Колдовская любовь

– Вы, может, влюбились?

Гуров улыбнулся.

– Наверное, я непременно это сделал бы, если бы мы встретились лет эдак тридцать назад. Вы очень привлекательны – не знаю, говорил ли кто-нибудь вам про это? Но я уже нашел свою последнюю любовь. Так что рассчитывать вам определенно не на что, – пошутил он.

Надежда шутки, кажется, не заметила.

– Ну, слава богу! – с облегчением сказала она, не заботясь о некоторой жестокости своих слов. – А то я уж было решила, что придется думать, как остудить вам голову. Стареющие ловеласы – самый тяжелый контингент. Они рассчитывают не только на любовь, но и на уважение к своим сединам.

Теперь Гуров рассмеялся.

– Вы – поразительная девушка! – сказал он искренне. – Нет, с моей головой все в порядке. А мои седины отдельного уважения не требуют. Мне просто хотелось поговорить.

– Да? Тогда ладно, – отозвалась Надежда. – Только давайте все-таки попозже… Да, кстати! – вдруг обрадованно воскликнула она. – Я ведь нашла вам человека, который встречался с колдуном Генрихом Блоком! Я тут болтала с одной подругой, и как-то так выяснилось, что один ее старый друг давно, во время перестройки, делал телепередачу с этим Блоком. Тогда вся эта мистика была еще в новинку, и каждый пытался выдать что-нибудь почуднее…

– Вы можете дать мне координаты этого человека? – волнуясь, спросил Гуров.

– Могу, конечно, – зевнув, сказала Надежда. – Только на хрена они вам? Знаете что? Пойдемте со мной сегодня на вечеринку – этот человек там обязательно будет.

– Гм, а это удобно? – спросил Гуров. – И потом, на вечеринке вряд ли удастся нормально поговорить…

– Почему это? – удивилась Надежда. – В общем, я хочу спать. Если надумаете, подгребайте на Цветной бульвар часам к… Вообще-то вот что – у вас есть машина?

Гуров на секунду задумался.

– Думаю, что есть, – все-таки сказал он. – За вами заехать?

– Это было бы здорово, – ответила Надежда. – Заезжайте. В десять вечера. О'кей?

– О'кей! – сказал Гуров в уже загудевшую трубку.

Глава 13

Гурову редко приходилось бывать на современных вечеринках, и он всегда чувствовал при этом себя неловко, словно пожарник, случайно попавший на хоровод в детском саду. Спасало Гурова то, что ходил он туда не ради удовольствия – это всегда бывало вызвано служебными интересами. Это обстоятельство позволяло ему смириться со своей чужеродностью, которая порой выглядела буквально невежливо.

На этот раз вечеринка была устроена, кажется, по поводу чьего-то дня рождения. Кто является виновником торжества, Гуров так толком и не понял. Из сумбурных и поверхностных объяснений Надежды он сумел уловить только одно – на вечеринку приглашены главным образом работники искусства и «вообще интересные люди».

Действо состоялось в уютном погребке, куда набилось человек триста, не меньше. У Гурова в глазах рябило от сверкающих одеяний, причесок всех цветов радуги, от ярко раскрашенных женских лиц. Надежда сразу же куда-то потерялась, и Гуров остался совершенно один. Он скитался среди всеобщего безумия, среди разноцветных огней и пенящихся бокалов с шампанским, как корабль со сломанными мачтами посреди океана.

Несмотря на свойскую, даже панибратскую манеру, которая царила в обществе, Гурова никто не трогал. Он обратил внимание, что публика, в общем-то, старается даже держаться от него подальше, видимо, тонким художественным нюхом сразу определяя в нем полицейского. Это его не смущало – он давно привык ко всеобщей нелюбви. Это было нормально – лишь бы никто не вздумал предъявлять вещественных доказательств своих чувств. В подвыпивших компаниях такое случалось.

Бестолково потолкавшись среди гостей, Гуров наконец понял, что ему следует найти себе занятие, которое займет его целиком, не давая времени ощущать себя чужим на этом празднике. Гурову было необходимо разыскать Надежду.

Он принялся за дело, в кратчайшие сроки обшарив все закоулки подвальчика. Довольно скоро он узнал, где можно разжиться выпивкой, где можно уединиться, где можно потолковать по душам с продюсером, послушать последние столичные сплетни и даже получить по морде прямо под торжествующие звуки варварски аранжированной Девятой симфонии Бетховена.

На его глазах именно это произошло с каким-то краснощеким бородатым толстяком в широких брюках и пиджаке нараспашку. Из бородача перла наружу такая энергия, что он ни единой секунды не мог провести спокойно, хлестал одну рюмку за другой и приставал ко всем знакомым без разбора. Гурову показалось, что толстяк непременно должен работать критиком, потому что тот критиковал всех подряд, хватая мужчин за рукава, а женщин за колени. Самым ласковым словом в его лексиконе было «говно». За это слово он и получил по физиономии от гибкого спортивного парня с красивым злым лицом, похожего на кинематографического злодея.

Удар подкосил толстяка, и он рухнул к ногам гостей, выронив стакан с бренди и сметая пиджаком всю грязь и пепел с пола. При этом он ни на секунду не прекращал посылать в адрес врагов страшные проклятия, одновременно прося у кого-то сигарету. Гуров никогда еще не видел человека, который столь комфортно чувствовал бы себя в лежачем положении.

Злой парень, напротив, казался крайне раздосадованным и угрюмо молчал, поглаживая ушибленный кулак. Какие-то девушки висли на нем, уговаривая пощадить энергичного толстяка и успокоиться.

– Алекс, успокойся! – взывали они к нему певучими голосами.

Алекс совсем не казался взволнованным, но девушки не отпускали его, явно пользуясь моментом, чтобы лишний раз прикоснуться к мускулистому красавцу. Алекс заметно помрачнел и уже жалел о своей несдержанности.

Гуров поймал на себе его угрюмый взгляд, и ему стало жаль парня. Он протолкался поближе и уверенно сказал:

– Минуточку! Что здесь происходит?

Девушки немедленно расступились, с недоверчивым любопытством оглядывая высокую фигуру Гурова, которая совершенно не соответствовала здешним стандартам. Гуров с некоторым сожалением констатировал, что его вмешательство вызвало у девушек уныние. Все как одна они незаметно ретировались, даже не став выяснять, какой у Гурова статус.

Немного утешила его благодарность, которая появилась во взгляде угрюмого парня. Алекс вздохнул с видимым облегчением и неожиданно предложил Гурову выпить. Тот согласился.

Алекс увел его в другой конец зала, где располагался мини-бар, и заказал две порции коньяка. Слегка коснувшись гуровского бокала своим, он счел нужным объясниться:

– Макарий сам напросился. Не выношу, когда при мне полощут женщин, пускай даже бездарных… Сейчас это становится хорошим тоном, но я в этом отношении консерватор.

– Я тоже, – сказал Гуров, и они выпили.

– А вы, наверное, милиционер? – вдруг спросил Алекс, поднимая на Гурова черные неулыбчивые глаза.

Гуров кивнул и, в свою очередь, поинтересовался:

– Что, здорово заметно?

– В этом гадюшнике просто бросается в глаза, – подтвердил Алекс. – Может быть, на солидном приеме было бы иначе… Наверное, стаж у вас не маленький, да?.. Постойте, а вы случайно сюда не с Надюшей Климовой пришли?

Гуров подумал, что до сих пор не удосужился узнать фамилию своей помощницы. Впрочем, вряд ли здесь мог присутствовать еще один милиционер, который пришел с Надюшей, поэтому Гуров уверенно сказал:

– Угадали. А вы случайно не тот телевизионщик, который когда-то делал передачу о колдуне?

Алекс улыбнулся и протянул Гурову руку:

– Все сходится! Давайте знакомиться! Алексей Волков, для всех знакомых просто Алекс. Только сейчас я, увы, не телевизионщик. Надоело! Нахожусь на некотором жизненном распутье… Хотя вас это, наверное, не очень интересует?

Гуров назвал себя и сказал:

– Полагаю, такой решительный человек, как вы, вряд ли останется без дела. А меня действительно интересуют дела минувших дней. Не знаю, согласитесь ли вы ответить на мои вопросы, но мне позарез нужна информация о Генрихе Блоке. Любая. Я хочу знать, что это был за человек.

Алекс понимающе покачал головой, заглянул в пустой стакан и сказал:

– Надюша рассказывала, что Блока прикончили… Ограбление?

– Вряд ли, – ответил Гуров. – Хотя все может быть…

Алекс опять кивнул и продолжил:

– Я делал с Блоком передачу в году примерно эдак восемьдесят восьмом… Чертовски давно! По-моему, у меня даже пленок тех не сохранилось. Кстати, вы не обращали внимания, как мало осталось в нашей памяти от того периода? А казалось, что этот подъем, это ощущение новизны будет длиться вечно… Ну, в общем, колдун Генрих Блок – это тоже звучало необыкновенно ново. Даже вызывающе. Он тогда только начинал. Я встречался с ним два дня. Присутствовал при сеансах… Ну что сказать? Обычная заумная бредятина вперемешку с гипнозом и Нострадамусом. Правда, Блок всегда был очень артистичен. Люди ему верили. Бабы, те просто млели.

– Говорят, среди его клиентуры были очень влиятельные люди? – спросил Гуров.

Алекс развел руками.

– В ту пору влиятельные люди еще осторожничали, – сказал он. – В верхах был определенный кодекс, которого придерживались неукоснительно. Да, впрочем, вы это знаете лучше меня. Блок пользовал в основном людей искусства и очумевших от безделья домохозяек. Ну и, кстати, он тоже был осторожен. По-моему, он был законопослушным человеком.

– Вы уверены?

– Да, у меня сложилось именно такое впечатление, – сказал Алекс. – То есть Блок был, конечно, шарлатан, но не такой, что пробы ставить некуда. Он был, как бы сказать, шарлатан в рамках. Ну и кое-что он действительно мог. Например, психотерапия. Гипнотизер он был от бога – могу засвидетельствовать. Он подчинял вашу волю, внушал что угодно и через это ставил на ноги. Сам был свидетелем такого излечения. Наверное, все-таки плохо, что этого человека убили. Для дамочек бальзаковского возраста он был просто клад.

– Кстати, о дамочках, – сказал Гуров. – У Блока была секретарша…

– Была, – сказал Алекс. – Не знаю, ту ли вы имеете в виду, но та, которую видел я, производила впечатление. Я, признаться, очень разборчив, но женщина на самом деле была совершенно исключительной. У нее, помимо красоты, имелся некий магнетизм, понимаете? Они, собственно, очень подходили друг другу – Блок и эта ведьма. Мистическая парочка! Передача тогда получилась, говорю это без ложной скромности, – в заключение небрежно заметил он.

Гуров был слегка разочарован – все это он уже знал. Да и каких новых сведений можно было ожидать от человека, который встречался с Блоком более десяти лет назад? Гуров подумал, что пришла пора поблагодарить человека и откланяться, но тут Алекс неожиданно сказал:

– Вообще-то я и потом хотел снять передачу с этим человеком. Во временной перспективе, так сказать. Но Блок ударился в несколько иную область. Он стал строить из себя пророка, мудреца – предсказывал будущее, толковал сны и манипулировал с жизненной энергией… На удочку Блока начали уже попадаться такие крупные шишки, что на простых смертных вроде меня он стал смотреть как на низшую касту. То есть, если бы я захотел отдать ему деньги за сеанс гипноза – это пожалуйста. Но на контакт не шел – в рекламе он уже не нуждался. Даже напротив – старался как-то больше держаться в тени. Поэтому я выбросил из головы эту идею… – Тут Алекс саркастически усмехнулся и добавил: – Тем более что и моя тайная цель оказалась недостижима.

Гуров с любопытством посмотрел на него. Алекс, ничуть не смутившись, пояснил:

– Да-да, грешен! Была у меня мыслишка – охмурить, грубо говоря, колдовскую подругу! Молод я был, дерзок, кровь кипела, постоянно чего-то хотелось… Хотелось доказать всему миру, что ты – это нечто. Да что там миру – каждому встречному и поперечному. Пропустить красивую женщину я просто не мог. Большим самомнением обладал…

– В тот раз от ворот поворот получили? – сочувственно спросил Гуров.

– Само собой, – кивнул Алекс. – Сколько лет прошло, а это фиаско так и не дает мне покоя. Поверите ли, все сидит внутри, как заноза. Заколдовала, что ли, она меня? Я ведь, без ложной скромности скажу, вниманием женским никогда обделен не был, утешиться всегда было где. Но вот на днях опять ее увидел и просто чуть на стену не полез от досады. Не вру! Она-то небось в душе смеется надо мной, ведьма!

– А вы, Алекс, кажется, всерьез принимаете колдунов, – заметил посмеиваясь Гуров. – Несмотря на свой внешний скептицизм. Господину Блоку действительно можно было обойтись и без рекламы. Вон какое впечатление произвела на вас его помощница. Даже по прошествии многих лет… А когда вы, кстати, в последний раз ее видели?

Алекс поднял глаза к потолку и стал вспоминать.

– Да вот буквально дня два назад, – задумчиво сказал он. – Было это… постойте, где же я тогда был?.. Вот, точно! Я видел ее в Грошовом переулке. Не помню, чего меня туда занесло… Она садилась в серебристый «Субару». Меня она, конечно, не узнала – я в тот день был, признаться, не совсем киногеничен. Попросту говоря, болел после вчерашнего… А, ну вот, вспомнил! В Грошовом переулке живет Славка Гликман. Я надеялся перехватить у него пару сотен… Кстати, может быть, еще по одной, не возражаете?

Гуров подумал, что после вчерашнего Алексу приходится болеть довольно часто – в его манере разговаривать после выпитого, в лихорадочности движений угадывалось зарождающееся пристрастие к алкоголю как к единственному источнику жизненной энергии. Впрочем, Гурова это никак не касалось.

– Давайте! – согласился он. – А вы мне еще что-нибудь расскажете, ладно? Меня очень заинтересовала ваша история.

Алекс не заставил себя долго ждать – вскоре перед Гуровым опять стоял наполненный стакан. Предусмотрительный Алекс выбрал на этот раз двойные порции.

После того как они оба выпили, Гуров сказал:

– Мне хотелось бы уточнить насчет вашего знакомого Гликмана. Если он живет в том самом переулке, где вы видели Жукову, возможно, ему приходилось ее там встречать и раньше? Не просто же так она там оказалась, как вы полагаете?

Алекс опять завел кверху глаза. После второй дозы коньяка взгляд его умиротворенно затуманился, а движения стали чуть более плавными.

– Странно! А ведь сам я об этом как-то не подумал, – удивленно заметил он. – Действительно, это похоже на правду! Машина явно ее там дожидалась. Но тогда меня это нисколько не тронуло. Я был целиком сосредоточен на женских статях, как говорится. Ну и прочие обстоятельства… А вот теперь я тоже начинаю думать, что ведьма не случайно там оказалась. Что там ей делать, в этом занюханном Грошовом переулке? Ни магазинов, ни женских заведений… Только вряд ли Гликман ее там видел. А если видел, то не обратил внимания. Между нами говоря, Гликман ведь «голубой», понимаете?

Гуров ничего не сказал, ожидая продолжения. Алекс истолковал его молчание по-своему и добавил, словно оправдываясь:

– Нет, я, в принципе, ничего против гомосексуалистов не имею. Вольному воля, как говорится… Я просто в том смысле, что не станет Гликман пялиться на женщину, будь она хоть ведьмой, хоть королевой красоты! Ему что женщина, что дерево… Да и не застал я его в тот день. Не было его дома.

– Все-таки мне хотелось бы взглянуть на то место, где вы ее видели, – сказал Гуров. – Да и в отношении Гликмана у меня сохраняются кое-какие надежды. Дело в том, Алекс, что Наталья Жукова, кажется, скрывается от следствия, и мне сейчас важна любая зацепка…

Алекс важно кивнул.

– Понимаю. Когда человек пускается в бега, это всегда неприятно. Сразу наводит на всякие размышления, – сказал он. – Вы подозреваете, что это она прикончила колдуна. И это совершенно естественно, раз она сбежала. А потом, давно известно – близкие люди рано или поздно становятся самыми злейшими врагами – это классический сюжет. Честно говоря, было бы до слез жалко, если бы вам удалось закатать такую женщину на нары. Вам-то самому ее не жалко?

– Не знаю, – сказал Гуров. – Я ни разу в жизни ее даже не видел.

– Повезло, – заметил Алекс и посмотрел на свои наручные часы. – А я вот что подумал – почему бы нам прямо сейчас не съездить в Грошовый переулок? Раз уж он вас так привлекает. Здесь становится слишком шумно, вы не находите? Немного ночной прохлады пошло бы нам с вами на пользу… А выпить мы могли бы где-нибудь в более уютном заведении.

Гурову эта мысль не показалась удачной – уже перевалило за полночь, и в Грошовом переулке вряд ли сейчас можно было что-нибудь обнаружить, кроме погасших окон. Но Гуров опасался, что назавтра попросту не сумеет разыскать Алекса – ему показалось, что тот ведет слишком непредсказуемый образ жизни. «Пежо» Гуров уже вернул из ремонта, и тот бегал как новенький. В самом неудобном варианте эта поездка не должна была занять больше часа – учитывая даже вероятную выпивку в каком-нибудь уютном месте.

– Согласен, – сказал Гуров бодро. – Грех было бы не воспользоваться вашей любезностью. Машина у меня есть. Мы можем ехать прямо сейчас. Однако, если вы не рассчитываете больше сюда возвращаться, наверное, стоит найти Надежду и попрощаться?

Алекс пожал плечами.

– Не оказывайте женщинам избыточного внимания! – назидательно сказал он. – Пусть знают, что иногда вы забываете об их существовании…

– Непременно приму ваши слова к сведению, – сохраняя серьезность, ответил Гуров. – Но, собственно, речь в данном случае не о женщинах, а о простом долге вежливости. Я привез Надежду сюда, и мне не хотелось бы…

– Мы вернемся раньше, чем она о вас вспомнит, – уверенно заявил Алекс. – Знаю я Надюшу. Она не пропадет – за это можно ручаться.

Они стали пробираться к выходу. По пути их несколько раз пытались остановить. Какие-то рослые размалеванные девицы с громким смехом и шутками то и дело висли у Алекса на шее, будто соревнуясь, кто больше оставит на нем отпечатков своей помады. Гуров тоже был подвергнут атаке, но сумел выйти из боя с наименьшими потерями. Судя по всему, вечеринка уже достигла своего апогея.

В конце концов им удалось выбраться на улицу. От прохладного ночного воздуха с непривычки перехватывало дыхание. В кустах за оградой сквера клубился легкий туман.

Гуров отыскал на площадке свой «Пежо», открыл дверцы. Алекс уселся на переднее сиденье и немедленно закурил. Гуров смолчал, хотя сам уже сутки не притрагивался к табаку. Он завел мотор и выехал со стоянки. Пустынная улица понеслась им навстречу.

– Оттуда можно заехать в Сокольники, – деловито сказал Алекс. – Я знаю там один роскошный кабак… Постойте, а вы куда-то не туда едете!..

Гуров не ответил. Еще сворачивая на первом перекрестке, он заметил, как за ними следом поплыли два ярких огня. Теперь он хотел убедиться, что это не случайность.

Гуров намеренно поехал не в ту сторону и дважды свернул в противоположном направлении. Алекс с недоумением смотрел на него, но вопросов не задавал. Он тоже почувствовал что-то неладное.

«С утра слежки не было, – размышлял про себя Гуров. – О вечеринке я не говорил ни одной живой душе. Наверное, все началось, когда я забрал машину из мастерской. Они намеренно оставили меня на некоторое время в покое, чтобы усыпить бдительность, и, надо сказать, им это удалось. Стареешь, Гуров! Вот и машину после ремонта не догадался проверить, а это надо было сделать обязательно. Одним словом, ехать сейчас в Грошовый переулок нельзя ни при каких обстоятельствах. А жаль! Завтра может быть поздно. Мой новый приятель не любитель хранить секреты. Кто бы ни сидел у меня на хвосте, Палыч ли, прокуратура, они все получат на блюдечке всю информацию – и о Жуковой, и о „Субару“, и о Грошовом переулке… Ну что ж, нужно попытаться спасти то, что еще можно спасти».

– Послушайте, Алекс, – сказал он. – Если я попрошу вас никому пока не рассказывать обо всем этом… Это будет очень сложно?

– Не понял? – отозвался Алекс. – О чем не рассказывать? О ведьме, что ли?

– О ней, – кивнул Гуров. – А главное, о том, где вы ее в последний раз видели. Об этом не должна знать ни одна живая душа.

Алекс помолчал, соображая.

– А что, собственно, случилось? – настороженно спросил он. – Почему вы вдруг об этом сказали?

– Потому что за нами уже несколько минут едет какая-то машина, – ответил Гуров. – А это очень скверно, Алекс!

Глава 14