В отеле ' Риальто'

модели, ни образа, точно ее определяющего.

Из обзорного доклада доктора Геданкена

В номер я попала уже около шести - после непродолжительной перепалки с коридорным/актером, который не мог вспомнить, где он оставил мой багаж. Вещи, спрессовавшиеся за время пути, пройдя коллапс волновой функции, вывалились из чемодана, как только я его открыла, - совсем как полуживая-полумертвая кошка Шредингера.

К тому времени, когда я раздобыла утюг, приняла душ, отказалась от мысли гладить вещи, "тусовка с закуской" благополучно завершилась, и доктор Онофрио уже полчаса как говорил свое вступительное слово.

Я тихонько открыла дверь и проскользнула в танцзал. У меня еще оставалась надежда, что они задержатся с открытием конференции, но некто мне неизвестный уже представлял докладчика: "...и вдохновляет всех нас на дальнейшие исследования в этой области".

Я тихо опустилась в ближайшее кресло.

- Привет, - сказал Дэвид. - Я везде тебя искал. Где ты была?

- Не в музее восковых фигур, - прошептала я.

- Ну и зря, - прошептал в ответ Дэвид. - Это грандиозно. У них там Джон Уэйн, Элвис и Тиффани, модель/актриса с мозгом горошина/амеба.

- Ш-ш-ш, - сказала я.

- ...мы сейчас услышим доктора Рингит Динари.

- А что случилось с доктором Онофрио? - спросила я.

- Ш-ш-ш, - сказал Дэвид.

Доктор Динари была очень похожа на доктора Онофрио - невысокая, шарообразная, с усами, в широком балахоне всех цветов радуги.

- Я сегодня буду вашим гидом в новом, незнакомом мире, - сказала она. Это мир, где все, что вы считали известным, где весь здравый смысл, вся общепризнанная мудрость должны быть отвергнуты. Мир с другими законами и, как может показаться, мир вообще без всяких законов.

Она и говорила совсем как доктор Онофрио. Точно такую же речь он произнес два года назад в Цинциннати. Интересно, может, он подвергся какой-нибудь странной трансформации, пока искал комнату 12-82, и теперь стал женщиной?

- Прежде чем перейти к дальнейшему, я бы хотела спросить: кто из вас уже протуннелировал?

Ньютоновская физика использует в качестве модели

машину. Образ машины со всеми ее взаимосвязанными частями:

колесиками и шестеренками, со всеми ее связями и эффектами

- это именно то, что делает возможным осмысление

ньютоновской физики.

Из обзорного доклада доктора Геданкена

- Ты знал, что мы не там где надо, - прошипела я Дэвиду, когда мы выбрались оттуда.

Когда мы уже готовы были выскользнуть из зала, доктор Дарин стояла, протянув руку с развевающимся радужно-полосатым рукавом, и взывала голосом Чарлтона Хестона: "О маловерные! Останьтесь, только здесь вы познаете истинную реальность!"

- Действительно, туннелирование многое объясняет, - усмехнувшись, сказал Дэвид.

- Послушай, если открытие не в танцзале, то где все?

- А ну их... - сказал Дэвид. - Хочешь, пойдем посмотрим Архив Конгресса? Здание, как кипа пластинок.

- Я хочу пойти на открытие.

- А прожектор на крыше сигналит азбукой Морзе "Голливуд".

Я подошла к стойке регистрации.

- Чем могу быть полезна? - сказала служащая. - Меня зовут Натали, и я...

- Где сегодня заседание МККФ? - сказала я.

- В танцзале.

- Держу пари, ты сегодня еще ничего не ела, - сказал Дэвид. - Я куплю тебе рожок с мороженым. Здесь самое знаменитое кафе, которое торгует точно такими же рожками с мороженым, какой Рейн О'Нил купил Татум в "Бумажной Луне".

- В танцзале протуннелировавшие, - сказала я Натали. - Я ищу МККФ.

Она потыкала по клавиатуре.

- Простите, но на них тут ничего нет.

- Как насчет Китайского театра Граумана? - сказал Дэвид. - Ты хочешь реальности? Хочешь Чарлтона Хестона? Хочешь увидеть квантовую теорию в действии? - Дэвид схватил меня за руку. - Пойдем со мной, - сказал он серьезно.

В Сент-Луисе я прошла коллапс волновой функции, так же как моя одежда, когда я открыла чемодан. Я покончила со всеми этими прогулками по реке тогда, на полпути к Новому Орлеану. Теперь все повторялось. Я обнаружила, что уже прогуливаюсь по двору Китайского театра Граумана, ем мороженое и пытаюсь попасть ногой в след Мирны Лой.

То ли она была карлицей, то ли бинтовала ноги с младенчества. С отпечатками Дебби Рейнольдс, Дороти Ламур и Уоллес Бири тоже ничего не вышло. По размеру мне подошли только следы Дональда Дака.

- Это как карта микрокосмоса, - сказал Дэвид, поглаживая шершавые цементные квадраты с надписями и отпечатками. - Посмотри, повсюду эти следы. Мы знаем, здесь что-то было. Почти везде эти отпечатки одинаковы, но каждый раз перед тобой выскакивает вот это. - Он опустился на колено и ткнул в отпечаток кулака Джона Уэйна. - Или вот это, - и он шагнул к киоску и ткнул в отпечаток, оставленный Бетти Грейбл, - и мы можем различить подписи, но к кому обращено "Сид", все время появляющееся то тут, то там? И что это означает?

Дэвид указал на квадрат Реда Скелтона. На нем надпись: "Спасибо Сиду, ай да мы".

- И ты все думаешь, что нашел парадигму, - продолжал Дэвид, переходя на другую сторону. - Но квадрат Вэна Джонсона как котлета в сандвиче между Эстером Уилльямсом и Кантинфласом, и кто такая, черт возьми, Мэй Робсон? И почему все вот эти квадраты вообще пусты?

Он провел меня за галерею звезд - лауреатов "Оскара". Портреты в жестяных рамах висели на подобии киноэкрана, сложенного в гармошку. Я оказалась в складке между 1944 и 1945 годами.

- И, словно этого всего недостаточно, ты внезапно обнаруживаешь, что стоишь на площади. Ты даже не в театре.

- И по твоему мнению, именно это происходит и в квантовой теории? сказала я слабым голосом. Я вжалась в Бинга Кросби - "Оскар" за лучшую мужскую роль в фильме "Иду своим путем". Ты думаешь, мы еще не в театре?

- Я думаю, мы знаем о квантовой теории не больше, чем о Мэй Робсон по отпечаткам ее ног, - сказал Дэвид, прильнув к щеке Ингрид Бергман (лучшая женская роль в "Газовом свете") и отрезав мне путь к отступлению. - Я не думаю, что мы понимаем хоть что-нибудь в квантовой теории, туннелировании и в принципе дополнительности. - Он наклонился ко мне. - И в страсти.

Лучшим фильмом 1945 года был "Потерянный выходной".

- Доктор Геданкен это понимает, - сказала я, протискиваясь между лауреатами "Оскара" и Дэвидом. - Ты знаешь, он собирает исследовательскую группу для большого проекта по осмыслению квантовой теории?

- Знаю, - сказал Дэвид. - Хочешь посмотреть кино?

- В девять семинар по хаосу, - сказала я, перешагнув через братьев Маркс. - Мне пора возвращаться.

- Если тебе нужен хаос, лучше оставайся здесь, - сказал Дэвид, остановившись посмотреть на отпечатки ладоней Ирены Дунн. - Мы могли бы сходить в кино, а потом поужинать. Тут рядом кафе, где подают картофельное пюре, которое Ричард Дрейфус превратил в Башню Дьявола в "Столкновении".

- Мне нужен доктор Геданкен, - сказала я, для вящей безопасности отступая к тротуару. Я оглянулась на Дэвида. Он уже перешел на другую сторону и разглядывал автограф Роя Роджерса.

- Ты смеешься? Он в этом разбирается не лучше нашего.

- Ну, он, по крайней мере, пытается разобраться.

- Как и я. Проблема в том, как может один-единственный нейтрон интерферировать сам с собой и почему здесь только два отпечатка копыт Триггера?

- Без пяти девять, - сказала я. - Я пошла на семинар по хаосу.

- Если тебе удастся его найти. - Он опустился на колено, чтобы получше рассмотреть автограф.

- Найду, - непреклонно сказала я.

Он встал - руки в карманы - и ухмыльнулся.

- Гениальный фильм, - сказал он. Все повторялось. Я повернулась и почти побежала через улицу.

- В прокате "Бенжи-IX"! - закричал он мне вслед. - Он случайно меняется телом с сиамской кошкой.

Вторник. 21:00-22:00. Изучение хаоса.

Дюрхейнандер, Лейпцигский университет.

Семинар по структуре хаоса. Обсуждение принципов хаоса.

Фракталы, баттерфляй-эффект, волновые процессы.

Зал Клары Боу.

Мне не удалось найти семинар по хаосу. Зал Клары Боу был пуст. В соседнем зале заседали вегетарианцы, а все остальные конференц-залы оказались заперты. Туннелировавшие по-прежнему сидели в танцзале.

- Прииди! - приказала женщина с усами, когда я открыла дверь. - И обретешь понимание!

Я пошла наверх - спать.

Я забыла позвонить Дарлин. Она, должно быть, уже выехала в Денвер, но я позвонила ее автоответчику и сказала ему, какой у нас номер на тот случай, если она все же прослушает сообщение. Утром надо будет предупредить в регистрации, чтобы ей дали ключ. И я отправилась спать.

Спала я плохо. Посреди ночи сломался кондиционер, так что утром мне не пришлось отпаривать свой костюм. Я оделась и спустилась вниз. Программа начиналась в девять с семинара Эйби Филдса "Удивительный мир" в зале Мери Пикфорд, завтрака в танцзале и просмотра слайдов по "экспериментам с запаздывающим выбором" в зале Сесиля Б. де Милля на антресолях.

"Завтрак" звучит прекрасно, даже если потом всегда выясняется, что это - жидкий кофе и пережаренные пирожки. Со вчерашнего дня у меня в желудке не было ничего, кроме рожка мороженого, но если где-то поблизости есть еда, там непременно окажется Дэвид, а я хотела избежать встречи с ним. Вчера это закончилось Китайским театром Граумана. Сегодня я точно так же могу угодить на Нотс Берри Фарм. Я не собиралась допускать такого, несмотря на все его обаяние.

В зале Сесиля Б. де Милля было темным-темно. Даже слайд на экране оказался черным.

- Как видите, - сказал доктор Львов, - лазерный пучок прошел прежде, чем экспериментатор включил детектор волн или частиц. - Щелчок, следующий слайд. Темно-серый. - Мы использовали интерферометр Маха-Зандера с двумя зеркалами и детектор частиц. В первой серии экспериментов мы позволили экспериментатору самому выбирать аппаратуру и метод измерения. Во второй серии мы применили простейшую рандомизацию...

Снова щелчок. Белый слайд в черный горошек. Наконец-то мне удалось разглядеть свободное кресло у прохода, десятью рядами выше. Я бросилась к нему, пока не сменился слайд, и поспешила сесть.

- ...две игральные кости. Эксперименты с бросанием костей показали, что когда стоит детектор частиц, свет регистрируется как частица, а когда стоит детектор волн, свет проявляет волновые свойства независимо от того, когда был сделан выбор аппаратуры.

- Привет, - сказал Дэвид. - Ты пропустила пять черных слайдов, два серых и белый в черный горошек.

- Ш-ш-ш, - сказала я.

- Целью этих двух серий экспериментов было исследовать влияние осознанности решения на результаты. - Доктор Львов поставил следующий черный слайд. - Как вы можете убедиться, график не показывает существенной разницы между теми испытаниями, в которых экспериментатор сознательно выбирал регистрирующую аппаратуру, и теми, в которых аппаратура выбиралась случайным образом.

- Ты не хочешь позавтракать? - шепнул Дэвид.

- Я уже поела, - шепнула я в ответ и замерла в ожидании, когда возмутится мой голодный желудок. Он возмутился.

- Тут рядом - отличное заведение, где продают те самые вафли, которые Кэтрин Хепберн приготовила Спенсеру Трейси в "Женщине года".

- Ш-ш-ш, - сказала я.

- А после завтрака мы могли бы пойти в музей бюстгальтеров.

- Будь так любезен, помолчи. Я ничего не слышу.

- Или не видишь, - сказал он, но затих и хранил молчание на протяжении девяноста двух черных, серых и белых в горошек слайдов.

Доктор Львов включил свет и с улыбкой взглянул на аудиторию.

- Осознанность не оказывает ощутимого влияния на результаты эксперимента. Как заметил один из моих лаборантов: "Маленький демон узнает, что именно вы собираетесь делать, раньше, чем об этом узнаете вы".

Очевидно, предполагалось, что это шутка, но я не нашла это слишком смешным. Я открыла программу и попыталась найти что-нибудь такое, куда Дэвид точно не пойдет.

- Вы не собираетесь позавтракать? - спросил доктор Тибодо.

- Да, - сказал Дэвид.

- Нет, - сказала я.

- Мы с доктором Готаром хотим позавтракать где-нибудь в Голливуде, vraiment [настоящем (фр.)] Голливуде.

- Дэвид как раз знает такие места, - сказала я. - Он рассказывал мне об отличном кафе, где есть тот самый грейпфрут, которым Джеймс Кегни запустил в физиономию Мэй Кларк во "Враге общества".

К нам поспешно подошел доктор Готар, тащивший фотоаппарат и четыре путеводителя.

- Может, вы нам потом покажете Китайский театр Граумана? - попросил он Дэвида.

- Конечно, покажет, - сказала я. - Мне очень жаль, что я не смогу с вами пойти, но я обещала доктору Вериковски, что буду на его семинаре по Булевой логике. А после Китайского театра Дэвид может отвести вас в музей бюстгальтеров.

- А "Коричневый котелок"? - спросил доктор Тибодо. - Я слышал, он имеет форму chapeau [шляпа (фр.)].