Остановка

- Вряд ли. Мы редко встречались в последние годы. Да и разве это не ограбление?

- На первый взгляд в комнате ничего не тронуто.

Я огляделся.

Действительно, не было похоже, чтобы тут хозяйничали посторонние, искали, шарили. Однако комната племянника представляла полный контраст в сравнении с жильем тетки. Простоты и порядка в ней никогда не было. Одно роднило оба жилища - никаких признаков моды. Но если комната Полины Антоновны казалась почти пустой, у Сергея все было завалено массивной старой мебелью. Стены скрывались за нагромождением шкафов и полок, отчего комната выглядела меньше, чем была а самом деле.

Полки с книгами нависали и над большим кожаным, давно продавленным диваном, служившим хозяину одновременно кроватью, и над двухтумбовым письменным столом, и даже над окном до самого потолка. Книги на них теснились хаотично, потрепанные брошюры соседствовали с фолиантами в золотых корешках. Кое-где за стеклом шкафов виднелись миниатюрные бюсты Сергей питал пристрастие к этой форме изобразительного искусства, может быть, потому, что для живописи в комнате просто не было места. Зато на минимальной площади вполне ладно соседствовали фарфоровый Наполеон, чугунный Бетховен, бронзовый Маяковский и другие великие, изваянные во всевозможных материалах, вплоть до стекла.

Журнальный столик был едва ли не единственным предметом современного изготовления, однако тоже прочным, с витой под старину окантовкой. На нем, как ни странно, стояла непочатая бутылка хорошего коньяка - я знал, что Сергей не пил, как, впрочем, и не курил - и телефонный аппарат.

- Ваше впечатление?

- Совпадает. Раз уж коньяк не взяли...

- Да, спиртное обычно хватают. И все-таки... Бывают преступники очень целенаправленные. Точно знают, что взять, где находится. Обычно что-нибудь особенно ценное и малообъемное.

- Золото? Драгоценности? Такого у него никогда не было, это уж я знаю.

- У него была коллекция редких монет.

- В самом деле! Как же я забыл...

- Нам сказала Полина Антоновна.

- Да, да, конечно.

- Но коллекция на месте.

Он подошел к одному из закрытых шкафов. В дверце, однако, торчал ключ. Разумеется, я знал, что в этом шкафу множество плоских ящичков, помеченных аккуратно написанными буквами и цифрами. Но буквы и цифры выписывал не Сергей. Он никогда не был коллекционером. Монеты собирал его дед, и они скорее принадлежали этой комнате, чем ее хозяину. Наверно, потому я и забыл о коллекции.

- Простите.

Я запамятовал имя и отчество человека, с которым говорил, хотя он и представился сразу. Он понял это и подсказал:

- Меня зовут Игорь Николаевич.

И чтобы не напоминать впредь, достал из бумажника и протянул мне визитную карточку.

Я опустил ее в карман.

- Простите, Игорь Николаевич. Это в самом деле по-своему уникальная коллекция. Почти полное собрание русских монет восемнадцатого века, а точнее, с конца семнадцатого до Константина. Помните, брата Александра, который отказался от престола? Но рубли с его изображением были выпущены.

- И такой рубль есть в коллекции?

- Есть.

- Подлинный?

Вопрос свидетельствовал о том, что мне не стоило читать популярную лекцию.

- Хорошо, что вы знакомы с нумизматикой. Сергей коллекцией никогда не интересовался всерьез. Это наследство деда... Конечно, выпускались фальшивки, практически не отличимые от подлинников. И я не берусь утверждать... Я даже думаю, что и рубль Алексея Михайловича очень сомнителен.

- Ефимок?

Да, и первый российский рубль, так называемый ефимок, от имперского иоахимсталера, послужившего образцом и материалом для перечеканки, был в коллекции, я помнил эту монету.

- Зато рубль Ивана Антоновича наверняка подлинный.

- Любопытно взглянуть. Вы не покажете?

Я повернул ключ и распахнул дверцы. Все ящички действительно оказались на месте. Я выдвинул тот, на котором было написано - "А. И. Ив. Ан.". Дно ящичка было оклеено красным бархатом и разделено узкими планками на равные квадратные ячейки. В ячейках лежали крупные серебряные монеты с профилем некрасивой женщины с большой грудью, окаймленным текстом - "Анна, б. м. императрица".

Но монеты с изображением младенца в ящике не было.

- А как с ефимком? - спросил Игорь Николаевич.

Рубля семнадцатого века тоже не оказалось.

Не дожидаясь очередной просьбы, я стал искать рубль Константина.

- Тоже нет!

- Это логично, - заметил Игорь Николаевич.

- Взято самое ценное.

Он, однако, смотрел на факт с меньшим энтузиазмом.

- Или ваш друг хранил наиболее редкие монеты отдельно.

- Нет! Они всегда были в коллекции.

- Может быть, продал...

- Что вы!

Я хотел сказать о характере Сергея, замкнутого одинокого человека, дорожившего памятью беспощадно сметенной войной семьи, родных и близких людей, человека трудного детства, из которого вынес он привычку довольствоваться необходимым, и еще другое сказать, но Игорь Николаевич кивнул только и этим остановил меня, давая понять, что самое главное ему ясно, а для остального пока нет времени.

- Спасибо. Вот вы и помогли нам, а сомневались. Побудьте пока у Полины Антоновны, пожалуйста. Мы тут закончим сейчас, и я зайду к вам...

Крышка чайника мелко застучала под напором парующего кипятка, когда Игорь Николаевич присоединился к нам.

- Выпьете чайку? - спросила Полина Антоновна.

- Охотно.

- Присаживайтесь.

Она поставила на стол стакан в подстаканнике, достала ложку.

- Наливайте заварку по вкусу.

И только когда он налил крепкого чаю и размешал сахар в стакане, сказала:

- Неужели из-за этих побрякушек?..

Вопросы и Полины Антоновны, и мой к ней - "как случилось?" - были, конечно, больше риторическими, своего рода криком негодования, протеста против страшного, бесчеловечного. "Как могло произойти такое?!" - вот что они означали. Сама же фактическая последовательность известного и пока неизвестного вырисовывалась довольно определенно.

По утрам Полина Антоновна отправлялась по магазинам. Был у нее свой маршрут и график, с учетом того, когда привозят свежий хлеб и куда молоко. Понятно, что иногда приходилось и подзадержаться. В этот раз тоже. За это время все и произошло.

Показать официально она могла только следующее.

Когда Полина Антоновна выходила из дому, племянник мылся в ванной. Он приоткрыл дверь и крикнул:

"Тетя! Не запирайте дверь, я жду человека".

Это было неудивительно. К нему приходили довольно часто. Преподавательская работа предполагает контакты с разными людьми. Очевидно, Сергей рассчитывал, услыхав звонок, крикнуть посетителю, чтобы тот шел прямо в комнату и ждал его там.

И кто-то пришел, нанес смертельный удар хозяину, взял монеты и ушел. Ушел, скорее всего надеясь, что отсутствие немногих монет, может быть, и не заметят. Откуда ему было знать, что я как раз в это время подъезжаю к городу!

То, что первой на место прибыла "Скорая", нам с Полиной Антоновной представлялось так: Сергей на какое-то время еще смог прийти в себя и обратиться за помощью. И тут же выронил трубку, которая лежала на полу, когда приехала "Скорая".

Кто же мог пойти на такое из-за "побрякушек", как выразилась Полина Антоновна!

- Да, монеты, видимо, взяты, - сказал Игорь Николаевич, - и это могло быть целью преступника.

Формулировал свои предположения он очень осторожно.

- Все из-за них, проклятых денег. Не зря мы их так в молодости ненавидели. Все зло от денег, - произнесла тихо Полина Антоновна.

Я хотел уточнить, что монеты, взятые у Сергея, давно уже не деньги в прямом смысле этого слова, но какое это имело значение сейчас? Кровь пролилась, вот что было главное.

- Не знаю, кто преступник и для чего он взял монеты - чтобы продать, или сам фанатичный коллекционер, - продолжил между тем Игорь Николаевич, но можно думать, что с Сергеем Ильичом был он знаком. Знал о монетах, договорился о встрече... Так, во всяком случае, выглядят события внешне.

- Только внешне?

Он кивнул.

- Вы не уверены, что все так и было?

- К сожалению.

- Что же вас смущает? Или это служебный секрет?

- Да нет, пожалуй. Тем более от вас с Полиной Антоновной. Мне нужна ваша помощь. А чтобы помочь мне, вы должны знать, что мне мешает.

- Что же?

- Вы думаете, что Сергей Ильич сам вызывал "Скорую". Я тоже в первый момент так подумал...

- А как же иначе?

- Когда мы приехали, телефон был отключен, шнур выдернут из розетки. Он не мог дозвониться до "Скорой".

Не знаю, что подумала Полина Антоновна, но мои мысли как бы с ходу врезались в глухую стенку. Не мог же Сергей вызвать "Скорую", а потом отключить телефон? Да у него, судя по всему, и сил не было добираться до розетки в прихожей. А главное, зачем?!

- Необъяснимое? - чуть улыбнулся Игорь Николаевич.

- А вы... понимаете?

- В "Скорую" звонил не он.

- Но не убийца же!

Игорь Николаевич постучал пальцами по столу.

- Не будем пока называть позвонившего человека убийцей. Этим мы сковываем себя. Лучше говорить просто о человеке, который приходил к Сергею Ильичу. Который знал его. Вам, Полина Антоновна, никто в голову не приходит?

Она нахмурилась.

- Мне Сергей не сказал, кого ждет.

- Вы уже говорили об этом.

- Ну, тогда гадать на кофейной гуще...

- Почему же на гуще? Кто, например, знал о коллекции? Интересовался монетами?

Почему-то ей было трудно отвечать.

- Давно уже об этих монетах ничего не слыхала.

Тогда Игорь Николаевич сузил рамки вопроса.

- А когда вы из дому вышли, на улице, во дворе никого из знакомых не встречали? Или видели мельком, может быть?

Полина Антоновна задумалась. Игорь Николаевич не торопил.

- Так ведь скажешь, а вы человека на цугундер...

- Не беспокойтесь.

Сказано было просто, но убедительно.

Полина Антоновна повернулась ко мне.

- Ты, Коля, Женьку Перепахина помнишь?