Из истории морского флота (подборка статей из журнала ' Морской флот' за 89-90 годы)

Рис. mf047-m.jpg

7/89

В 1835 Г. В КАБИНЕТЕ ПРАВЛЕНИЯ "Грейт Вестерн Рэйлуэй Компани" проходило очередное совещание. Атмосфера царила мрачная. Один за другим выступали директора компании и сокрушались, что только что построенная железнодорожная магистраль Лондон - Бристоль с громким названием "Грейт Вестерн" получилась чрезмерно дорогой из-за того, что она слишком длинная.

- Напротив, джентльмены, - раздался чей-то голос, - я считаю, что дорога слишком короткая, и ее нужно продлить из Бристоля через Атлантический океан в Америку.

Первой реакцией присутствовавших было превратить столь диковинное предложение в шутку. Но человек, от которого оно исходило, несмотря на молодость (ему не было еще и 30 лет), уже успел завоевать, настолько прочную репутацию выдающегося инженера, что к его мнению не могли не прислушаться.

Изамбард Кингдом Брунель был изобретателем, конструктором, художником, математиком, строителем мостов и железных дорог, а впоследствии гениальным кораблестроителем. Предложив продлить дорогу из Бристоля через океан в Америку, он задумал построить доселе невиданный пароход.

Через несколько месяцев инженер представил директорам компании проект огромного по тем временам судна, которому дал имя "Грейт Вестерн". Это был четырехмачтовый однотрубный пароход длиной 70,9 м, шириной корпуса 10,7 м, а по кожухам гребных колес - 18,3 м, глубиной трюма 7,6 м, осадкой 5,1 м, валовой вместимостью 1350 per. т. В качестве движителей Брунель применил два огромных гребных колеса диаметром 8,8 м с двадцатью поворотными плицами. Эти колеса приводились во вращение от двух паровых машин суммарной мощностью 450 л. с. Вместе с экипажем в 60 человек "Грейт Вестерн" мог принять до 300 пассажиров.

Когда "Грейт Вестерн" строился, мощностей железоплавильных заводов было недостаточно, чтобы чыгплавленного металла хватило на корпус парохода. Брунелю пришлось довольствоваться деревянным корпусом, правда, из самого крепкого дуба.

Постройку судна доверили фирме "У ильям Паттерсон".

19 июля 1837 г. в присутствии многотысячной толпы пароход был спущен на воду. Сразу же судно отбуксировали в Лондон, где на него поставили паровые машины. Началась подготовка к первому трансатлантическому плаванию.

Надо сказать, что к этому времени несколько паровых судов уже совершали рейсы через Атлантику. Но паровые машины на них работали только часть пути, а остальное время эти пароходы шли под парусами.

Было распространено убеждение, что невозможно создать такой пароход, который был бы в состоянии принять на борт столько угля, чтобы его хватило на переход через океан. Так, известный ученый начала прошлого века Дионисий Ларднер заявил, что постройка трансатлантического парохода, работающего на линии Нью-Йорк - Ливерпуль, - это такая же нелепость, как создание судна для путешествия из Нью-Йорка на... Луну.

Судно еще находилось у достроечного причала, но уже многие предприниматели были уверены, что "Грейт Вестерн" действительно совершит переход через Атлантику без помощи ветра, что послужит отличной рекламой "Грейт Вестерн Рэйлуэй Компани". Этого не мог допустить один из самых главных конкурентов компании лондонский предприниматель Джуниус Смит, основавший трансатлантическую компанию и заказавший для нее пароход "Бритиш Куин". Неожиданно фирма, строившая этот пароход, разорилась, и он остался недостроенным.

Тогда Смит решил найти подходящий пароход и послать его в Америку, чтобы опередить Брунеля. После долгих поисков Смит остановил выбор на явно не приспособленном для этого пароходике "Сириус". Единственное, на что мог уповать Смит, это на удачу и на отчаянного капитана Робертса, горячего приверженца паровых машин.

Длина "Сириуса" была 63,5 м, валовая вместимость всего 703 per. т, мощность паровых машин 320 л. с.

Когда утром 3 апреля 1838 г. "Сириус" вышел в рейс, имея на борту 98 пассажиров и 460 т угля, пароходик сидел в воде почти по самую палубу. Случись небольшой шквал, и "Сириус" неминуемо опрокинулся бы.

Практически одновременно вышел в рейс и "Грейт Вестерн". Всем было ясно, что только чудо может принести победу "Сириусу". Но это чудо произошло: в самом начале пути на "Грейт Вестерн" загорелась обшивка котлов, начался пожар, и пароходу пришлось вернуться в порт. Так капитан Роберте получил неожиданную фору и использовал ее в полной мере.

22 апреля поздно вечером "Сириус" закончил переход, а утром 23 апреля с триумфом вошел в Нью-Иоркский порт с результатом 18 суток и два часа. "Грейт Вестерн", задержавшийся в связи с ремонтом на трое суток, отстал от "Сириуса" всего на 6 часов.

Но если на "Сириусе" были израсходованы решительно все топливные ресурсы, на "Грейт Вестерн" оставался еще изрядный запас угля.

После этого памятного рейса "Грейт Вестерн" около 10 лет работал на трансатлантической линии, совершив 64 двойных рейса между Бристолем и Нью-Йорком. Его самый быстрый переход через океан составил 12,5 суток. В 1847 г. пароход был продан другой компании, которая эксплуатировала его еще около 10 лет и продала на слом в 1856 г.

Плавание "Сириуса" и "Грейт Вестерн" не только показало возможности создания регулярных трансатлантических линий, обслуживаемых пароходами. Гонки двух пароходов впоследствии навели на мысль учредить символический приз "Голубая лента Атлантики", присуждаемый тому лайнеру, который быстрее других пройдет дистанцию между Европой и Америкой. Эта необыкновенная регата, начавшаяся почти 150 лет назад, а точнее 4 июля 1840 г. с выходом 8 рейс исторического парохода "Британия", оказалась настолько живучей, что прошла через весь XIX век и завершилась только в середине нашего столетия с появлением трансатлантических воздушных лайнеров.

* * *

В.МИТРОФАНОВ, П.МИТРОФАНОВ

ФРЕГАТ "НАДЕЖДА"

Рис. mf048-m.jpg

9/89

24-ПУШЕЧНЫИ ФРЕГАТ "НАДЕЖДА" был спущен на воду в 1845 г. Фрегаты наиболее часто использовались в качестве учебных судов для воспитанников Морского кадетского корпуса. "Надежде" предстояло стать последним "классическим" парусником в учебной эскадре. Технический прогресс начал брать свое: в дальнейшем для учебных плаваний кадетов строились пароходо-фрегаты, винтовые клиперы, броненосные суда, оснащенные уже не только парусами, но и паровой машиной.

Однако прежде чем получить присвоенное ему название, судну пришлось какое-то время стоять на стапеле безымянным, поскольку "Надежду" предыдущей серии формально тогда еще не исключили из списков действующего флота.

Охтенская верфь в Петербурге специализировалась на постройке судов относительно малых размеров: от фрегатов до ластовых судов и придворных яхт. Но сразу после спуска на воду фрегата "Надежда" на этом же стапеле был торжественно заложен первый в России пароходо-фрегат "Архимед".

Автором проекта и строителем был И. Амосов.

Обычно спуск на воду происходил торжественно, но без особо пышной церемонии. По поводу же спуска "Надежды" морской министр сам известил директоров Кораблестроительного комитета и Морского кадетского корпуса о том, что "Бго императорское величество Николай I изъявил желание присутствовать при спуске на воду означенного фрегата. Поэтому катер со штандартом императора... прибудет в 11 часов утра 23 июня".

Как только стало известно, что на судне будет организован прием, фрегат начали наряжать, как невесту.

Адмиральская и командирская каюты, а также кают-компания по замыслу художников Адмиралтейства были обиты декоративным сукном и шелком. В них разместили столы из расчета на прием сорока высокопоставленных персон. Для офицеров и шестидесяти гостей не самого высокого ранга столы были расставлены на шканцах. Руководить кулинарным цехом призвали дворцового кухмистра. Для обслуживания сановных гостей организовали специальную команду, во главе которой "для выполнения маршальской должности" был поставлен молодой офицер в чине капитана флота, на шканцах те же функции выполняли денщики офицеров.

В назначенное время прибыла команда кадетов в составе караула "под корпусным знаменем и музыкой" для охраны территории верфи.

На берегу со стороны нынешнего Смольного собора выстроили роту кондукторов гребного экипажа, присланного из Ораниенбаума, в парадной форме. "Для парада и салютации" на акватории спуска поперек Невы были построены по диспозиции восемь учебных кораблей с командиром учебной эскадры корпуса.

Императора сопровождали великий князь Константин, начальник Главного морского штаба, морской министр, генерал-гидрограф, дежурный генерал, генерал-инспектор морской артиллерии, прочие генералы и адмиралы. До начала торжественного шествия царя перечисленные выше персоны должны были занять места на личных катерах, "чтобы без какихлибо интервалов следовать за катером Его императорского величества".

При этом свято соблюдался принцип: низший по званию должен садиться первым, выходить последним.

Спуск прошел благополучно. В момент страгивания судна на полозьях марсовые и салинговые судов парада одновременно разошлись по реям. С появлением флага "Надежды" прозвучали раскаты салюта.."Надежду", благосклонно принятую водной стихией, отвели к причалу.

Напомним размерения фрегата: длина между перпендикулярами 36,07 м, ширина 10,06 м, глубина трюма 3,88 м.

Не остались забытыми и создатели фрегата. Инженерам-кораблестроителям капитану Федорову и поручику Митрофанову были вручены равные серебряные чаши и по три рубля серебром за каждую пушку.

* * *

Л.СКРЯГИН

КОЛОКОЛ "ЛЮТИНА"

Рис. mf049-m.jpg

10/89

КАЖДЫЙ МАЛЬЧИШКА В АНГЛИИ знает, что бронзовый колокол Ллойда зовется "колоколом Лютина".

Но что удивительно: на этом колоколе (его вес около 50 кг, а диаметр почти 40 см) вместо "La Lutin" выбиты слова "St. Tean"! Чтобы объяснить эту несуразицу, кратко расскажем историю самого "Лютина".

В одном из залов на галерее здания Ллойда стоит красивое резное кресло.

На спинке прибита медная дощечка с надписью: "Это кресло сделано из деревянного руля фрегата Его Королевского Величества "Ля Лютин", который утром 9 октября 1799 г. отплыл с ярмутского рейда, имея на борту большое количество золота, и погиб той же ночью у острова Влиланд. Все находившиеся на судне люди, кроме одного человека, погибли.

Руль был поднят с затонувшего судна в 1869 г., после того как пролежал под водой шестьдесят лет". За этой бесстрастной надписью скрывается один из самых драматических эпизодов в истории английского мореплавания.

Когда-то этот 32-пушечный фрегат считался одним из самых красивых и быстроходных судов французского военного флота. В одном из сражений он был захвачен эскадрой английского адмирала Дункана и приведен в Лондон. С тех пор на фрегате стал развеваться британский флаг, и английские моряки стали называть его не "Ля Лютин", а просто "Лютин", опуская французский артикль.

Ранним пасмурным утром 9 октября 1799 г. "Лютин" под командованием капитана Ланселота Скиннера снялся с якоря и вышел из Ярмута к берегам континента. Спустя 18 часов, когда корабль находился у входа в залив Зейде-Зе, начался сильный шторм. Стараясь избежать грозившей судну опасности быть выброшенным на прибрежные отмели голландского берега, капитан Скиннер решил штормовать в открытом море. Но все попытки отойти от берега были напрасны - поворот не удался, и фрегат сел на мель между островами Тершеллинг и Влиланд. Северо-восточный шторм ураганной силы быстро опрокинул судно, и оно затонуло на небольшой глубине. Из двухсот человек экипажа до берега добрался один раненый матрос, который умер на пути в Англию.

Сообщение об этом кораблекрушении произвело в Англии сенсацию.

Ведь "Лютин" вез в Гамбург золото - собственность группы лондонских купцов. Золотые гинеи, пиастры, луидоры и слитки из благородного металла оценивались в 1.175.000 фунтов стерлингов!

Гибель такого фрегата - тяжелый удар для страховщиков Ллойда. Вскоре им пришлось выплатить страховое возмещение 900 тыс. фунтов стерлингов.

Пока в Англии обсуждались планы подъема сокровищ с погибшего фрегата, слухи о затонувшем кладе распространились вдоль всего побережья Голландии. Воспользовавшись тем, что Англия и Голландия находятся в состоянии войны, король Голландии объявил "Лютин" своей собственностью.

Во время сильных отливов борт судна был видев над водой, и проникнуть в его трюмы не представляло особого труда. Полтора года местные жители и рыбаки Зейдер-Зе собирали золотой урожай. Поощряя золотодобытчиков, правительство Голландии разрешило им оставлять у себя треть найденных сокровищ.

За восемнадцать месяцев с "Лютина" было поднято золота на сумму свыше 70 тыс. фунтов стерлингов.

Но с каждым месяцем проникать в этот золотой кладезь становилось все труднее: "Лютин" оседал в мягкий грунт, а сильное течение непрерывно заносило его корпус песком. Вскоре жители островов Тершеллинг и Влиланд перестали искать здесь золото.

О фрегате вспомнили лишь через пятнадцать лет, когда в Европе утих пожар наполеоновских войн. В 1821 г. король Нидерландов Вильгельм I утвердил концессию, по которой жители острова Тершеллинг могли заниматься поисками и подъемом золота "Лютина", оставляя себе половину найденного. Остальное они должны были сдавать государству. Спустя два года Вильгельм подарил концессию английскому королю Георгу, который в дальнейшем передал ее Ллойду. С этого момента поисками клада занимались англичане. Они предприняли ряд серьезных попыток овладеть золотом, и за пять лет, с 1855 г. до 1861 г., подняли около 40 тыс. фунтов стерлингов.

В 1859 г., кроме золотых монет и слитков, были найдены судовой колокол "Лютина" и руль. Страховщики Ллойда решили увековечить память фрегага: из досок дубового руля сделали стол и кресло для председателя общества. Но оно получилось такое неудобное, что ни один председатель Ллойда не смог на нем сидеть... Позже, в 1896 г., колокол, который долгое время стоял под столом, подвесили в центральном зале. С этого момента в главном зале Ллойда появилась весьма оригинальная традиция: бой колокола "Лютина".

Почему же на колоколе "Лютина" стоит название другого корабля? Сотрудники Ллойда объясняют это тем, что или колокол на злополучный фрегат повесили взамен утерянного, или сам фрегат, который сначала назвали "St. Tean", переименовали в "La Lutin". Известно, что корабль стоял на стапеле шесть лет и его название могли изменить.

С количеством ударов этого колокола, который все же именуется "колокол Лютина", страховщики Ллойда больше ста лет назад порешили так: два удара хорошие вести, один, удар - плохие вести или важное объявление.

Один удар "колокола Лютина" раздается в Ллойде довольно редко, не более пяти-шести раз в год. Хотя сведения об авариях и катастрофах судов, которые застрахованы у Ллойда, поступают в его штаб-квартиру десятками и сотнями каждый день, колокол безмолвствует.

Как-то я спросил глашатая:

- Почему вы не ударяете в "колокол Лютика" каждый раз, когда в море погибают суда ваших клиентов?

- В таком случае в этом зале целый день стоял бы похоронный звон, и это сильно нервировало бы наших работников: ведь каждый из них думал бы, что погибло его судно...

Но бывают исключения из правил и у Ллойда: иной раз один удар "колокола Лютина" раздается в зале перед тем, как делается объявление о полной конструктивной гибели какого-нибудь особого, очень большого судна, например, "Берге Истра", или о катастрофе, унесшей много человеческих жизней, как 14 апреля 1912 г., когда погиб "Титаник"...

* * *

Ю.ДАНИЛОВ

КОНЕЦ "ГЕРЦОГИНИ ЦЕЦИЛИИ"

Рис. mf050-m.jpg

1/90

КОГДА ЗАКОНЧИЛАСЬ ПЕРВАЯ мировая война, предприимчивый финский судовладелец Густав Эриксон стал покупать парусные суда. Сотни их ржавели и гнили в портах и гаванях всего мира. Несколько лет вынужденного бездействия без надлежащего ухода погубили множество парусников, особенно деревянных и железных. Тщательно выбирая, Эриксон собрал у себя на Аландских островах две дюжины больших винджаммеров, лучшее из того, что осталось.

Одни их имена звучали музыкой для бывалых моряков. То были настоящие "кап-горковцы": "Оливбэнк", "Лаухилл", "Викинг", "Поммерн", "Пенанг", "Арчибальд Рассел", "Хаугомонт". И, конечно, жемчужина этого последнего большого флота винджаммеров - "Герцогиня Цицилия", имевшая репутацию самого быстроходного плавающего судна.

Пятнадцать узлов скорости не были чем-то необычным для нее; как-то несколько часов лаг барка показывал двадцать с лишним узлов. Однажды, выйдя из Ньюкасла (Австралия) с полным грузом угля для чилийского порта (около 4 тыс. т), она пересекла Тихий океан, выгрузилась, взяла полный груз в другом порту и вернулась в Мельбурн, обогнав пароход, который совершал точно такой же рейс, на неделю!

"Герцогиню Цицилию" построила в Времерхафене в 1902 г. фирма "Рикмерс" для пароходной компании "Северогерманский Ллойд" как грузовое и учебное судно на 75 кадетов. Ее регистровый тоннаж составлял 3242 т.

Имея вооружение четырехмачтового барка, стальное судно несло раздельные стеньги и брам-стеньги, в отличие от остальных винджаммеров того времени.

Густав Эриксон купил "Герцогиню Цицилию" в 1922 г. за 4000 фунт. ст., и за два года она полностью окупила себя. Это стало возможным благодаря жесткой экономии и знанию преимуществ парусного судна.

Экипажи винджаммеров Эриксона составляли 8/4 от предусмотренных проектом. Они состояли в основном из молодых людей, стремившихся получить парусную практику, которая являлась обязательной для будущих офицеров торгового флота. Плата за обучение была высокой, но недостатка в желающих попасть на аландский динджаммер не было.

Под флагом Эриксона "Герцогиня Цицилия" больше всего занималась. перевозкой зерна, участвуя в так называемых "зерновых гонках". Переход в балласте в Австралию, вокруг мыса Доброй Надежды, и обратно - вокруг мыса Горн с 60 тыс. мешков пшеницы в трюмах. Каждый такой шестимесячный рейс был кругосветным. После него винджаммеры шли на Аландские острова в порт приписки Мариенхамн; иногда в его гавани можно было видеть лес мачт - до 20 судов одновременно!

16 октября 1935 г. "Герцогиня Цицилия" вышла из Копенгагена, б января 1936 г. прибыла в Порт Линкольн (Австралия). Через три недели, 28 января, загрузившись зерном, судно снялось на Фалмут. Переход в Англию занял 86 дней, и "Старая герцогиня", как любовно называл ее экипаж, на семь дней опередила своего^ ближайшего соперника - барк "Поммерн".

Получив приказ выгружаться в Ипсвиче, судно покинуло Фалмут в пятницу вечером 24 апреля. Для суеверных моряков отход в пятницу всегда предвещает несчастье, и Памелла, жена капитана, находившаяся с ним в рейсе, уговаривала мужа не выходить в море в этот день...

Спустя всего несколько часов, около 4 утра, барк под всеми парусами выбежал на каменистую мель у мыса Болт-Хед на юго-западном побережье графства Девон (Англия). Капитан Свей Эриксон впоследствии в своих показаниях писал: "...потеря точного места в тумане и, возможно, девиация компаса плюс присутствие достаточного приливно-отливного течения отклонили судно влево от курса".

Сразу же отдали якоря, но они держали плохо, и барк сильно било о камни. Заметив световые сигналы о помощи, местная береговая охрана направила к судну спасательный бот.

Он снял 22 члена экипажа, на борту остались капитан с женой, оба помощника и 4 матроса.

На высокий обрывистый берег с мачт завели тросовый леер со спасательной беседкой, чтобы оставшиеся люди могли переправиться на сушу.

Постепенно вода заполняла трюмы, но была возможность поддерживать электроосвещение и отопление. Подошедшие спасательные суда из Бреста и Гавра нашли положение безнадежным и вернулись в свои базы.

Это не обескуражило капитана. Он обратился за денежными пожертвованиями к англичанам, обещая от имени своего отца бесплатную практику всем британским юношам. Прошло долгих семь недель, прежде чем требуемая сумма была собрана, и спасатели приступили к работе.

19 июня под многочисленные одобрительные крики с берега "Герцогиню Цицилию" стащили с мели и отвели на песчаное мелководье для предварительного восстановления перед буксировкой в док. Все ее паруса, часть верхних реев и оборудования сняли.

Студенты университета добровольно помогли убрать гниющее зерно.

18 июля разразился шторм. Песок размыло, и судно село миделевой частью на каменистую банку, получив перегиб корпуса. Теперь барк был обречен. Нос и корма опускались все ниже и ниже... Еще три года возвышались на берегу мачты судна, прежде чем его разобрали на металлолом.

Носовая фигура, каюта капитана и кормовой салон полностью с меблировкой, занавесями, лампами, часами и барометром были подарены морскому музею в Мариенхамне в память об одном из прекраснейших винджаммеров мира.

* * *

Ю.ДАНИЛОВ

"БОСТОНСКОЕ

ЧАЕПИТИЕ"

Рис. mf051-m.jpg

3/90

В КОНЦЕ СЕНТЯБРЯ И НАЧАЛЕ октября 1773 г. семь торговых судов покинули Лондон. В их трюмах находилось 227 т чая, который принадлежал Ост-Индской компании и предназначался для продажи небольшим группам купцов в портах английских колоний Северной Америки. С успехом этого предприятия компания связывала свои последние надежды...