Сатанинский взгляд

– И за это я должен буду вас отпустить?

– А вы рискнули бы?

– Наверное, нет.

– Ну что ж. В конечном счете жизнь – это всего лишь череда дней, следующих один за другим. У меня есть для вас предложение: вы оставите меня в живых до тех пор, пока я не сдам вам всех важных шишек. Если, конечно, вы прибыли сюда не просто для того, чтобы убивать латиноамериканцев. В таком случае я допью шампанское, и вы пристрелите меня. Самолет уже на подходе.

Римо обдумывал предложение. Этот пройдоха назначил за свою жизнь ту самую цену, которую Римо был согласен принять.

– Я могу позвонить отсюда в Штаты? – спросил он.

– Разумеется. По части техники я оснащен не хуже вашего Центрального разведывательного управления.

– Я хотел бы поговорить без свидетелей, так что вам придется отойти в сторонку.

– Чтобы подслушать телефонный разговор, совсем не обязательно находиться рядом, – заметил Диас.

– Да, я знаю. Это простая формальность.

Диас принес ему телефонный аппарат размером с кофейную чашечку. Внизу сверкающего алюминием аппарата находился микрофон, сверху – слуховая трубка, а посередине располагался диск номеронабирателя.

– Этот аппарат – самый надежный из всех существующих в природе, но полной секретности я, конечно, вам не гарантирую, – сказал Диас. – Даже если вы будете говорить эзоповым языком, кто-нибудь вас подслушает.

– И расшифрует разговор?

– Может быть, и нет. Но ваш звонок наверняка засекут.

– Ну, это нестрашно.

– Ваше руководство может посчитать иначе.

– Я вообще не знаю, что считает мое руководство, – вздохнул Римо, попросил принести ему еще стакан воды и набрал номер.

Как известно, чистой воды в природе не существует. Любая вода содержит какие-то примеси. Но когда тебе подают воду, образовавшуюся в результате таяния снегов в Андах, в ней, по крайней мере, отсутствуют ядовитые отходы химических производств.

В трубке послышались странные гудки, а потом – механический голос: «Эта линия не защищена. Используйте другую линию».

– Я не могу! – крикнул Римо в трубку.

– Эта линия не защищена. Положите трубку. Немедленно положите трубку, – долдонил свое механический голос.

– Перестаньте, Смитти. Подойдите к телефону.

В трубке раздался какой-то треск, сменившийся затем голосом Харолда В.Смита.

– Римо, повесьте трубку и перезвоните с другого аппарата.

– У меня нет другого!

– Это очень важно.

– У вас все всегда важно.

– Случилось ЧП национального масштаба. Это связано с Россией. Позвоните с другого телефона, пока наш разговор не засекли.

– У вас найдется другой телефон? – крикнул Римо Диасу, который из вежливости отошел в сторону и любовался горами, опершись на изящную балюстраду из резного камня.

– Да, – ответил Диас. – Кажется, я понимаю, в чем дело. Они работают лишь на волнах определенного диапазона. Я предвидел, что у вас возникнут проблемы.

– Да, вы предупреждали меня, – сказал Римо.

– С кем вы говорите? – в ужасе спросил Смит.

– С Диасом, – ответил Римо и повесил трубку.

– Думаю, ваш начальник не в восторге от того, что я слышал ваш разговор.

– Он наверняка взбешен, – улыбнулся Римо.

Диас призвал помощника и во всех деталях объяснил ему, какой тип телефона требуется. Речь шла о совершенно иной системе подачи сигнала, но Римо не понял ни слова.

Зато он понял все, что сказал Смит. Обычно суховатый и сдержанный, Смит был на грани истерики. В течение добрых трех минут он объяснял, что Римо компрометирует организацию. Римо следовало наконец усвоить: гораздо важнее успеха любой операции сохранить в тайне существование их организации. Ибо КЮРЕ вынуждена действовать в обход американских законов. Она выполняет задачи государственной важности, которые само государство выполнить не в состоянии. А это равносильно признанию, что Америка в своих действиях выходит за рамки конституции.

– Хорошо, хорошо, Смитти, я понял. Но во-первых, я собираюсь убить Диаса, поэтому все, что он мог узнать о нашей организации, умрет вместе с ним. А во-вторых, у него возникла блестящая идея. Она мне пришлась по вкусу.

– Римо, поймите, Диас потому и опасен, что подает всем блестящие идеи. Именно благодаря своим блестящим идеям он оставил с носом подразделения по борьбе с наркотиками трех департаментов полиции.

– Да, но речь идет о важных шишках. Представляете, один из банков в Бостоне...

– Римо, забудьте об этом банке и о Диасе. Над нашей страной нависла такая угроза, какой мы еще не знали. Эта угроза пришла из России.

Римо прикрыл трубку ладонью.

– Кажется, ваши акции упали, Диас, – сказал он.

– В нынешних обстоятельствах я могу этому только радоваться, – отозвался тот, поднимая бокал за здоровье Римо.

– Ну вот, вы уже тайком от меня переговариваетесь с Гюнтером Ларгосом Диасом, – послышалось в трубке. – Если это вас не настораживает, дело плохо.

– А что это за угроза, пришедшая из России?

– Пока не знаю. Но речь идет о чем-то действительно экстраординарном.

– Когда выясните, дайте мне знать, Смитти. А пока что мы с Гюнтером отправляемся в Бостон, – сказал Римо и повесил трубку.

– Может, не будем так спешить? – вкрадчиво произнес Диас.

– Не надейтесь, вы выторговали для себя всего лишь день отсрочки, не больше, – отрезал Римо.

– В таком случае я пью за прекрасный последний день.

Полет в Бостон на реактивном самолете Диаса был инее чем приятным. В салоне, устланном пушистыми коврами и уставленном удобными креслами, к услугам пассажиров были любые фильмы и красивейшие женщины.

Но Римо вызывал у Диаса куда больший интерес, нежели все эти удовольствия. Он отослал красоток в задний отсек самолета, чтобы побеседовать с Римо наедине. Самолет был настолько хорошо оснащен, что на борту оказался даже портной, и Диас предложил своему гостю выбрать новую одежду взамен испачканных кровью темной футболки, серых брюк и мокасин. Римо остановил свой выбор на новой темной футболке и паре серых брюк.

– Вы получите их, как только мы прилетим в Бостон. Насколько я понимаю, ваше агентство не числится среди правительственных организаций в Вашингтоне?

– Вы правы.

– И тех, кто знает о его существовании, можно пересчитать по пальцам?

Римо кивнул.

– Позвольте мне высказать еще одну догадку, – продолжал Диас. – Дело в том, что я неплохо разбираюсь в правоохранительных структурах вашей страны.

Римо снова поощрительно кивнул.

– Коль скоро ваше агентство засекречено, в нем не может быть большого числа сотрудников, тем более таких, как вы.

И на сей раз Римо кивнул в знак согласия.

– Я бы сказал, что во всей организации не больше трех человек, которым разрешено убивать.

– Никогда не думал, что для этого требуется особое разрешение.

– Обычно правительства наделяют таким правом своих агентов. Единственное, что позволило вашей организации избежать раскрытия, это весьма ограниченное число лиц, осуществляющих карательные функции.

– Уж не пытаетесь ли вы получить от меня признание, что в случае моей смерти разделаться с вами будет некому?

– Ну что вы! У меня и в мыслях не было вас убивать. Зачем? К тому же я намного полезнее вашим руководителям живой, чем мертвый. Думаю, я мог бы с ними поладить. Мне хотелось бы встретиться с этим Смитти.

– И не мечтайте. Его сразу хватит удар.

Конференц-зал Бостонского институционного банка и Трастовой компании Америки выглядел совершенно так же, как и в XIX веке. Стены были обшиты потемневшими от времени панелями из красного дерева. Изображенные на портретах чопорные, высоконравственные выходцы из Новой Англии сурово взирали на присутствующих, словно определяя, достойны ли те чести находиться в этом зале.

То были творцы американской конституции и кодекса американской морали. То были люди, которые, решив, что с рабством должно быть покончено, финансировали Гражданскую войну. Правда, эти доблестные мужи сколотили огромные состояния именно благодаря тому, что покупали рабов в Африке, затем продавали их в страны Карибского бассейна за мелиссу (черную патоку), из которой в Новой Англии делали ром, и за этот ром покупали новых рабов.

Эта цепочка, почему-то именуемая «золотым треугольником», сделала их, а также их потомков баснословно богатыми.

И лишь после того, как были нажиты огромные состояния, Новая Англия выступила поборницей отмены рабства. Как сказал один южанин: «Если бы у нас хватило ума поступать так же, а не просто сразу выкладывать денежки за своих негритосов, никакой Гражданской войны вообще не было бы».

Потомки сих праведных мужей сейчас сидели в зале заседаний под портретами своих предков. В банковском деле они придерживались строгих принципов и никогда не приняли бы у вкладчика деньги, в происхождении которых существовало хотя бы малейшее сомнение.

Однако когда речь шла о сотнях миллионов долларов, это были уже не просто деньги. Это был капитал. Таким клиентам не принято задавать вопросы. Поэтому когда сеньор Гюнтер Ларгос Диас, крупнейший вкладчик банка, попросил банкиров о встрече, они с величайшим удовольствием пошли ему навстречу.

Радость беседы с сеньором Диасом не омрачило даже то обстоятельство, что с ним явился какой-то тип в затрапезной черной футболке и серых брюках, столь не вяжущихся с элегантным белым костюмом латиноамериканца.

– Скажите, молодой человек, – поинтересовался председатель совета директоров, – откуда вы родом?

– Понятия не имею. Я – сирота, – ответил Римо. – Я пришел сюда с господином Диасом, желая убедиться, что то, о чем он мне рассказал, – правда. Признаться, я не поверил, что он поддерживает с вами деловые отношения. Теперь я вижу, что так оно и есть.

– Мы считаем, что у господина Диаса безупречная репутация.

– Гюнтер стоит во главе синдиката по торговле кокаином. Кроме того, он подкупил не одно полицейское управление. И это вы называете безупречной репутацией?

– Мне не были известны подобные факты, – возразил глава престижного банка.

– Теперь они вам известны.

– Я не обязан верить вам на слово и не намерен делать поспешных выводов. Я не желаю порочить имя честного бизнесмена! – воскликнул председатель совета директоров.

Остальные члены совета закивали в знак согласия.

– Не обессудьте, ребята, но вас ждет справедливый суд!

И тут в душном зале Бостонского институционного банка и Трастовой компании Америки произошла следующая сцена, которую ошеломленно наблюдал председатель совета директоров. Худенький парень в черной футболке, переходя от одного кресла к другому, легким движением, напоминающим щелчок пальцами, крушил головы сидящих за столом банкиров.

Между тем самый ценный клиент банка спокойно стоял в сторонке и с интересом наблюдал за происходящим. Председатель совета директоров приосанился и собрался было пустить в ход могучие силы своего интеллекта и глубокой нравственности, но и его постигла печальная участь подчиненных.

– Спасибо за содействие, Гюнтер, но, к сожалению, ваш последний день подошел к концу.

– Учтите, мой дорогой Римо, – заметил Диас, – это – всего лишь мелкая рыбешка.

Тем временем к югу от Бостона, в городке Рай штата Нью-Йорк, компьютер выдал информацию, страшнее которой Харолд В.Смит не получал за всю историю существования КЮРЕ. От России исходила опасность, куда более грозная, чем ядерный удар. Без Римо было не обойтись, но связаться с ним не представлялось возможным. Он где-то охотился на банкиров.

Глава третья

В кабинете Харолда У. Смита звонил телефон прямой связи с президентом США, но Смит не поднимал трубку. Впервые в жизни.

Он смотрел на аппарат с мигающей лампочкой, пока она не погасла. Он знал, почему звонит президент, но в данном случае ничем не мог помочь.

Мощная компьютерная сеть, делавшая агентство КЮРЕ столь могущественным, выдала два важных сообщения. Во-первых, деятельность русских чрезвычайно активизировалась. Это было видно невооруженным глазом и, уж конечно, не могло остаться тайной для разведки. Когда одна страна готовится напасть на другую, происходит массированное сосредоточение и передислокация войск.

Речь шла о чем-то из ряда вон выходящем. О чем именно – Смит не знал, но был уверен, что в ФБР тоже обратили на это внимание и обеспокоены не меньше него. Наверняка они уже доложили обо всем президенту и подключили свои громадные ресурсы. Эта организация, на каком-то этапе ослабевшая, лишившись своего крепкого руководителя, теперь работала лучше, чем когда-либо. От ФБР, являвшегося, пожалуй, самой мощной из спецслужб мира, зависело многое в международной политике. И если президент звонил Смиту, значит, ему требовалось прибегнуть к особым силам, находившимся на вооружении у КЮРЕ, а именно к Римо. Смит тешил себя надеждой, что использовать его наставника – Чиуна – не придется.

Вторая важная информация, поступившая в штаб КЮРЕ, разместившейся под крышей санатория «Фолкрофт» на берегу залива Лонг-Айленд, была связана с массовым убийством в Бостоне. По сообщению полиции, председатель и пять членов совета директоров одного престижного банка были убиты с помощью какого-то мощного механического устройства.

По мнению экспертов, нанести подобные черепные травмы был способен только гидравлический пресс, а поскольку следов нахождения в зале заседаний банка этой установки весом в несколько тонн обнаружено не было, пришлось заключить, что всех шестерых банкиров убили в другом месте, после чего их тела были доставлены в банк. Газеты изобиловали всевозможными версиями происшедшего.

Однако Смит знал, чьих это рук дело, и был вне себя от ярости.

Агентство КЮРЕ было создано для выполнения особо важных задач, с которыми не в силах было справиться правительство. А Римо носит неизвестно где! Он нянчится с Диасом, возомнив, что с его помощью сможет довести до конца крестный поход против преступного мира. Он забыл, в какой организации служит, забыл, какие цели она преследует. Он увлекся убийствами как таковыми и уже не понимает, ради чего, собственно, ведет эту войну.

Впрочем, после стольких лет такой своеобразной службы любой на месте Римо потерял бы голову. Единственное, что ему было нужно, – это тепло домашнего очага, собственный угол. Но именно этого Смит не мог ему обеспечить. Римо должен был оставаться человеком, которого якобы не существует, и служить в несуществующей организации. Долгие годы он кочевал из одной гостиницы в другую. К тому же кто знает, какие изменения произошли в его сознании под воздействием Чиуна, Мастера Синанджу.

Телефон прямой связи с президентом зазвонил снова. Но что может сказать Смит?

Что пора избавиться от специального агента КЮРЕ, поскольку он вышел из-под контроля? Именно поэтому Смит и не спешил снимать трубку. Ведь в тот самый миг, когда президент даст ему задание, шестидесятисемилетний глава КЮРЕ будет вынужден честно сказать ему всю правду: вверенная ему организация уже не может считаться надежной.