Потерянное прошлое

– Напротив, – возразила Беатрис. – Шансы в нашу пользу. Дайте-ка я заклею вам щеку лейкопластырем.

– Вы можете попробовать заставить свое кровообращение восстановиться естественным образом, – посоветовал Рубин. – В курсе номер тридцать восемь мы обучаем этой технике за тысячу двести восемьдесят пять долларов. Но вы можете получить это совершенно бесплатно. Это часть нашей общей оздоровительной программы.

– Я воспользуюсь пластырем, – сказал Глидден.

– Я принесу, – вызвалась Беатрис. – У Рубина много дел.

Рубин Доломо с сигаретой во рту вышел из комнаты. Потом спустился в подвал и бросил сигарету на бетонный пол. На стене аккуратно висело около десятка резиновых костюмов. Приложив немалые усилия. Рубин облачился в один из них. Его страшно раздражало то, как костюм липнет к телу, его раздражала тяжесть костюма и то, что в костюме было жарко. Ему и так было трудно дышать, а в костюме это было почти невозможно. Но Беатрис была права – у него было много дел и мало времени. Он нацепил на лицо резиновую маску и огромные очки.

Основатель “Братства Сильных”, надежда человечества, проковылял в дальний угол подвала, где в стену была вмонтирована герметичная дверь вроде тех, что используются на подводных лодках. Он повернул колесо, отпирающее дверь, и вошел внутрь. Пять трав и три химических соединения, составляющие формулу снадобья, лежали в отдельных емкостях. Пока Рубин молол травы, очки его потемнели – верный признак, что он скоро вырубится. Но он знал, что доведет до конца свое дело. Всегда раньше ему это удавалось.

Пока свежая порция снадобья стекала сквозь ситечко в склянку. Рубин чуть было не грохнулся без чувств в одну из небольших серых пластиковых бочек. Он слышал биение своего сердца, но не слышал, как закупорилась склянка. Он ощущал запах резины и даже ее вкус у себя на языке.

Он вышел из комнаты как раз вовремя, чтобы успеть добраться до душа. Собрав последние остатки сил, он пнул ногой кнопку на полу, и комната наполнилась фонтанами горячих брызг. Доломо лег, чтобы сохранить угасающее дыхание. Когда он почувствовал, что душ прекратился, он поставил склянку в маленький контейнер, а контейнер – на ленту транспортера, уходящего в стену.

Рубин Доломо освободил себя от костюма с помощью садовых ножниц и неимоверных усилий. Когда дыхание его восстановилось, он вновь повстречался со склянкой, но уже в другой комнате, и на этот раз их разделяла стеклянная перегородка, в которой были круглые отверстия с резиновыми рукавами. Проходя свой путь через стену по ленте транспортера, контейнер за что-то зацепился и теперь лежал на боку. Рубин сунул руки в резиновые рукава и поставил контейнер на маленький столик. На столе лежал один-единственный листок розовой писчей бумаги. И такой же конверт, адресованный бывшему члену Братства – тому, который полагал, что его ограбили. Резиновыми пальцами Рубин открыл склянку со свежим снадобьем, потом взял небольшой комочек ваты, смочил снадобьем и нанес тонким слоем в верхнем левом углу розового листа бумаги. Потом заткнул клочком ваты горлышко склянки и закупорил ее.

Теперь наступил самый сложный этап. Рубину предстояло сложить листок и вложить его в конверт. Это простое дело заняло двадцать минут, поскольку работать приходилось в грубых, резиновых перчатках. К тому времени, как работа была закончена, пот с Рубина лился градом.

Он закурил, кинул в рот дозу валиума и таблетку от давления, а затем поднялся в приемную, где его посыльный ждал письма.

Это был средних лет чиновник одной из компаний, который был обязан своим восхождением на пост вице-президента корпорации недавно возникшему чувству уверенности в себе, а чувством уверенности в себе он был обязан “Братству Сильных”. Он верил, что правительство Соединенных Штатов преследует ту единственную религию, которая способна спасти мир. Эту веру взрастило в нем отделение Братства в Айдахо.

Рубин заплатил председателю отделения полторы тысячи долларов за этого нового Брата. Но он того стоил.

– Позвольте мне повторить задание. Я должен проследить за тем, чтобы никто, корме предателя, не прикоснулся к верхнему левому углу листа бумаги, что в конверте. Я направляюсь прямо к тому дому, где его держат и заявляю, что я его друг и принес письмо от его любимой. Вот и все. Очень просто.

С этими словами член Братства вскрыл конверт только для того, чтобы удостовериться, что он и Рубин Доломо подразумевают одно и то же под верхним левым углом листа бумаги. Убедившись в этом, он пожал руку человеку, который вернул его к жизни в тот момент, когда он находился на краю гибели.

– Мистер Доломо, вы – один из величайших умов нашего времени. Для меня честь, огромная честь иметь возможность послужить нашему Братству.

– Осторожнее. Письмо. Ваш палец прикоснулся к уголку. Письмо!

– Какое письмо? – спросил посыльный.

– То, которое вы держите в руке, – пояснил Рубин. Член Братства с недоумением воззрился на собственную руку и на письмо, которое эта рука держала за уголок.

– Что это за письмо? Это вы мне его дали? Или я должен был передать его вам? Кому оно адресовано?

– Ладно, – устало произнес Рубин. – Отложите в сторону эту штуковину, которую вы держите в руках. Пойдем в палату.

Посыльный протянул письмо Рубину. Рубин попятился.

– Положите его на пол. На пол! – крикнул он, взял члена Братства под локоток и повел в глубь дома.

– Скажите мне, – обратился Рубин к своему подопечному. – Если бы у вас был выбор, во что поиграть, то что бы вы выбрали – погремушку, игрушечный паровозик, видеоигру или женщину и полбутылки бурбона?

– Прекрасный выбор! С чего это вы так добры?

– Это просто поможет нам определить, куда вас поместить.

– Я выберу бурбон, – заявил посыльный.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Рубин. – Вы схлопотали лишь малую дозу. Я научился регулировать дозы.

Они прошли мимо комнаты, откуда доносился визг и плач. Посыльный не удержался от того, чтобы заглянуть внутрь сквозь крохотное оконце. То, что он увидел, повергло его в ужас. Взрослые мужчины и женщины ползали по полу, мочились в штаны, таскали друг друга за волосы. Многие плакали.

– Я тогда не умел точно определять дозу, – заметил Рубин. – Но мы заботимся о них. Мы ответственны за жизнь наших последователей.

– Это ужасно! – воскликнул посыльный. – Там взрослый человек сосет палец.

– Это Уилбур Смот.

– Он улыбается.

– Многие из них улыбаются, – пояснил Рубин. – Как вы себя чувствуете?

– Не так чтобы очень хорошо. Средне, сказать по правде. Я никак не могу припомнить, что я тут делаю.

– Вы помните о том, как вступили в “Братство Сильных?”

– Я помню, как я сдавал какие-то тесты, чтобы определить свой характер, в Норфолке, штат Вирджиния. А я разве вступил?

– Скоро с вами все будет в порядке, – заверил его Рубин.

Они прошли мимо еще одной комнаты, где тоже было полно взрослых людей, но все эти люди играли в куклы и в заводные паровозики. В следующей комнате женщина средних лет с ярко-голубыми волосами и пластмассовой бижутерией играла в видеоигру. Наконец они добрались до комнаты, которая понравилась посыльному куда больше остальных. Это была комната для отдыха, в ней играла негромкая музыка, а у стены стоял бар, предоставленный в полное его распоряжение.

– Вы помните свой адрес в Норфолке? – поинтересовался Рубин.

– Разумеется, – ответил его пациент.

– Ну, тогда выпейте и отправляйтесь домой.

– А что все это значит? Что это такое?

– Это одно из последних достижений одного из самых выдающихся умов Запада. А также и Востока. Это дар человечеству от великого духовного и научного лидера Рубина Доломо, – объяснил Рубин.

– Это не он возглавляет “Братство Сильных”?

– Да, свет Братства исходит от него, – ответил Рубин.

– Я помню, я видел его портрет. Да. На обложке книги. И книга была хорошая, насколько я помню.

– Замечаете сходство? – спросил Рубин и откинул назад жиденькие остатки того, что когда-то было пышной шевелюрой.

– Никакого.

– Ладно, тогда забудем про выпивку. Просто убирайтесь отсюда, – скомандовал Рубин.

– Отлично. Я и сам не понимаю, что я тут делаю. Рубин прошел в комнату для отдыха и налил себе порцию крепкого напитка. Новая порция снадобья была готова. Это хорошо. Теперь надо было найти нового посыльного. Это уже обошлось ему недешево. Но комнаты для отдыха и развлечений – это насущная необходимость. Поскольку воздействие препарата могло сильно варьироваться, необходимо было внимательно изучить степень потери памяти под воздействием разных доз снадобья. Свежий препарат, соприкоснувшись с кожей, мог отправить человека в его далекое детство. Если же препарат высыхал, и человек прикасался к нему спустя неделю после приготовления, то тогда он мог лишиться памяти о последнем годе-двух своей жизни. А лишь небольшое увеличение дозы приводило к тому, что препаратом становилось опасно пользоваться. Рубин потратил полдюжины душ на то, чтобы научиться изготовлять препарат и доставлять его. Иногда у него мелькала мысль подлить несколько капель Беатрис в кофе и отправить ее в детство. Но одна ужасная мысль всегда останавливала его. Если Беатрис обнаружит это, то жизнь Рубина будет стоить меньше, чем прошлогодний мусор. Беатрис была беспощадна.

К Рубину подошла пышнотелая женщина.

– Привет, – сказала он.

– Побереги силы, – отозвался Рубин. – Я хозяин заведения.

– А вы не хотите? В конце концов, вы же платите. Рубин с тоской взглянул на пышные формы, молодые формы, формы, которые он хотел держать в руках. Но Беатрис значила для него гораздо больше, чем мимолетное страстное объятие девушки из бара, которую они наняли, чтобы развлекала клиентов, проходящих курс лечения. В своей типичной манере Беатрис установила целый протокол, касающийся любовных взаимоотношений супругов. Она могла, если ей надо было в очередной раз утвердить собственную женственность, использовать молодых мужчин. Рубин мог, если ему требовалось общество других женщин, столкнуться с неизбежной потерей половых органов после соприкосновения последних с горячей сковородкой. Следовательно, в течение всех этих долгих лет Рубин был верен, как монах.

– Нет, спасибо, – отказался он.

Ему предстояло купить нового Брата или Сестру, нового преданного приверженца “Братства Сильных”. Проблема заключалась в том, что хороший, истинно преданный последователь означал для каждого конкретного отделения Братства от трех до пяти тысяч долларов в год – именно столько он платил за предоставляемые Братством курсы. Если преданный бывал потерян, как это случилось с людьми в палатах, то эту цифру можно было спокойно умножить на десять, чтобы выразить общую сумму потерянных доходов. Все отделения Братства прекрасно это понимали. И потому урезали процент, перечисляемый Доломо, пока потеря не бывала восполнена.

Как честный религиозный руководитель Доломо был вынужден проинформировать главу отделения в Норфолке о том, что он потерял члена Братства, дошедшего до десятого уровня. Руководитель отделения был вне себя от ярости.

– Он подписался на все курсы! Он у меня путешествовал по своим прошлым рождениям, чтобы очистить свои кармические жизни. А вы знаете, что мы с этого имеем в Норфолке, штат Вирджиния? Он, черт вас побери, включил меня в свое завещание. Что вы на это скажете?

– Мы вам это компенсируем, – пообещал Рубин.

– Как? Тем, что вас признают виновными в покушении на убийство? В мошенничестве? Каждый раз, как вас прижимают за то или иное преступление, “Братством Сильных” становится все труднее и труднее торговать.

– Беатрис взяла это в свои руки.

– Что она собирается сделать – подсунуть кобру в постель президенту?

– Не надо так говорить о Беатрис.

– Почему?

– Может, она подслушивает.

– Доломо, мы в заднице. Мы в заднице по всей стране!

– Не волнуйтесь. Нас не признают виновными. Я только позвонил вам, чтобы сообщить, что ваш ученик десятого уровня, может быть, не вернется к вам. Разумеется, если он вернется, то вы получите премию. Поскольку он все забыл, то вы можете с ним поработать с самого начала. В этом случае мы вам вообще ничего не должны, – заявил Доломо.

– Я вам больше никого не пошлю.

– А вы нам и не нужны. Мы в Калифорнии. Это просто золотая жила в том, что касается подобных вещей.

– Так зачем же вы мне звонили раньше?

– Мы хотели распространить наше влияние как можно шире. Если вы верите хоть во что-нибудь, так поверьте, что суд закончится в нашу пользу, – сказал Рубин Доломо.

– Я верю, что мы потеряем половину своих членов, когда вас осудят.

Рубин Доломо повесил трубку и уже через час перед ним стояла новая преданная Сестра, готовая выполнить задание. Ее Доломо раздобыли в местном отделении, все еще полностью принадлежавшем им. С Сестрой, правда, были проблемы. Когда она узнала, что с ней разговаривает Рубин Доломо собственной персоной, она захотела, чтобы он провел ее через цепь астральных перерождений.

– У меня такое чувство, что мои планеты внутри меня находятся в каком-то беспорядке. Что у меня до сих пор сохраняются отрицательные воспоминания, – сказала она.

Ей было двадцать лет, а сложена она была как гимнастка. Она утверждала, что почти попала в олимпийскую сборную. Если бы она уже тогда была членом “Братства Сильных”, она бы наверняка выиграла золотую медаль. Но поскольку ей до сих пор приходилось бороться с мощными отрицательными течениями, доставшимися ей в наследство от прошлых рождении, то ей так и не суждено было победить.

– Послушан, девочка, – сказал Рубин Доломо. – Возьми это розовое письмо. Не прикасайся к верхнему левому уголку его, но доставь его адресату. Никому не говори, кто тебя послал, потому что тогда силы зла попытаются погубить религию, которой ты служишь. Понятно?

– Вы желаете принести в жертву человека, которому еще не удалось освободиться от отрицательных сил, терзающих память?

– Вы прошли первый уровень?

– Да.

– Значит, у вас хватит сил, – заявил Рубин. Сестра посмотрела на розовое письмо, лежащее на полу.

– А почему оно там? Почему вы его не подняли?

– У меня болит спина, – объяснил Рубин. – И не забудьте про уголок. Не трогайте левый верхний уголок письма. Охранники, вероятно, захотят прочесть письмо. Пусть читают, но вы письмо из рук не выпускайте. Пусть никто, кроме свидетеля, не прикасается к верхнему левому уголку письма. Ясно?

– Верхний левый. Никто, кроме свидетеля.

– Верно.

– Я уже чувствую себя значительно лучше. Я только что ощутила ток вашей силы пальцами ног.

– Да, я такой, – заметил Рубин.

Ему самому срочно требовалась доза валиума, пара таблеток аспирина, дексамил и шесть чашек кофе, чтобы набраться сил для послеобеденного сна. – И не забудьте самое главное. Будьте вежливой и открытой, и никто не преградит путь письму.

– Я воспользуюсь своим положительным потенциалом.

Она взяла письмо за нижний правый уголок и, обновленная, вышла из дворца Доломо. Какая истина заключена в “Братстве Сильных”! К какому сокровенному знанию прикоснулась она на занятиях! Она улыбнулась и почувствовала себя еще лучше. Когда улыбаешься людям, они в ответ начинают лучше к тебе относиться. И все это она усвоила, уплатив всего триста двадцать пять долларов за курс первого уровня. Так дешево, потому что курс предлагался со скидкой.

При обычных обстоятельствах прокурор Соединенных Штатов помещал свидетеля в безопасное убежище, где до того доходила только почта, прошедшая цензуру. Но поскольку за последнее время это не помогло защитить нескольких очень важных свидетелей, а к тому же, этот конкретный свидетель хотел домой больше, чем любой другой, то прокурор США смягчился. Он позволил свидетелю жить в его собственном доме. Это имело свои преимущества. Было очень вероятно, что истерическая супружеская пара, чета Доломо, предпримет какую-нибудь выходку. И нарвется на ловушку, которую устроит им одно из федеральных агентств.

Логика заключалась в том, что люди, способные посадить крокодила в бассейн журналисту, способны на все. А это могло привести к тому, что удастся выяснить, каким путем удавалось изменить показания свидетелей. Операция хранилась в таком секрете, что прокурор США не был точно уверен, какое именно федеральное агентство проводит ее. Но когда худощавый человек с темными глазами и толстыми запястьями появился возле дома свидетеля, прокурор знал, что лучше его не допрашивать. Он просто отозвал охрану.

Дом располагался в городке Пало-Альто, в районе, где раньше жили представители среднего класса. Нет нужды говорить, что обычные представители среднего класса уже больше не могли себе позволить жить в таком районе.

Римо уселся на ступенях дома, чтобы не отвечать на вопросы свидетеля, раздававшиеся из-за двери. Свидетель хотел знать номер значка Римо и куда подевались охранники. Он хотел знать, как один невооруженный человек может защитить его. Римо запер его в шкафу на двадцать минут, пока не затихли крики. Потом он его выпустил.

Свидетель больше не задавал вопросов, но настроение у Римо вконец испортилось. Он знал, что гнев может погубить его, потому что гнев – это такое чувство, которое встает непреодолимой преградой на пути силы и превращает ее в энергию, расходуемую неэкономно. Он только-только решил заняться дыхательными упражнениями, чтобы вывести себя из этого состояния, как вдруг заметил милое создание, подошедшее к дому с розовым конвертом в руках.

– Привет! У меня письмо для обитателя этого дома.

– Нет, – ответил Римо.

Девушка улыбнулась. Очень широко, очень открыто. И продолжительно.

– Я понимаю, что на него распространяются правила государственной программы по охране свидетелей, и я понимаю, что вся его почта подвергается цензуре, потому что она может нести в себе угрозу для него.

– Никаких писем.