливым взглядом на мою сестренку Тананду, что я не раз за ними замечал, когда они думали, будто я ничего не вижу.

Думаю, следует добавить, что многие по наивности делали из моих габаритов и манеры поведения совершенно ошибочный вывод, что из вас двоих я буду противником покрепче. И всякий раз ошибались. Тананда куда посвирепее меня. Должен сказать, я ужасно горжусь моей славной сестренкой. Тем же, кто считает, будто я завидую ее ловкости, напоминаю, что обладаю всеми вышеперечисленными качествами и приглашаю потягаться со мной лично – как-нибудь, когда мне захочется немного поупражняться, как говорит мой старый приятель Ааз – так, бесплатное напоминание о том, кто я таков. Почему-то о втором разе никто не попросил.

Гвидо явно надеялся, что будет довольно одного визита с моей (или нашей) стороны, чтобы перенаправить поток наличности снова в сторону сундука Дона Брюса, остановив утечку средств, кому бы эти денежки сейчас ни перепадали. И мы решили, что можно попробовать, в духе старых добрых времен.

– Кто бы ни были эти ребята, наверняка у них есть мощное магическое оборудование, – рассуждала моя младшая сестра. – Послушай, Гвидо, у тебя не найдется списка торговцев – тех, что отказываются подчиняться заведенным правилам.

Громила вытащил из нагрудного кармана безукоризненно отглаженного костюма сшитую вручную кожаную папку. Оттуда он извлек небольшой свиток и передал его Тананде. Моя сестренка поднесла свиток к свету и, нахмурясь, ткнула в него пальцем с длинным наманикюренным ноготком. Тотчас раздался хлопок, и вверх поднялась струйка зеленого дыма.

– Не мой цвет, – нахмурилась Тананда, сморщив носик от резкого, неприятного запаха. – Вряд ли Дону Брюсу поправится, если кто-то еще прочитает, что здесь написано.

– В том-то вся и фишка, – согласился Гвидо.

– И кто же поставил на свиток печать? – поинтересовался я по большей части из любопытства.

Я все-таки кое-что смыслю в магии, однако мои знания в основном распространяются на физические упражнения, а не фольклор предков.

– Это гадкий асассинский трюк, братишка. Вряд ли тебе захотелось бы узнать подробности. Вот увидишь, ты бы назвал результаты «непристойными» или каким-нибудь другим ученым словечком.

Как я уже сказал, у меня есть все основания гордиться сестренкой. Обнаружить и обезвредить такой подвох может только профессионал – про таких еще говорят, что, мол, остался вживых после более чем одной миссии.

Тананда развернула и разгладила свиток.

– Хм-м, Катабланка, торговец манускриптами, Венизер, аптекарь-травник, Бохро, торгует экзотическими игрушками – каких только-технических решений не увидишь в его лавке.

– А как Скотиос?

Гвидо покачал головой.

– Этот ведет себя, как полагается.

В списке было еще несколько имен. Мы с Танандой пару раз пробежали его глазами.

– Ума не приложу, что общего у всех этих лавочников? – одарила меня растерянным взглядом сестренка.

– Трудно сказать, – согласился я. – Все они деволы, но это единственная их общая черта, которая сразу бросается в глаза.

– Большинство из них работает в одиночку, – добавил Гвидо. – Таких нетрудно застращать, я имею в виду, предложить им крышу. Именно поэтому Дон уделяет такое внимание их защите.

– В списке нет Меликронды, – указал я. Женщина-виноторговец занимала палатку недалеко от палатки корпорации М.И.Ф. – У нее еще полный рабочий день работают три ее сына.

– Интересно, а как насчет качества их товара? – поинтересовалась Тананда. – Все они продают хрупкие и недолговечные изделия.

Гвидо поерзал на скамье и неожиданно покосился в сторону других посетителей заведения. Те, как один, отпрянули на полшага назад.

– Равно как и Палака, торговка коврами – ее тоже нет в списке. А некоторые из тех, чьи имена в нем присутствуют, если можно так выразиться, предлагают посетителям услуги, а не товары. Правда, эти лавочники не принадлежат к числу тех, кого Дон Брюс обычно берет под свою защиту.

– Понятно, – произнес я.

– Что-то мне все это не нравится, – вздохнула Тананда, скручивая свиток и вновь накладывая на него магическую печать, прежде чем засунуть его в декольте. – Придется навестить каждого из них и все самим выяснить.

– Ничего я вам не скажу, – огрызнулся Венизер, пытаясь бочком протиснуться мимо меня с булькающей ретортой в руках.

Старый девол поставил реторту на каменную плиту, а сам потянулся за огромной банкой без крышки и крошечной ложечкой. В тесной лавчонке очень приятно пахло – в помещении носились дурманящие ароматы трав, что сушились, свисая связками, тут же под потолком. Пожалуй, даже чересчур дурманящие, подумал я, всеми силами пытаясь удержаться, чтобы не расчихаться.

– Апчхи!

Во все стороны разлетелись крошечные частички сушеной травы. На старого девола тотчас осел слой зеленого порошка – сушеного змеиного бородавочника, а на одном из рогов, как у пьяницы, повис лавровый венок.

– Прошу прощения, – извинился я, стряхивая с него порошок. – Я не нарочно, уверяю вас.

Увы, в тесной лавчонке дело кончилось тем, что я сбил ее владельца с ног. Гвидо схватил аптекаря за руку и вернул в вертикальное положение.

– Почему он говорит как по книге? – спросил Венизер, испуганно косясь в мою сторону.

– Окончил курсы красноречия, – пояснила Тананда. Она стояла, прислонившись к центральному шесту палатки, сложив на груди руки. – Любит слегка пошалить, показать свою силушку. Но скоро ему это надоест, может, даже очень скоро, если я, конечно, не сумею убедить вас сказать нам то, что мы хотим от вас услышать.

– Но я… я… не могу, – заикаясь, пролепетал Венизер, пятясь назад под ее свирепым взглядом. Его обычно красная физиономия сделалась почти что розовой, как у джинна. – Они поставят знак на моей палатке. Они уже как-то раз сделали это.

Мы все трое дружно посмотрели по сторонам.

– Не вижу никакого знака, – прорычал в конце концов Гвидо, засовывая руку во внутренний карман, где, как мне было известно, у него хранился миниатюрный арбалет.

– Поставили, еще как поставили! – запротестовал было несчастный Венизер. – Посмотрите на мою палатку! Посмотрите вот на это!

Что мы и сделали.

– Палатка как палатка, – буркнул я, задействовав, наконец, свой громоподобный голос. – Ничего не вижу, никаких знаков. Все чисто.

– В том-то все и дело! – взвыл аптекарь. – Аптека травника не должна быть чистой! Пыль, что висит в воздухе, – это магическая пыль. Я раньше готовил специальные зелья для усиления магических чар – какой был состав! Одной миллионной чешуйки дракона достаточно, чтобы все испортить. Вот почему, когда здесь пыльно, как и полагается, я всегда могу выхватить из воздуха нужную мне частичку. Я уже целую неделю не могу толком приготовить хорошего приворотного зелья!

– Так, значит, они вычистили вашу лавочку? – задумчиво спросила Тананда.

– Да, и это еще не все, на что они способны, если… если я проговорюсь. Прошу вас, уходите отсюда. Я вам больше ничего не скажу. Даже не ждите.

Гвидо с угрожающим видом двинул на дрожащего девола.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошел назад к Дону Брюсу и рассказал ему, что ты отказываешься выполнять свою часть уговора, который он заключил с тобой по своей душевной щедрости? Я тебя правильно понял? Что ж, он вполне может поручить мне разобраться с тобой лично.

Лицо Венизера побагровело, и он вытолкал нас назад, к выходу из палатки, а затем и вообще на улицу.

– Это лучше, чем быть заалфавиченным! – прошипел он. Мы услышали, как у нас за спиной захлопнулась матерчатая дверь палатки и громко щелкнул замок. Я расправил плечи, приготовясь снова ринуться внутрь, однако сестренка положила мне на плечо руку.

– Успокойся, братишка, – сказала она. – Может, кто-то другой окажется посговорчивее.

Увы, ее предположение не подтвердилось. Более того, сказать по правде, все наши последующие попытки оказались еще менее удачными, чем самая первая. Тем не менее я бы не сказал, что мы вернулись с пустыми руками. Кое-что про наших неизвестных противников нам все же удалось выяснить.