— А также везения, — добавил Дортмундер.

— Специалист твоего уровня вполне может обойтись без везения, — настаивала Мэй.

— Это хорошо, — ответил Дортмундер. — Коль скоро мне уже давно не везло.

— Не надо унывать, Джон, — сказала Мэй.

— Не так-то просто сохранить благодушие, когда рядом такой человек, как Том, — возразил Дортмундер. — Мне плевать, где он сейчас находится и что делает. Но я был на той плотине. Я видел долину и дома в ней. И мне нужно принять решение, Мэй. Либо я начинаю искать другой способ достать деньги Тома, либо говорю ему, чтобы он занимался этим делом сам. И тогда однажды вечером мы включим телевизор, а там передача с места происшествия... Ты понимаешь, какое происшествие я имею в виду?

— Ты уверен, что у тебя только две возможности? — спросила Мэй, тщательно размешивая макароны и старательно избегая взгляда Дортмундера. — Ты точно знаешь, что никакого другого выхода нет?

— Какого, например? — спросил он. — По-моему, вопрос стоит так: помогу я ему или нет?

— Я сейчас скажу то, чего никогда не сказала бы при обычных обстоятельствах, — ответила Мэй. — Возможно, тебя удивит мое суждение, но мне кажется, что порой, пусть лишь изредка, надо давать обществу возможность самому отстаивать свои интересы.

Дортмундер отложил вилку и гамбургер и посмотрел на Мэй:

— Ты предлагаешь заложить его?

— Об этом стоит подумать, — ответила Мэй, по-прежнему пряча глаза.

— Тут и думать нечего, — сказал Дортмундер. — Даже будь иначе, что мы можем предпринять? Позвонить губернатору и сказать: вот вам гостинчик ко дню рождения, заберите его назад, а то он хочет утопить девять сотен человек? Его нельзя арестовать. — Дортмундер снова взялся за вилку и гамбургер. — Преступление становится преступлением, только когда оно совершено.

— Но это же глупо, — ответила Мэй. — Чтобы такой тип разгуливал на свободе...

— Ты знаешь, один известный писатель сказал: «Закон — это дырка в жопе». Представь себе, к примеру, что я до сих пор состою на учете, а Том Джимсон живет здесь, невзирая на то, что мы об этом думаем. Будь я до сих пор на учете, наш инспектор по работе с условно освобожденными... как бишь его? Стин, да. Так вот, если он узнает, что человек с таким послужным списком, как у Тома Джимсона, обретается здесь, он тотчас упечет в тюрьму меня, но Том для них неприкосновенен.

— Но это же безумие, — повторила Мэй.

— Это реальность, — возразил Дортмундер. — Но давай представим, что я в припадке отчаяния все же иду и сообщаю властям о Томе и его тайнике, зарытом на дне озера. Что дальше? В самом лучшем случае Тому скажут, что им известно о его динамитном замысле, и попросят, чтобы он этого не делал. Ему хватит секунды, чтобы сообразить, кто настучал. Уж не хочешь ли ты навлечь на себя гнев Тома?

— Мне кажется, — осторожно заметила Мэй, — что гнев Тома обратится на тебя, а не на меня.

— Люди, готовые пустить в дело динамит, как правило, не обращают внимания на такие тонкости, — сказал Дортмундер. Он набил рот гамбургером и спагетти, сдобрил все это пивом и принялся жевать.

Мэй покончила с едой и отодвинулась от стола. Она откинулась на спинку, но не стала закуривать сигарету и пускать к потолку струйку дыма, а также стряхивать пепел в свою тарелку, она не кашлянула тихонько два раза. Зато она сказала:

— Надеюсь, ты сумеешь что-нибудь придумать.

— Я тоже надеюсь, — ответил Дортмундер, но его рот был набит пивом и макаронами, поэтому слова прозвучали невнятно. Он поднял вилку зубцами кверху, что означало «подожди секунду», прожевал, проглотил и повторил: — Я тоже.

— Что — «я тоже»?

— Я тоже надеюсь, что мне удастся придумать, как достать деньги со дна водохранилища.

— Конечно, удастся. Я ни капли не беспокоюсь об этом.

— А стоило бы, — заметил Дортмундер. Окинув хмурым взглядом безупречно белую дверцу холодильника, он добавил: — Вероятно, на сей раз без посторонней помощи не обойтись.

6

Энди Келп, тощий человек с острым носом и грубыми чертами, в башмаках на мягкой подошве, светло-серых шерстяных брюках и мешковатом морском бушлате, шел на цыпочках вдоль полок с компьютерным программным обеспечением, напевая себе под нос: «Кока-кола — это класс». «Хм-мм, — думал Энди, перебирая пальцами яркие упаковки. WordPerfect, PageMaker, Lotus, dBase III, Donkey Kong... — Хм-мм». Время от времени его тонкие длинные пальцы снимали с полки нужный пакет, который затем перекочевывал в особый карман на спине бушлата. Потом раздавалось очередное «Хм-мм», и Энди двигался дальше, обшаривая взглядом содержимое полок. Дежурного ночного освещения едва хватало, чтобы прикидывать и выбирать. А то, что он заявился в магазин спустя три часа после закрытия, позволяло ему избежать толчеи и давки.

«Блип-блип-блип», — раздалось из-под левой полы просторного бушлата — как будто Тинкербелл прочищала горлышко. Келп сунул руку в карман, извлек сотовый телефон, вытянул антенну и прошептал в микрофон:

— Алло?

В ответ раздался удивленный и подозрительно знакомый голос:

— Кто это?

— Джон? — зашептал Келп. — Это ты?

— Что там происходит? — спросил Дортмундер, начиная раздражаться. — Кто там?

— Это я, Джон, — продолжал шептать Келп. — Это я, Энди.

— Что? Кто говорит?

— Энди, — хрипло прошептал Келп, прижав губы к самому микрофону. — Энди Келп.

— Энди? Это ты?

— Да, Джон. Да.

— Чего ты шепчешь? Ангиной заболел?

— Нет, я здоров.

— Тогда говори нормальным голосом.

— Дело в том, Джон, — зашептал Келп, сгорбившись над телефоном, — дело в том, что я сейчас граблю магазин.

— Что?!

— Ш-шш, Джон, — зашипел Келп. — Тс-с!

На сей раз Дортмундер заговорил обычным голосом:

— Минутку, Энди. Я все понял. Я звоню тебе домой, а тебя там нет, но ты завел одну из этих телефонных штучек...

— Верно, — ответил Энди. — Я поставил на домашнем аппарате устройство, передающее все звонки на мой сотовый телефон, так что я взял с собой аппарат и не пропущу ни одного вызова — вот, например, от тебя, — даже если я вышел из дома.

— И пошел грабить магазин.

— Точно. Именно этим я сейчас занимаюсь и, по правде говоря, хотел бы довести дело до конца.

— Хорошо, — ответил Дортмундер. — Если ты так занят...

— Но я ведь не всегда буду занят, — сказал Келп, забыв о необходимости говорить шепотом. — Что у тебя на уме? Намерен собрать ребят в «Оу-Джи»? — Он опять перешел на шепот.

— Нет, — ответил Дортмундер. — Во всяком случае, не сейчас. Надо еще выяснить обстановку.

— У тебя затруднения? — От усердия Келп уже не шептал, а свистел. — Хочешь, чтобы я приехал, как только покончу с делами? Хочешь поговорить со мной?

— Ну... — произнес Дортмундер, вздохнул и добавил: — Да. Если ты готов работать — приезжай.

— Разумеется, готов, Джон! Ты же меня знаешь, — фальцетом прошептал Энди.

— Знаю. Приезжай обязательно. — Дортмундер дал отбой.

— Хорошо, Джон, — прошептал Келп в умолкнувшую трубку и, сложив антенну, сунул аппарат в специальный внутренний карман бушлата. Затем он осмотрел еще несколько прилавков и полок «Серьезного бизнеса» — так назывался магазин. Нежно-голубой неон светильников превращал помещение в сказочную феерию, сиявшую розовыми, ярко-синими и бледно-зелеными огнями, раскрашивая нежными цветами серые конторские паласы и белоснежные стеллажи. Келп попал сюда четверть часа назад, пробравшись в подвал магазина через окно в мужском туалете расположенного по соседству кафе и протиснувшись сквозь короткую вентиляционную шахту. Для этого пришлось снять бушлат и толкать его перед собой. Но он уже успел внимательно осмотреть сосредоточенные здесь богатства.

«Джону следовало бы приобрести компьютер», — подумал Келп и тут же вспомнил, каким тот был упрямцем. Пытаться заинтересовать его какой-нибудь новинкой было сущим мучением; достаточно вспомнить, к примеру, как он относился к телефонным аппаратам.

Но ведь собственный персональный компьютер — совсем другое дело. Компьютер — это настоящий инструмент, ничуть не менее полезный и нужный, чем, скажем, тостер. Отправляясь в обратный путь среди полок с математическим обеспечением, Энди прихватил коробку «Семейного бюджета». Даже Джон сумеет оценить достоинства такой программы. И, если он проявит хотя бы малейший интерес, они завтра же — а может быть, уже сегодня ночью — раздобудут компьютер с «мышью» и принтером. Можно вернуться сюда же. До сих пор Келп был вполне доволен своим сотрудничеством с «Серьезным бизнесом».

7

Мэй принесла еще три банки пива, и они принялись открывать их, дергая за кольца: «Чпок. Чпок. Пш-шш».

— Вот черт, — проворчал Дортмундер.

— Принести тряпку? — спросила Мэй.

— Ничего страшного, я пролил самую малость, — ответил Дортмундер и обернулся к Келпу. — Ну? Что думаешь?

— Хм-мм, — промычал Келп и пригубил пиво. — Прости за нескромный вопрос, Джон, но за что сидел твой приятель?

— Он мне не приятель.

— Извини. Я хотел сказать — твой сокамерник. Тебе известно, за что его посадили?

Дортмундер глотал пиво и вспоминал.

— Если я не ошибаюсь, — сказал он, — убийство, вооруженное ограбление и поджог.

— Все сразу? — удивленно спросил Келп.

— Ему надо было заметать следы, вот он и поджег пожарное депо.

— Прямолинейный малый, — сказал Келп, кивнув.

— Как и в случае с плотиной, — заметила Мэй.

Келп раздумывал, кивая и морща лоб.

— Ты знаешь, Джонни, — сказал он. — Я никак не пойму твоей роли в этом деле. Этот парень просит тебя помочь взорвать дамбу, ты отвечаешь, что тебе не по нутру топить спящих людей, и вы расходитесь подобру-поздорову.

— Он найдет кого-нибудь другого, — объяснил Дортмундер.

— Но ведь это его право?

— У Джона иное мнение, — вмешалась Мэй. — И я с ним вполне согласна.

Дортмундер допил пиво.

— Да, Энди, — сказал он. — Все может произойти так, как ты говоришь. Но у меня сложилось впечатление, что можно достать деньги, не лишая никого жизни.

— Ну, и?

Дортмундер сморщился так, что его лицо стало похоже на печеное яблоко.

— Это прозвучит несколько самонадеянно...

— Давай, выкладывай, — сказал Келп.

— В общем, я подумал, что если можно достать деньги, не спуская воду, то кому, как не мне, браться за это дело, — объяснил Дортмундер.

— То есть ты решил, что никто другой с этим не справится, — предположил Энди.

Дортмундер вовсе не собирался заходить так далеко в своем самовосхвалении.

— Я считаю, что мог бы попытаться, — уточнил он.

Келп согласно кивнул:

— Ну, и что ты надумал?

— Ничего, — признался Дортмундер. — Но ведь и суток не прошло с тех пор, как я ввязался в это дело.

— Да, верно. — Келп поболтал пиво в банке. — Может быть, стоит провести туннель? — предложил он.

— Сквозь воду?

— Да нет же, — сказал Келп, покачивая одновременно головой и пивной банкой. — Я не предлагаю рыть туннель сквозь воду. Но его можно было бы начать неподалеку от берега. Роешь шахту, пока не дойдешь до дна водохранилища. Затем поворачиваешь туннель и движешься по направлению к этому гробу, или ящику, или что там еще.

— Рыть туннель, — подхватил Дортмундер, — шастать по нему взад-вперед в грязи, что скопилась на дне озера.

— Именно так, — согласился Келп. — У меня при одной мысли об этом начинается мигрень.

— К тому же, — продолжал Дортмундер, — как ты направишь туннель? Где-то там под водой лежит гроб. Сколько в нем длины — футов семь, наверное? Три фута в ширину и пара футов в высоту. Нельзя пройти над ним, нельзя пройти и под ним. Нельзя уклониться ни вправо, ни влево.

— Главное — не пройти над ним, — заметила Мэй.

— Вот тут-то и начинается мигрень, — ответил Дортмундер и, обращаясь к Келпу, добавил: — Гроб — слишком маленькая и далекая цель, Энди.

— Ты знаешь, Джон, — задумчиво произнес Келп. — У меня появилась одна мыслишка. — Он окинул взглядом гостиную и спросил: — Ты еще не завел себе персоналку?