Дестроер (Тропа войны)

- Из минусов данной ситуации можно получить плюс, - сказал Чиун, и только Римо знал, что старик шутит.

- Конечно, - сказал Ван Рикер. - Но как же мы это сделаем?

- Слушайте, - сказал Римо, - я пойду к памятнику охранять диск. Вы делайте, что хотите. Можете, к примеру, попрактиковаться со Смитом в кодировании. Чиун останется с вами.

- Что вы собираетесь предпринять?

- Вы - самое большое бедствие для нашей страны, со времен Гражданской войны, и еще спрашиваете о моих планах. А планы у меня такие: предотвратить эту катастрофу. Вы довольны?

- Не грубите. Вас выбрали вместо дивизии солдат лишь потому, что нам необходимо держать все в тайне. Нам нужна секретность.

- Ну мы-то уж точно не широко известная организация, Ван Рикер, - сказал Римо.

- Я поговорю с ним, - сказал Ван Рикеру Чиун, - и научу уважать старших.

Чиун и Римо вылезли из машины, отойдя на почтительное расстояние, Чиун поинтересовался, действительно ли Америка на волосок от ядерной катастрофы. Римо объяснил, что слышал это от Смита, и что Ван Рикер подтвердил его слова.

- И Америка может стать пустыней, если это произойдет?

- Возможно, папочка.

- Тогда мне все ясно. Надо искать работу в другой стране. Взять, например, Персию. Летом она - чудесное место для наемных убийц. Там растут замечательные дыни, и когда они созревают...

- Забудь об этом. Я туда не поеду, - сказал Римо и направился к памятнику сквозь кольцо корреспондентов.

В ушах у него звучали слова Чиуна. Он заранее знал все, что тот ему скажет. Речь старика пойдет, как всегда, о том, что он нашел неблагодарного поросенка и приобщил его к мудрости Дома Синанджу. А этот поросенок пренебрег мудростью и начал безответственно рисковать своей жизнью - после того, как Мастер Синанджу потратил на его обучение лучшие годы. Отдавал ли Римо себе отчет, сколько лет Мастера пропадет даром, если его ученик погибнет?. И было бы за что! За страну с двухсотлетней историей?

Дом Синанджу насчитывает много сотен лет, но, вероятно, Римо, как многие европейцы, нс умеет хорошенько считать...

Чиун, ворча, вернулся в машину Ван Рикера. К ним подошли два диктора и корреспондент газеты новостей, намереваясь взять интервью.

- Кто вы? - спросили они Чиуна, думая, что тот принадлежит к какой-нибудь партии.

- Сэр, вы поддерживаете движение за освобождение Третьего мира? обратился к нему хорошо поставленным голосом репортер. Чиун увидел камеру и заметил грим на лице репортера.

- А что такое - Третий мир? - спросил Мастер Синанджу.

- Черные, желтые и латиноамериканцы.

- Конечно, я всей душой поддерживаю движение за освобождение Третьего мира, правда, с небольшими исключениями, к которым относятся черные, латиноамериканцы, китайцы, таитяне, японцы, филиппинцы, бирманцы и вьетнамцы.

- Но кто же тогда остается, сэр?

- Как кто? Конечно, корейцы, - отвечал Чиун, поднимая иссохшую руку с длинными ногтями. И, чтобы репортер понял его правильно, объяснил, что даже не все корейцы достойны освобождения. Южные корейцы - лентяи, в деревнях Ялу страшная грязь, а Пхеньян - это хорошо замаскированный бордель. Освобождения заслуживает лишь деревня Синанджу, за исключением четырех домов на берегу залива, дома рыбака и дома ткача, не говоря уж о той части деревни, где живут земледельцы, которые никого не могут прокормить, кроме самих себя.

- Что же вам тогда нравится в Третьем мире?

- Отсутствие белых, - сказал Чиун.

Увидев азиата, дающего интервью, к ним присоединился еще один телерепортер с намерением спросить, что тот думает о судьбе Вундед-Элк, об индейском движении и о том, как должно повести себя в данной ситуации правительство.

Чиун подумал и пришел к выводу: так как все любят деньги, правительство должно давать индейцам больше денег, вместо сушеной рыбы. Ведь им может не нравится сушеная рыба. На собственном горьком опыте Чиун понял, что многие люди терпеть не могут сушеную рыбу, особенно американцы.

Поэтому деньги - лучший выход из положения.

Речь Чиуна была немедленно транслирована по телевидению, как требование воинствующего представителя Третьего мира.

Репортера сопровождал фотограф, который, когда Чиун и Ван Рикер садились в машину, сфотографировал их. Ван Рикер закрыл лицо рукой, но это спровоцировало фотографа на новые снимки. Рассерженный Ван Рикер рванул машину с места и помчался по полю с телевизионными кабелями, мимо полицейских, что-то пробормотав Чиуну, у которого был абсолютно безмятежный вид.

- У вас очень хрупкая аппаратура? - спросил Чиун.

- Нет. Я не захватил ее с собой, - ответил Ван Рикер. - Мы едем за ней.

Ван Рикер припарковал машину в ближайшем придорожном отеле, стилизованном под избу из неотесанных бревен, сбитых скобами. Он сразу же отправился в номер и открыл смолистую дверь собственным ключом. Он видел, как старик подошел к индейцу Алова в холщевых штанах у бюро регистрации. Индеец помог ему вытащить из машины и отнести в номер расписной сундук.

Старик велел индейцу оставить сундук у порога, потому что другой молодой человек сам занесет его. Ван Рикер дал индейцу доллар чаевых и выпроводил из комнаты достал из чулана серую униформу уборщика и похожую на метлу щетку на длинной ручке.

- Вот все, что мне нужно, - сказал он. - Правда, мне еще понадобится комната для работы над схемами.

Чиун, поразмыслив с минуту, пришел к выводу, что бледнолицый человек говорит что-то не то, а поэтому не обратил на его слова никакого внимания.

Ван Рикер поразился тому, с какой быстротой старик освоился в комнате.

На столе, где Ван Рикер хотел разложить географическую карту Вундед-Элк и монтажную схему монумента, Чиун поставил телевизор с записывающим устройством и уже смотрел одну программу в то время, как магнитофон записывал то, что шло по двум другим.

- Простите, - сказал Ван Рикер, - я не хочу показаться грубияном, но будущее Соединенных Штатов зависит от точности моих расчетов. Я был бы вам чрезвычайно обязан, если бы вы переставили куда-нибудь свой телевизор.

Мне надо разложить бумаги.

- Вы можете сделать это в ванной, - отозвался Чиун.

- Думаю, вы не понимаете, насколько это важно.

- Сегодня вы уже дважды прервали мои размышления о прекрасном. Многим я не прощал и одного раза. Но вас я прощаю, ибо Дом Синанджу заботится и о благе всего человечества.

- Спасибо, - сказал Ван Рикер.

- Я оставлю вас в живых, - сказал Чиун. - Идите в ванную и спасайте свою страну.

***

Тем временем Римо приближался к рядам полицейских. Они махнули ему, чтобы он остановился, но он продолжал идти. Один из них прицелился в Римо, но Римо, увидев, что предохранитель не снят, подошел к оцеплению - Ты куда, парень? спросил полицейский, круглолицый, с небольшими черными усиками.

Римо дружески хлопнул его по плечу:

- Меня направили к вам, - сказал он, скользнув рукой по его рубашке. - Из Вашингтона, для проверки. Старайтесь ребята!

Римо отвернулся и пошел дальше, незаметно пряча в карман полицейский значок, который он снял с рубашки у круглолицого. Пройдя сто ярдов, он показал значок другому полицейскому, прошел через оцепление и направился к церкви и памятнику.

Когда он приблизился к траншее около дороги, из нее поднялась молодая женщина в оленьих шкурах с удивительно белой для индеанки кожей. Она направила револьвер в грудь Римо.

- Кто вы? - спросила она.

- Джордж Армстронг Кастер, - ответил Римо, увидев, что предохранитель не снят.

- Теперь вы пленник Партии Революционных Индейцев, мистер Кастер.

Она повела его к церкви, подталкивая револьвером в спину. На церковных ступеньках двое играли в безик. Они положили дробовики на колени и по очереди отхлебывали виски из бутылки.

Из их разговора Римо понял, что один задолжал другому 23 доллара 50 центов и обещал заплатить, как только они освободят еще один город от засилья белых.

Они посмотрели на Римо. Женщина подошла к игрокам.

- К нам пробрался репортер. Без приглашения, - сказала она.

- Оставь его здесь и убирайся. Что сегодня на обед? - спросил один из них.

- Не говори так со мной. Это освободительное движение, а я твой соратник по борьбе с шовинизмом бледнолицых.

- Приношу свои извинения, товарищ. Что сегодня на ужин?

- Буйвол.

- Буйвол? Но мы его уже съели.

- Новый буйвол!

- Ты имеешь в виду корову, которая пасется за церковью?

- Эту корову и всех остальных на нашей земле тех, которые бродят в универсамах, в супермаркетах и в ювелирных лавках, полных драгоценностей, принадлежащих нам, украденных у нас. Всех наших буйволов. Мы раса охотников.

- Они все еще охотятся за ней, - сказал тот, что с козырями, вознаграждая себя глотком из бутылки.

- Но к ужину она будет убита, - сказала девушка - С нее еще надо содрать шкуру.

- Тогда придется экспроприировать продукты из магазина.

- Магазины здесь только в деревне Апова, а экспроприация вряд ли им понравится.

- Это наши продукты! - пронзительно закричала девушка. - Они принадлежат нам! Они наши! Эта земля оплачена нашей кровью.

- Конечно, конечно. Тасуй карты.

- Проводите меня к главному, - сказал Римо. - Я хочу поддержать вас в доблестной борьбе с расизмом белых. Я хочу быть с вами. Я индеец.

- Я никогда не видел тебя в Чикаго, - сказал мужчина, взглянув на него. Где ты там живешь?

- А почему надо жить в Чикаго, чтобы вступить в Партию Революционных Индейцев? - спросил Римо.

- Если все члены нашей партии живут в Чикаго, мы не тратим кучу денег на почтовые расходы. Знаешь что? Ты можешь оказать нам моральную поддержку. Что у тебя в карманах?

- Сотни две, - сказал Римо и бросил на ступеньки несколько бумажек.

- Я принимаю твою помощь, брат. А теперь уходи. Ты любишь индейцев?

Можешь посетить деревню Апова.

- Я знаю, где можно добыть еду. Сочный филей и жареных цыплят с румяной корочкой, мягких внутри, - сказал Римо.

- Будьте тверды, братья. Мы будем охотиться на буйвола и останемся свободными, - сказала женщина.

- Клубничное мороженое с черничным пирогом, пиво с креветками, пиццу с ветчиной и жареного гуся, фаршированного яблоками, - продолжал Римо.

- Он лжет. Это неправда, - сказала девушка.

- Заткнись, Косгроув, - сказал мужчина. - Парень, ты хочешь поговорить с Деннисом Пети?

- Если он у вас главный, то да, - ответил Римо.

- Когда ты добудешь еду?

- Сегодня вечером.

- Я уже сто лет не видал хорошей лассаньи. Ты можешь достать лассанью?

Не привозную дребедень в коробках, а настоящую?

- Такую, как делала твоя мама?

- Моя мама не делала лассанью. Она была наполовину ирландка, наполовину индеанка Катоба.

- Но ее душа была душой индеанки, - сказала Косгроув.

- Заткнись, Косгроув.

- Это Лини Косгроув? Автор книги "Я родом из Вундед-Элк"? - спросил Римо.

- Что ясно как божий день, - добавил мужчина - Мое имя не Лени Косгроув. Меня зовут Горящая Звезда.

- Она чокнулась на этом, - сказал мужчина, опуская руку с картами. - Я Джерри Люпэн, а это Барт Томпсон.

- Их имена - Дикий Пони и Бегущий Медведь, - сказала Горящая Звезда.

- Где я мог ее видеть? - спросил Римо у Джерри.

- На церемонии присуждения "Акэдеми Аворд" Она им испортила все шоу.

Должна была петь Дебби Рейнольдс, а она решила рассказать о Партии. Такие чокнутые всегда все портят. Пошли, я отведу тебя к Пети.