Арап Петра Великого два

-- Уходите, я вас прошу. Мы с вами завтра об ентом поговорим.

-- Ну уж нет! Я так просто от вас не уйду...

-- Уходите, уходите! -- Белецкая стала подталкивать Ганнибала к двери.

-- Нет уж! Я до завтрева не доживу! У меня к завтрему сердце разорвется,

ежли вы меня сегодня выставите!

-- Уходите, несносный вы человек! Нас же застать могут!

-- Это ж кто же?! Ждете кого?.. Уж не гундосого ли этого? Меншикова?

Княжна вздрогнула и покраснела.

-- А... Угадал, значит! То-то я смотрю -- вы с ним в анфиладах шушукаетесь!

С ним, значит, можно, а со мною нельзя! И как вам не противно с ентим

гундосым?!

-- Как вы такое подумать могли?!

-- Дык, что тут думать-то?! Все ясно! А только, если вы меня сей же момент

не выслушаете, то я на ваших глазах зарежусь вот ентим вострым кинжалом,

как обещал, -- Ганнибал вытащил кинжал и приставил его к груди. -- Вот мой

кинжал и грудь моя!

У княжны Белецкой подкосились ноги, она упала без чувств. Ганнибал

отбросил кинжал и, подхватив на руки девицу, перенес ее на кровать.

Меншиков под кроватью скрипнул зубами: "И тут подкузьмил, ефиопская морда!

-- зло подумал он. -- Ну, ладныть, мне бы токмо отседа выбраться -- я тебе

тогда устрою гримасу феатральную!"

Ганнибал схватил подушку и стал обмахивать ею княжну. Белецкая открыла

глаза.

-- Где я? -- сказала она слабым голосом.

-- Не волнуйтесь, Елизавета Федоровна, вы у себя в спальне. Вы маленько

чувств лишились, так я вас на кровать и затащил.

-- А--ах! -- выдохнула княжна и снова лишилась чувств.

-- Еттить твою! -- Ганнибал еще быстрее замахал подушкой. -- Очнитесь же,

очнитесь, Елизавета Федоровна! Нельзя же так!

Белецкая открыла глаза.

-- Где я?

-- Только не волуйтесь, -- Ганнибал медленно отложил подушку. -- Вы у себя в

спальне. На кроватке. Не извольте беспокоиться. Я вас на енту кроватку

затащил.

-- А--ах! -- Княжна потеряла сознание.

-- Вот ведь! -- Ганнибал чертыхнулся. -- Вот ведь припадочная! Эдак чего же

она -- целую ночь в обморок ударяться будет?! -- Он схватил подушку и

замахал.

В дверь постучали.

Ганнибал замер и на цыпочках подкрался к двери. Стук повторился.

-- Лиза, Лизонька! -- послышалось из коридора. -- Открой мне, душенька. Это я

-- твой государь. Открой, мой аглицкий цветочек.

Ганнибал узнал по голосу царя Петра.

"Надо тикать! С царем шутки плохи!" -- Он подбежал к окошку, рывком открыл

раму. Горшки с цветами попадали с подоконника на пол. Ганнибал выглянул на

улицу. "Второй этаж... Эх--ма!" -- Арап сиганул вниз и, удачно

приземлившись, рванул через пустынную площадь.

Белецкая очнулась от оглушительного стука. Дверь ходила ходуном. Княжна

слезла с кровати и, пошатываясь, пересекла комнату.

-- Кто там? -- спросила она слабым голосом.

-- Открывай, Лизка, тебе говорят! Царь это! Петр Алексеевич!

-- Много вас тут царей шастает! Оставьте меня, бесстыдники!

-- Каких-таких много?! Аз есмь царь! Открывай! А то дверь разнесу!

Белецкая присела и заглянула в замочную скважину. Она увидела царские

кожаные штаны на ремне с золотой пряжкой.

"Господи! И вправду царь!" -- Девушка всплеснула руками.

-- Сейчас, сейчас... Ваше Величество, спала я!.. -- Она открыла дверь.

Царь ворвался в комнату и налетел на корзину с цветами. Корзина отскочила

под кровать.

-- Доннер-веттер! -- выругался он. -- Ты, почто не открывала?!

-- Дак спала я, государь, -- Белецкая сделала книксен.

-- Ну ты и спишь! Я весь кулак об дверь отбил! Слона разбудить можно было!

-- Царь огляделся вокруг. -- А это чего у тебя за руины египетские? -он

указал на открытое окно и на валявшиеся под ним черепки.

-- Это... -- Белецкая смешалась. -- Это... Это у меня под окном вторую ночь

один мужлан марширует в сапогах с подковами, и прикладом по мостовой

молотит. Спать не дает, окаянный! Мне ваш любимый ефиоп Занзибал

присоветовал в него горшком цветошным бросить. Вот я и бросила. Слышите,

вроде притих теперь. -- Белецкая сделала книксен.

-- Понятно. А чего у тебя горшки на полу валяются?

-- Енти не докинула, -- нашлась княжна. -- Тяжелые весьма для девицы.

-- Так-так... -- Петр заложил руки за спину и прошелся по комнате. -Неплохо

ты тут устроилась. Уютное гнездышко. Художниками увлекаешься? -- Царь

остановился перед голландской картиной. -- Недурно селедка нарисована. И

гусь вот этот хорошо вышел. Я гуся с кашей обожаю... Так вот...

Удивляешься наверно -- почему я к тебе так поздно визит сделал? Не

догадываешься, зачем я к тебе заявился? А?

-- Всегда рада вас видеть, государь, -- княжна сделала книксен.

-- Это хорошо... -- царь покрутил ус. -- Ну ты мне енто по этикету...

говоришь... А ты по сердцу мне ответь -- рада меня видеть али как?

Белецкая потупилась.

-- Ну так что скажешь?

-- Знамо, государь, вам любая девушка рада.

-- Ты за других молчи! Ты за себя ответствуй... Правду сказать, как

обьявилась ты во дворце -- места себе не нахожу. Люба ты мне, Лиза!..

Белецкая вздрогнула, уронила на пол платочек. Петр нагнулся за платком и

тут увидел на полу кинжал.

-- Ого! Откудова это у тебя кинжал Ганнибалов?! -- Царь поискав глазами,

заметил торчавший из-под кровати сапог со шпорой. -- Ага! Вот он где,

змееныш! А ну вылазь! -- Он дернул за сапог и выволок Меншикова.

На ухе у Меншикова висел цветок.

-- Вот те на! -- Опешил Петр. -- Полез за одним, а вытащил другого! Ты чего

здесь делаешь, Алексашка?!

-- Так что, мин херц, -- невозмутимо отряхивая штаны, начал Меншиков. -- И я

тут по тому же, что и вы вопросу. -- Царь вскинул брови. -- Ганнибала, то

есть, здесь подкарауливаю. Упреждал я вас, мин херц, что арапы ваши

недоброе задумали. А вы меня тогда в шею изволили палкой... А меня хучь бы

и палкой! Все одно, я тебе, мин херц, преданный как собака! Прослышал я,

что Ганнибал супротив Елизаветы Федоровны дурное замыслил, вот я к ней

заранее под кровать и влез, чтобы злодея, в случае надобности, упредить.