В стране литературных героев

Холмс И это все ваши умозаключения, дорогой Уотсон?

Уотсон Полагаю, милый Холмс, что на этот раз даже вы не сможете к ним добавить что-либо существенное.

Холмс Я должен вас поздравить, мой друг. Вы решительно делаете успехи. Старый джентльмен и подросток прибыли к нам действительно с континента. И они в самом деле направляются ко мне. Что же касается остальных ваших домыслов, то они, увы, ошибочны. Во-первых, мальчик отнюдь не является внуком старика, они даже не родственники: обратите внимание на строение их черепов и особенно на форму ушей. Далее... Мальчик вовсе не служит юнгой на корабле, скорее, он учится в колледже: пальцы его правой руки измазаны чернилами... Старик вовсе не банковский клерк. Очень жаль, что вы не читали моей статьи о характерной сутулости, присущей лицам, занимающимся этого рода деятельностью. По некоторым признакам, о которых здесь говорить излишне, могу с уверенностью утверждать, что почтенный джентльмен профессор, специализирующийся в сфере гуманитарных наук, скорее всего в филологии. Он отличается добрым нравом, и студенты его любят. Зовут этого почтенного старца Архип Архипович...

Уотсон Полноте, Холмс! Откуда вдруг здесь, на Бейкер-стрит, может взяться человек с таким удивительным именем?

Холмс Для аборигена доброй старой Англии это имя было бы действительно экзотическим. Но в России, откуда прибыли эти люди, подобные имена - не такая уж редкость.

Уотсон Вы меня изумляете, Холмс! Я готов поверить, что вы действительно каким-то непостижимым образом узнали, что эти люди приехали к нам из России. Я даже готов поверить, что вы каким-то чудом смогли догадаться о профессии старика. Но, ради всего святого, как вы могли узнать его имя?!

Холмс Если бы вы с юных лет тренировали остроту зрения, как это делал я, и если бы вы, подобно мне, потратили три года на изучение русского языка, вы без труда прочли бы на портфеле старого джентльмена монограмму с надписью: "Профессору Архипу Архиповичу от благодарных студентов 5-го курса филологического факультета".

Уотсон Холмс, я сражен! Но как вы могли судить о добром нраве профессора? Откуда вам известно, любят ли его студенты?

Холмс Нелюбимым профессорам, обладающим дурным характером, студенты не имеют обыкновения делать подарки... Ах, мой друг, научитесь ли вы наконец следовать моему методу?..

Огорчение Холмса из-за того, что Уотсон все еще никак не освоит его прославленного метода, так велико, что происходит странная вещь. Холмс, строгий и изысканный меломан, любитель Вагнера и Сарасате, в минуты отдыха берущий в руки скрипку, вдруг начинает петь. И вдобавок-петь куплеты довольно хвастливого и легкомысленного содержания. Вот что делает с человеком огорчение! Ну, а то, что Уотсон тут же начинает ему подпевать, это уже не удивительно: ведь для того Конан-Дойл и придумал доктора Уотсона, чтобы тот вечно подпевал Шерлоку Холмсу. Итак, Холмс поет...

Когда прославленный хитрец Поймет, что бита карта; Когда отчаются вконец Глупцы из Скотланд-Ярда; Когда сам дьявол не поймет, Виновен тот иль этот, Тогда на помощь вам придет Мой дедуктивный метод!

Уотсон Я помню, шли мы по следам Собаки Баскервилей. Признаться, выглядел я там Изрядным простофилей. Нам полный крах на этот раз Сулили все приметы, Но снова положенье спас Ваш дедуктивный метод!

Холмс Благодарю вас, Уотсон. А теперь, если это вас не затруднит, откройте дверь нашим гостям.

Уотсон подчиняется, и на пороге появляются наши герои.

А.А.: Добрый день, доктор Уотсон. Добрый день, мистер Холмс. Позвольте представить вам моего друга Гену, вашего страстного почитателя. Он так мечтал увидеть воочию самого Шерлока Холмса!

Гена: (он поначалу оробел). Здравствуйте...

Холмс (дружелюбно).

Добро пожаловать, господа. Однако, я полагаю, вас привело сюда не только желание поглядеть на меня.

А.А.: От вас ничего не укроется, мистер Холмс!

Холмс (скромно). Такова моя профессия.

А.А.: Вы правы, у нас к вам дело. И, надо сказать, не совсем обычное.

Холмс Право? Но ко мне ведь и не обращаются с обычными делами. На то есть инспектор Лестрейд из Скотланд-Ярда.

А.А.: Боюсь, что дело, которое привело нас на Бейкер-стрит, окажется необычным даже для вас. Мой юный друг хотел бы установить, кто именно был прототипом Александра Андреевича Чацкого, героя нашей знаменитой комедии "Горе от ума"... Позвольте, я введу вас в курс дела.

Холмс Благодарю, в этом нет необходимости. Я занимался этим вопросом.

Гена: Вот это да! Неужели и вы этим занимались? Зачем?

Холмс Никогда нельзя знать заранее, что может пригодиться профессиональному детективу.

Гена: Так кто же из троих, по-вашему, настоящий?

Холмс А, и вы говорите о троих? Так я и думал... Молодой человек, должен вас огорчить. Вы идете по ложному следу.

Гена: (он довольно беззастенчиво сваливает все на профессора - так не хочется ему осрамиться перед Шерлоком Холмсом). Это не я иду. Это вот он, Архип Архипыч!

А.А.: Но почему же по ложному, мистер Холмс?

Холмс Потому, что ключ от вашей тайны уже давно в моих руках. (Берет в руки перо, пишет.) Уотсон, будьте добры, наймите кеб, поезжайте вот по этому адресу и быстро возвращайтесь вместе с человеком, имя которого я вам здесь записал... Я ведь знаю вашу дырявую память.

Уотсон Можете на меня положиться, Холмс. (Уходит.)

Холмс Ну, господа, я думаю, Уотсон не заставит нас долго ждать. Не пройдет и нескольких минут, как перед вами предстанет подлинный прообраз господина Чацкого.

А.А.: Позвольте усомниться в этом, мистер Холмс. Ваши заслуги известны, но нельзя же быть таким самонадеянным. Неужели вы в пять минут решите проблему, над которой наука бьется вот уже более столетия?

Холмс (саркастически). Наука? Простите, я хотел бы знать, что вы называете наукой?

И снова он не может выразить обуревающих его чувств (на этот раз сарказма и презрения к литературной науке) иначе чем в куплетах.

Оставьте ваш самообман И не играйте в прятки. Наука ваша, как туман, В ней лишь одни догадки. Нет, нужно знать, как дважды два, Все стороны предмета. Нужна в науке голова Плюс дедуктивный метод.

Гена: Вот это верно! Архип Архипыч, а я что говорил? Наука - вещь точная!

А.А.: Ваш метод превосходен, мистер Холмс. Но в той науке, которой я посвятил свою жизнь, надо доверять не только логике, но и сердцу.

Холмс (непреклонно). Если вы хотите заниматься наукой, ваше сердце должно быть в подчинении у головы... Впрочем, сейчас вы убедитесь в моей правоте. Я слышу, к дому подъехал кеб. Это Уотсон, который выполнил мое поручение, так как в кебе он не один.

Гена: (выглядывая в окно). Да, с ним еще кто-то. Только как вы это угадали? Ведь вы даже не подходили к окну!

Холмс Это азбука моей профессии. По стуку колес я понял, что в кебе-двое. Только и всего.

Уотсон (входя). Я выполнил ваше поручение, Холмс. Хотя, признаюсь, это было нелегко: мой спутник всю дорогу говорил только стихами! И вообще вел себя крайне странно. Да, Уотсон выполнил поручение. С ним - какой-то молодой человек, в самом деле несколько странный. Говорит он возмущенно и напористо, но при этом соблюдает приподнятый, несколько даже высокопарный тон.

Молодой человек Мы качества мои оставим, ради бога! Зачем я здесь, у этого порога? Зачем вы привезли меня сюда? Что нужно вам? Поверьте, господа. Ваш образ жизни мало мне пригоден, И от оков я должен быть свободен!

Холмс (он скандализован). Каких оков? Уотсон, неужели вам пришлось воспользоваться наручниками?

Уотсон Бог с вами, Холмс! Ничего подобного! Я же говорю, что этот молодой человек несколько странен.

А.А.: Простите, что я вмешиваюсь, но, по-моему, он имеет в виду совсем другие оковы.

Молодой человек (запальчиво). О да! Не создан я для жизни при дворе, К дипломатической не склонен я игре, Я родился с душой мятежной, непокорной, И мне не преуспеть средь челяди придворной!

Холмс Успокойтесь, никто из нас и не собирается предлагать вам службу при дворе. Вас пригласили сюда для несколько иной цели. Садитесь, пожалуйста... Ну, господин профессор! Не напоминает ли этот господин вашего Чацкого?

А.А.: Да, Альцест весьма близок Чацкому по своему характеру...

Холмс (удивленно и несколько разочарованно). Альцест? Так вы с ним знакомы?

А.А.: Конечно, знаком. Ведь это герой комедии Мольера "Мизантроп".

Холмс Вы правы... (Торжественно.) Так вот, я утверждаю, что не кто иной, как Альцест, был прообразом вашего соотечественника Чацкого. И на этот раз вам придется иметь дело не с туманными догадками, не с сентиментальными предчувствиями, а с непреложными фактами. Факт первый. Этот молодой человек громогласно заявил о своем отвращении к придворной челяди, о нежелании льстить, прислуживаться. Не напоминает ли это похвальное высказывание слова Чацкого: "Служить бы рад, прислуживаться тошно"?

Гена: (симпатии которого целиком на стороне Шерлока Холмса, восхищенно). Точно!

Холмс Факт второй. Так же как вашего Чацкого, господина Альцеста окружающие называют за его прямоту в суждениях безумцем и даже глупцом...

Альцест Тем лучше, черт возьми, мне этого и надо: Отличный это знак, мне лучшая награда! Все люди так гнусны, так жалки мне они! Быть умным в их глазах-да боже сохрани!

Холмс Вот именно! Ну, господин профессор? Помните ли вы утверждение Чацкого, что в окружающем его обществе не странен только тот, кто на всех глупцов похож? Не близко ли оно словам Альцеста?

Гена: Точно!

Холмс И притом прошу заметить, что совпадения эти отнюдь не частного характера. Они определяют самую суть личности Чацкого и Альцеста. Впрочем, пойдем дальше. Факт третий. Памятны ли вам последние строки финального монолога Чацкого?

А.А.: Еще бы! "Вы правы: из огня тот выйдет невредим, Кто с вами день пробыть успеет, Подышит воздухом одним, И в нем рассудок уцелеет..."

Гена: (ему ужасно хочется понравиться Шерлоку Холмсу). Ой! Дайте дальше я! Я это учил!

Холмс Прошу вас, молодой человек.

Гена: (старательно декламирует). "Вон из Москвы! сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок!.."

Холмс Достаточно, благодарю вас. А что вы скажете на этот счет, господин Альцест?

Альцест (с жаром). А я, быв жертвою коварства и измены, Оставлю навсегда те пагубные стены, Ту бездну адскую, где царствует разврат, Где ближний ближнему-враг лютый, а не брат! Пойду искать угла в краю, отсель далеком, Где можно как-нибудь быть честным человеком!

Уходит, независимо хлопнув дверью.

Холмс Ну как? Похожи, не правда ли?

Гена: Точно! Как это вы сумели?

Холмс Я не был бы Шерлоком Холмсом, если бы не справился с этой пустяковой задачей.

Уотсон Превосходно, Холмс! Но скажите, быть может, мы имеем дело с обратным влиянием? Возможно, русский переводчик комедии Мольера подчинился воздействию поэта Грибоедова?

Холмс Я ждал этого вопроса, Уотсон. Нет! Текст монолога, который вы только что слышали, был переведен на русский язык поэтом Федором Кокошкиным в тысяча восемьсот шестнадцатом году. То есть за семь лет до того, как Грибоедов завершил работу над "Горем от ума"... Я мог бы, господа, представить вам еще восемьдесят четыре доказательства своей правоты, но они могут быть оценены по достоинству только экспертами-криминалистами. Уотсон, где ваш цилиндр? В Ковент-Гардене сегодня дают "Миннезингеров". Мы еще успеем ко второму действию.

А.А.: Одну минуту, мистер Холмс.

Холмс Как? Я вас не убедил? Вы не верите фактам?

А.А.: Напротив. Вы проявили редкую осведомленность, и ваши аргументы безупречны. Но все-таки вы ошиблись.

Уотсон Холмс?! Ошибся?!

Гена: (ему стыдно за профессора). Ну-ну, Архип Архипыч, это уж вы чересчур... Шерлок Холмс не может ошибиться!

А.А.: Да, там, где царствует одна логика, Шерлок Холмс не знает себе равных. Но тут ее недостаточно. Слов нет, Альцест в известной мере был предшественником Чацкого...

Гена: Вот видите!

А.А.: Да, таким же предшественником, как Чаадаев, Кюхельбекер, лорд Байрон. Каждый из них сыграл тут свою роль. Но главным прообразом Чацкого был совсем другой человек.

Холмс (до этой поры он хранил оскорбленное молчание, но профессиональное любопытство взяло верх). Кто он? Назовите его.

А.А.: Звали этого человека Александр Сергеевич Грибоедов.

Холмс Как? Вы утверждаете, что Грибоедов изобразил в Чацком самого себя? (Иронически.) Да это сенсация!

А.А.: Это не только не сенсация - это даже не новость для тех, кто понимает природу художественного творчества.

Холмс Как вам кажется, ваш великий поэт Пушкин достаточно понимал эту природу?

А.А.: Еще бы!

Холмс Так вот! Пушкин утверждал, что между Грибоедовым и Чацким нет решительно ничего общего. Он уверял, что Чацкий гораздо глупее Грибоедова.

А.А.: (с уважением). О, вы и это знаете... Ваша осведомленность удивительна для неспециалиста. Но тогда вам должно быть известно и другое. Ведь именно Пушкин говорил, что Чацкий кажется умным, потому что весь напитан мыслями Грибоедова, его остротами, сатирическими замечаниями. К этому надо добавить, что Грибоедов подарил Чацкому не только свой мощный ум, но и свое горячее сердце, всю боль своей души...

Холмс (к нему вернулся его сарказм). Ах, сердце! Душа!.. Я уже говорил, что это не моя стихия. И все-таки я осмелюсь с вами поспорить. Не станете же вы утверждать, что Грибоедов мог сказать: "Чацкий-это я"?

А.А.: Вам это кажется нелепостью? А между тем именно сейчас вы гораздо ближе к истине, чем когда бы то ни было. Знаком ли вам роман Гюстава Флобера "Мадам Бовари"?

Холмс (сухо). Представьте, знаком.

А.А.: А известно ли вам, кто был прототипом главной героини этого романа Эммы Бовари?

Холмс Хотя я, как вы изволили выразиться, и неспециалист, но могу ответить вам совершенно точно. У меня хранится ее досье. Уотсон, передайте мне папку с литерой "Б"... Благодарю вас... Итак, прототипом Эммы была Адельфина Кутюрье. Это с непреложностью установлено трудами Госсэ, Дюбоска, Дюкена, Дюмениля, Роше и других. Некая Жоржетт Леблан предприняла специальное путешествие в город, где жила Адельфина Кутюрье, встретилась с ее служанкой, восьмидесятитрехлетней Августиной Менаж, и выяснила множество подробностей о жизни ее хозяйки...

А.А.: Браво, мистер Холмс! Ваша эрудиция снова потрясла меня. Но известно ли вам, что была высказана и другая версия?

Холмс Что вы имеете в виду?

А.А.: То, что один мужчина - и притом довольно пожилой - во всеуслышание заявил: "Эмма-это я!"

Холмс (расхохотавшись). Я не занимаюсь психическими расстройствами. Вот тут я действительно неспециалист.

А.А.: Но человек, о котором я говорю, был совершенно нормален.

Холмс Как же звали этого чудака?

А.А.: Гюстав Флобер.

Холмс Как? Сам автор романа "Мадам Бовари"?