Конец ' Крота'

- Благодарю Вас, сэр, - голос Бронсона был едва слышен, но полон уверенности, - не беспокойтесь, все будет в порядке. План проверки я помню наизусть.

- И позвоните мне на квартиру, когда удачно закончите всю операцию. Звоните из телефона-автомата. Напоминаю: выждите, когда прозвучат три зуммера, и вешайте трубку.

Арнольд Бронсон. 6 часов вечера

В конце рабочего дня Арнольд Бронсон в толпе сотрудников, покидающих здание на улице Чайковского, вышел из посольства с сумкой, полученной от резидента. Он был уверен в себе, в своем умении выявить слежку, если она появится, а больше всего верил в чудодейственную силу электроники, поставленной на службу разведки. В автомашине он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой электронный прибор, подсоединил его к автомобильной антенне, настроил на волну наружного наблюдения контрразведки. Уже отъехав от здания посольства, осторожно вставил в ухо почти незаметный маленький наушник. В эфире - молчание.

Бронсон начал вращать рукоятку настройки - по-прежнему тихо. Потом стали доноситься звуки голосов, но они явно не имели отношения к нему, Арнольду Бронсону. И снова все стихло.

Американец удовлетворенно откинулся на спинку сиденья, прибавил скорость. Автомашина вырвалась из центра города. Умный прибор молчал. Разведчик знал: предстояла долгая двухчасовая езда. Он выучил маршрут и аккуратно следовал плану.

Арнольд Бронсон уже давно миновал пределы Садового кольца и теперь ехал, меняя скорость, по улицам и переулкам окраин. В сумерках и тишине наступившего вечера он оказался на небольшой пустынной улочке. Редкие прохожие торопились домой. Автомашин почти не видно. Молчал и электронный прибор-исследователь радиоэфира.

В американском отделе контрразведки. 8 часов вечера

Не редкость, что в помещениях здания, где размещается Второе Главное управление контрразведки КГБ СССР, поздно вечером горит свет. Вот и в этот день на исходе августа окна кабинетов американского отдела были ярко освещены. Здесь происходили события, имеющие прямое отношение к вояжу по вечерней Москве разведчика "глубокого прикрытия" московской резидентуры ЦРУ Арнольда Бронсона.

Подполковник Алексей Владимирович Климов, занимающийся делами московской резидентуры ЦРУ, почти не отходил от телефона. Он принимал у себя в кабинете сообщения службы наружного наблюдения, изредка бросая в трубку короткие фразы: "не рискуйте", "продолжайте действовать с величайшей осторожностью", "усиленно проверяется? - этого следует ожидать, держитесь от объекта как можно дальше". Наконец, Климов повесил трубку и поспешно направился в кабинет к своему шефу.

- Такое впечатление, Сергей Александрович, что "Нарцисс" идет на операцию. Он взял с собой сумку, в которой находится что-то объемное и тяжелое. Мы ведем наблюдение очень осторожно и аккуратно, несколькими автомашинами, которые постоянно меняют друг друга. Держимся от объекта на значительном расстоянии. В эфир не выходим. Все же боюсь, что долго можем не выдержать.

- Очевидно, это операция. Тем более важно не спугнуть "Нарцисса". Если будет трудно, вообще прекратите сопровождающее наблюдение. Нам ведь известны некоторые места, в которых его можно ожидать. Надеюсь, улица академика Павлова хорошо прикрыта? - Краснов не скрывал волнения.

- Конечно, там у нас специальный пост. Прикрыты и другие места, где его иногда видели.

Арнольд Бронсон. 8 часов 30 минут вечера

...На тихой окраинной улице города Арнольд Бронсон остановил машину. "Путеводитель по улицам Москвы", который лежал на переднем сиденье, - его верный помощник. Он всегда брал его в поездки по городу, и не напрасно. Изданный в Соединенных Штатах на английском языке, добротный справочник, созданный опытными американскими картографами при помощи космической фотосъемки, дает точную картину обстановки. "С ним в Москве невозможно заблудиться", - думал американец. На всякий случай, проверяя себя, он достал из заднего кармана брюк маленький листочек со своими записями. Арнольд Бронсон остался доволен: память его не подвела, он как раз в том районе, который был определен утвержденным в резидентуре маршрутом следования к тайнику "Павлин"*. Там он должен положить в кусты под опорой ЛЭП "булыжник", который кажется ему сейчас величайшей драгоценностью в мире.

Припарковав машину, американец еще раз оглянулся по сторонам и быстрым шагом направился к автобусной остановке. На остановке, прячась от ветра и начавшегося мелкого дождя, ждали автобуса несколько человек. Когда автобус подошел, Бронсон пропустил их всех, но сам не сел, остался на остановке один. Ему повезло: следующий автобус подошел через три-четыре минуты, и на остановку не успели подойти новые пассажиры. И все же Арнольд Бронсон нервничал. Едва автобус остановился, американский разведчик легко поднялся в него, но уже на следующей остановке вышел и быстро перебежал на другую сторону улицы - на автобусную остановку. Он ждал, прижимая к себе сумку. Кажется, все спокойно, нет причин для тревоги.

Через несколько томительных минут Арнольд Бронсон снова в автобусе, который теперь двигался в обратном направлении. Прием проверки кажется ему удачным. И все же американец внимательно приглядывается к немногочисленным пассажирам. Они уже были в автобусе, когда Бронсон вошел в него. На конечной остановке разведчик вышел. Рядом - железнодорожная станция. Здесь останавливаются пригородные поезда. На платформе Бронсон ждал недолго. Подошла очередная электричка, и стоящие на перроне люди устремились к дверям. Бронсон не торопился. В вагон он вошел уже в самый последний момент, когда автоматические двери начали закрываться. В полутемном тамбуре, оставшись один, он изменил внешность - приклеил усы, надел очки, вынул из кармана кепку и глубоко надвинул ее на голову.

Совершенно преобразившись, Арнольд Бронсон прошел через тамбур в другой вагон.

Американский отдел контрразведки. 10 часов вечера

Не каждый день в американском отделе Второго Главного управления царило такое напряжение, как в этот поздний вечер августа. Впрочем, оно было заметно лишь немногим - в отделе осталось всего лишь несколько человек, непосредственно занятых необычной прогулкой "Нарцисса".

В кабинете Алексея Владимировича Климова собрались трое - Сергей Александрович Краснов, молодой сотрудник и сам хозяин кабинета.

На одной из стен комнаты висела большая карта Москвы. Молодой сотрудник отдела, к которому Краснов и Климов обращались просто по имени Станислав, стоял у карты и давал пояснения, двигая указкой.

- Вот здесь "Нарцисс" оставил автомашину и сел в автобус. Потом быстро вышел и пересел на другой, который шел в обратную сторону. Вот конечная остановка этого автобуса, здесь он и сошел. Совсем недалеко платформа железнодорожной станции. Когда он направился к платформе, мы вынуждены были его оставить без наблюдения. Уже не было возможности. "Нарцисс" более трех часов в движении и все это время активно проверяется. Заметили только, что он пошел в сторону той платформы, где проходят поезда и электрички, следующие из Москвы.

- Правильно сделали, что прекратили сопровождающее наблюдение, одобрил Климов, внимательно слушавший доклад Станислава, - район, к которому американец, возможно, стремится, - улица академика Павлова, здесь совсем близко. Если наше предположение верно, "Нарцисс" должен сойти на станции "Кунцево" или, по крайней мере, на следующей, а отсюда уже рукой подать, пожалуй, минут 10-12 ходьбы до улицы академика Павлова.

- Давайте следовать нашей линии - рисковать не нужно, - вступил в разговор начальник отдела. - Поэтому посылать бригады наружного наблюдения для перехвата "Нарцисса" в пути следования электричкой не будем. Немедленно предупредите пост на улице академика Павлова. Только пусть не передвигаются, а просто принимают его под наблюдение и фиксируют действия.

Климов поспешил к телефону: "Внимание! Объект может появиться в вашей зоне уже через несколько минут. Максимум внимания и осторожности, никакого движения! Вы меня поняли?"

- Скорее всего, - предположил Краснов, - американцы проводят операцию по закладке тайника для своего агента. Давайте постучим по дереву. "Нарцисса" нельзя спугнуть в этот решающий момент. Он еще будет проверяться. Пусть заложит тайник, даже если мы не увидим, как он это сделает. Потом мы попытаемся найти его, что бы это ни стало.

Арнольд Бронсон. 10 часов 30 минут вечера

Американский разведчик сидел в вагоне электрички. Было немноголюдно. Электропоезд подошел к платформе "Кунцево". Бронсон вместе с небольшой группой других пассажиров вышел на перрон и остановился - он явно чего-то ждал. Когда двери начали закрываться, Бронсон снова вскочил в вагон. Не отходя от закрывшихся дверей, наблюдал за пассажирами, которые только что вышли из вагона.

Электропоезд набирал скорость. Арнольд Бронсон стоял в тамбуре. Его было не узнать: в дополнение к накладным усикам появилась небольшая бородка, кепку заменила широкополая шляпа, на шее - цветастый шарф. Следующая остановка - "Рабочий поселок". Американец внимательно и напряженно всматривается вглубь вагона: немногочисленные пассажиры занимались своими делами. Кто - читал газету, кто - пил пиво прямо из бутылки, кто - глядел в окно в сгущающуюся тьму, кто - подремывал. В "Рабочем поселке", похоже, выходить никто не собирался. Бронсон повторил тот же маневр проверки, что и на предыдущей станции. Все спокойно, никто не выходит за ним следом. А американец вновь немного постоял на перроне и снова вскочил в вагон, как только двери начали закрываться.

Следующая станция "Сетунь", и тогда Арнольд Бронсон вышел из вагона электрички. Из его вагона никто не сошел, а из других - только две пожилые женщины и одна влюбленная молодая пара. Американец, проводив их взглядом, направился к выходу с платформы. Быстро темнело. Зажглись уличные фонари. На улицах пустынно. Те, кто сошел на станции "Сетунь", уже далеко, Бронсон их потерял из вида. Он достал листок бумаги со схемой и начал рассматривать ее. Затем быстро пошел по узким улочкам. Вот он почти у цели - улица академика Павлова, прочел разведчик на одном из домов. Неподалеку опоры ЛЭП, Бронсон устремился к одной из них...

Американский отдел контрразведки. 23 часа 30 минут

К полуночи напряжение у тех, кто оставался на вахте в Американском отделе Второго Главного управления, казалось, достигло своего пика. В данный момент центр этого напряжения находился в кабинете Алексея Владимировича Климова, где у карты города те же трое - Краснов, Климов и молодой Станислав. Он только что отошел от телефона, и лицо его светилось от радости.

- Сергей Александрович! - Станислав доложил о полученных им новостях: - Пост на улице академика Павлова сообщает, что видит "Нарцисса"! Его с трудом удалось опознать. Он переодет в другую одежду, у него усы и борода. На нем - очки и шляпа. Но один из наблюдателей на посту узнал его по походке и по другим приметам.

Вот теперь уже все присутствующие нисколько не сомневались, что дело движется к финалу. Климов приготовил кофе - всем надо взбодриться, томительное ожидание давало себя знать. Прошло не более получаса, и новый телефонный звонок взорвал тишину ночи. Трубку взял Климов. Короткий разговор по телефону, и Алексей Владимирович, довольный, сообщил присутствующим, что пост на улице академика Павлова вновь видел "Нарцисса", который уже без сумки шел по направлению к станции "Сетунь".

- Так, - проговорил Краснов, радостно улыбаясь, - наблюдения за "Нарциссом" вести не следует. Но пусть сразу же сообщат, как только он придет к себе на квартиру. Тогда дадим команду начинать поиск.

Климов понимающе кивнул головой. В его глазах - азарт охотника.

Все с каким-то радостным предчувствием пьют дымящийся горячий кофе. Усталости уже нет - только беспокойное ожидание. Прошло еще около часа. И опять телефонный звонок: пост наблюдения на улице Вавилова сообщил, что американец приехал домой и две-три минуты назад в окнах квартиры Арнольда Бронсона погас свет. На часах половина первого ночи.

- Ну, что же, - произнес Климов, - даю команду начинать поиск. Обследуем весь этот пустырь, где был "Нарцисс". А ребята на посту на улице академика Павлова просто молодцы!

- Будем ждать результатов у меня, - заметил Краснов, приглашая всех в свой кабинет, - переведите ко мне всю связь с постом на улице академика Павлова. - Он обратился к Климову, который спустя несколько минут зашел в кабинет начальника отдела, где Сергей Александрович Краснов и Станислав вновь наливали кофе. Пили его с наслаждением, посматривая на часы. И вот, наконец, звонок, трубку взял Климов.

- Сергей Александрович, - доложил Климов, отрываясь от разговора, даже трудно поверить в такую быструю удачу. Думаю, что нашли тайниковый контейнер. Знаете, это - "булыжник", и в нем что-то есть. Ребята утверждают, что он лежит в кустах совсем недавно. Я велел везти его сюда.

- Отлично! - отставляя чашку с кофе, проговорил Краснов. - Срочно вызывайте специалиста из оперативно-технического отдела. Нам придется вскрыть "булыжник", посмотрим его начинку. Надо только быстро вернуть его на то же место. Конечно, в первозданном виде. Рано утром "камень" должен быть там, где его оставили. Агент может прийти за ним в любой момент.

В кабинете начальника Американского отдела контрразведки случалось всякое. И в утренние часы, и днем, и тогда, когда на Москву опускалось покрывало ночи. Сейчас уже была глубокая ночь...

Глава восьмая

Разоблачение

Драгоценный "булыжник"

На Москву спустилась ночь. В кабинете руководителя Американского отдела контрразведки четверо: Сергей Александрович Краснов, Алексей Климов, Станислав и вновь прибывший сотрудник оперативно-технического подразделения контрразведки Симбирцев. Павел Борисович Симбирцев, немолодой уже человек, уникальный мастер в своем деле, с огромным опытом работы. Все они, оставив на столе чашки с недопитым и уже почти остывшим кофе, стояли у большого стола, с любопытством рассматривая серый булыжник, который лежал на куске белой ткани*. В кабинете воцарилось молчание. Потом все, кроме Симбирцева, словно сговорившись, отошли вглубь комнаты, оставляя того наедине с "находкой".

Симбирцев приготовился к священнодействию. Он стоял у "булыжника", как опытный хирург у стола с больным, готовясь к сложной операции. Рядом с ним, на самом краю стола, находился его рабочий чемоданчик с набором инструментов. Он надел резиновые перчатки, такие же, какими пользуется хирург, приступая к операции, и взял "камень" в руки. Он с любопытством осмотрел его со всех сторон и, наконец, определил, что по краю "булыжника" проходит едва заметный соединительный шов. Он почти не виден, и только опытный глаз мастера нашел его под слоем напыленного серого порошка.

Симбирцев внимательно рассматривал шов и точными движениями инструмента вскрывал тайниковый контейнер. Зрители придвинулись ближе к столу, где "булыжник" под руками опытного специалиста превратился в две аккуратно раскрытые половинки. Одна из них - крышка, во второй, глубокой и гораздо большей по размеру, лежали пачки денег и записка - в прозрачных целлофановых упаковках.

Климов торопливо натянул свои собственные перчатки и взял целлофановый пакет с запиской. Протянутым Симбирцевым пинцетом он осторожно вытянул из пакета записку с печатным текстом на русском языке:

"Дорогой друг! Мы рады, что вы благополучно нашли нашу посылку. Поздравляем вас с этим! Мы посылаем вам тридцать тысяч рублей - это наш аванс за те услуги, о которых мы договорились. Ждем писем с информацией, которую вы нам обещали. Не забудьте поставить сигнал в известном вам месте. До скорой встречи.

Ваши друзья".

Климов и Симбирцев продолжали исследовать обе половинки "булыжника". Деньги и записка - больше ничего в контейнере нет. Алексей Климов разочарован. Потом он подошел к Краснову, который за своим столом терпеливо ожидал результатов вскрытия. Симбирцев тем временем продолжал работу "булыжник" и все его содержимое были сфотографированы. Прошло несколько минут, и в умелых руках Симбирцева "булыжник" приобрел свой первоначальный вид. Шов тщательно заделан и замаскирован. Камень как камень, не отличить от того, который еще несколько часов назад спокойно лежал в кустах под опорой ЛЭП.

Специалист оперативно-технического отдела контрразведки завернул камень в белую ткань, на которой он покоился во время "операции", и они вдвоем со Станиславом вышли из кабинета начальника Американского отдела, унося с собой сумку с тайниковым контейнером Центрального разведывательного управления. Через час Станислав уже положил его на прежнее место на пустыре под опорой ЛЭП.

Краснов и Климов остались одни. Оба поглощены думами о происшедшем неординарном событии.

- Я вижу, вы несколько огорчены, - обращается Краснов к Климову, - не нахожу ничего необычного в том, что в контейнере нет демаскирующих агента материалов. Конспирация американской разведки в подобных делах - для нас вполне объяснима и привычна. Но главный результат налицо, и я Вас поздравляю с успехом. Агента мы так или иначе найдем, не так ли?

- Всегда ждешь чего-то большего, Сергей Александрович. Но вы правы, ЦРУ и московская резидентура не оригинальны - и в конспирации, и в другом. Тайниковые контейнеры подобного вида - не такая уж редкость для американцев. Вы знаете, мы уже с ними встречались. Необычность в том, что здесь по существу только деньги. Нет заданий, нет инструкций, нет указаний об организации связи. Такое впечатление, что у агента, для которого заложен тайник, все это уже есть. А деньги, очень крупная сумма, это как бы стимулятор к работе. Выявление агента по самому контейнеру невозможно. Придется проследить за человеком, который за ним придет. Это не просто сделать. Ну, а если не придет? Ведь и такое бывало...

- Ну, гадать не будем. Примем пока за основу: придет! И будем готовить встречу. Сейчас важно решить, что делать, когда за тайниковым контейнером явится агент американской разведки. Ведь "Нарцисса" мы не спугнули. Но вы, похоже, склоняетесь к тому, чтобы его сразу не задерживать, не так ли?

- Наверное, так. Конечно, хотелось бы избежать долгой разработки*. Могут быть и случайности. Бывало же так, что "булыжники" подбирали люди, совершенно не причастные к разведке. Вы ведь помните такие случаи?

- Давайте еще порассуждаем и дополним наш анализ. Есть все же несколько существенных моментов. Этого агента в ЦРУ очень ценят. Об этом говорит хотя бы та сумма денег, которую ему передают. Изъятие тайника может произойти в любой день, и агент об этом должен поставить сигнал. А это значит, что у него должны быть инструкции разведки, маршрут движения к месту закладки тайника, схема самого места. Может быть, все записи окажутся при нем, и тогда это дополнительная улика. Это - второе. В-третьих: трудно допустить, что в этот район, да еще под самую опору ЛЭП, забредет случайный прохожий, пусть самый отъявленный пьяница. Наконец, четвертое. Агент может быть знаком с методами работы контрразведки, по крайней мере, с некоторыми из них. Например, обнаружит наше наблюдение Это очень важно для разработки наших дальнейших шагов. Ведь он может уйти от наблюдения. В этих условиях мне представляется необходимым задержать человека, который придет за "камнем". Думаю, что по его действиям мы сразу увидим, что он не случайный прохожий. Эти его действия ведь тоже будут уликой и - существенной. Вероятность ошибки чрезвычайно мала. Тем более, есть шанс, что у него могут оказаться при себе какие-то компрометирующие материалы. Согласны?

Речь начальника Американского отдела получилась непривычно длинной. Сергей Александрович решил, что детальный анализ не помешает. Да и случай был неординарный. Ведь не каждый день на стол в его кабинете ложились драгоценные находки - шпионские контейнеры Центрального разведывательного управления. Впрочем, там, где требовался анализ, Краснов никогда не жалел времени.

Климов, подумав, согласился. Приведенные доводы показались ему разумными и убедительными.

- Наверное, вы правы, Сергей Александрович. Действительно, если не задержим сразу, можем его просто потерять. Особенно если он достаточно опытен в таких делах и будет усиленно проверяться. Пожалуй, даже может скрыться. Конечно, у нас при всех обстоятельствах будет его фотография и какие-то другие данные о его личности. Но поиск может сильно затянуться или вообще закончиться ничем. Он может изменить внешность. И потом, вдруг он житель другого города. И еще: он может уничтожить все уликовые материалы. Нет, вы правы. Важно будет судить по его действиям в районе тайника. По сути, ведь это будет захват с поличным.

- И еще одно немаловажное обстоятельство, которое прошу вас, Алексей Владимирович, иметь в виду при подготовке плана задержания вероятного агента ЦРУ. Я уверен, вы не забыли наш печальный опыт с захватом одного американского шпиона. Наши товарищи тогда явно не доглядели и позволили ему достать и проглотить таблетку с ядом, которой его снабдили в ЦРУ. Вы помните, что ампулу со смертельным ядом агент может спрятать где угодно - в дужке очков, в авторучке, в уголке воротника рубашки. Все это необходимо учесть. Пусть уж не обижается тот, кого задержим с поличным. Скорее всего, захват с "булыжником" не покажется пойманному шпиону "цивилизованной акцией".

- Конечно же, - продолжал Краснов после непродолжительной паузы, прохаживаясь по кабинету, - адвокаты поднимут крик насчет нарушения "прав человека" и невежливого обращения с личностью. Почти наверняка дадим возможность некоторым ретивым журналистам устроить истерику по поводу "безжалостных действий" КГБ. Ничего не поделаешь, придется вытерпеть. Наша задача - не допустить, чтобы преступник ушел от суда.

- Понимаю, Сергей Александрович, - сказал Климов, кивая головой, будем обязательно считаться с такой возможностью.

Музыка для полуночников

В последние дни августа Плахов вновь занервничал. В воскресенье ночью он ждал радиограмму ЦРУ из Франкфурта-на-Майне. Так было определено планом связи. В этом крупном западногерманском городе находился радиоцентр американской разведки. Оснащенный мощной аппаратурой, он вел передачи для агентов ЦРУ почти на всю европейскую территорию Советского Союза.

Радиопередачи по линии связи, выделенной для "Пилигрима", начались еще в январе 1985 года, задолго до возвращения агента из Таиланда. Но до самого конца августа в эфир шли "холостые" прогоны, хотя и содержавшие все атрибуты "рабочих". Надо было направить контрразведку по ложному следу, внушить ей, что агент, для которого предназначены телеграммы, уже давно находится в СССР. Даже если и прибыл из-за границы.

"Пилигрим" знал, что в последнее августовское воскресенье ему предстояло принять радиограмму Центрального разведывательного управления, в которой будут указаны координаты заложенного для него в Москве тайника. Он и страшился этого дня, и с нетерпением ждал его. Хотя и знал из спрятанного в футляре для очков плана связи, что "рабочая" радиопередача из Франкфурта-на-Майне будет еще несколько раз повторена по воскресеньям. В ЦРУ обладают терпением и требуют того же от агентов. Но "Пилигрим" уже не в силах ждать - в первый же сеанс связи от примет телеграмму Лэнгли. И постарается побыстрее забрать тайник.

...Радиограмма "Пилигриму" готовилась в Советском отделе Оперативного Директората почти два дня. Ее писал Питер Николс под контролем "Волка" Вулрича, переводил на русский язык доверенный переводчик отдела, зашифровывал индивидуальным шифром "Пилигрима" опытный сотрудник, подключенный к делу по распоряжению начальника отдела. Советский отдел быстро согласовал текст с московской резидентурой, и вот радиограмма начала свой путь к адресату. Вначале - во Франкфурт-на-Майне. Радиоцентр получил задание отправить ее на определенной частоте и в строго определенное время в дальнейшую дорогу на Восток. Радисты Франкфурта-на-Майне не знают того пункта, где она будет принята. И, конечно, в полном неведении о ее содержании. Да они и не любопытны по своей профессии. Они строго выдерживают все те условия, которые им предписаны. И вот телеграмма ЦРУ летит в Москву по волнам эфира.

...Поздний воскресный вечер. Вся семья собралась в просторной гостиной. Плахов в своем глубоком кресле читает книгу, жена и дочь-старшеклассница смотрят телевизионную программу. Он напряжен и следит за временем. Большие настенные часы показывали 23 часа 20 минут. Оставалось еще более получаса до начала радиосеанса ЦРУ...

- Наташа, - обращается Плахов к дочери, - уже поздно. Пора спать, завтра - понедельник, и тебе вставать рано. - Слова отца прозвучали как приказ.

Дочь недовольно проворчала что-то и ушла к себе. Муж и жена остались одни.

- Маша, - теперь необходимо отправить спать жену, - ты меня не жди. Я должен кое-что подготовить к завтрашнему дню. Я, пожалуй, поработаю на кухне.

- Ты все же долго не засиживайся, - супруге не привыкать к поздним бдениям мужа, - завтра рабочий день.

Служебные дела Плахова часто вмешиваются в семейную жизнь. Через несколько минут она, как и дочь, отправилась в спальню. Правда, и телевизионная программа, та, что была на экране в этот вечер, совсем не заслуживала того, чтобы просиживать из-за нее до глубокой ночи. К тому же в понедельник надо рано встать, чтобы проводить мужа на работу, а дочь в школу.

Плахов перешел на кухню. Еще оставалось время, и он приготовил кофе с таким расчетом, чтобы надолго хватило этого отбивающего сон напитка. Из гостиной он принес радиоприемник "Сони" и настроил его на музыкальную ночную волну. Потом он плотно прикрыл дверь кухни и набросил крючок. В квартире уже давно нет кошки, которая научилась открывать закрытую дверь на кухню, но крючок остался, и теперь он очень пригодился Льву Михайловичу.

Ночью время словно останавливается. Тот, кто страдает бессонницей, наверняка знает, как томительны эти часы для полуночников, пока не придет спасительный сон. Плахов не ждал сна - он ждал 12 часов ночи, когда должен начаться сеанс связи с ЦРУ. Приятная ночная музыка его не развлекала - он сосредоточен в напряженном ожидании.

23 часа 40 минут. Плахов подставил стул к кухонной вентиляционной шахте, осторожно отвинтил пластмассовую решетку и достал из колодца шахты подвешенную там матерчатую сумку. Он извлек из нее небольшой прибор и пачку бумаг. Это электронная приставка к радиоприемнику и инструкция по дешифровке телеграмм ЦРУ, которые ему вручили в Бангкоке. Все это он кладет на кухонный стол и прикрывает газетой. Наглухо запаянную в полиэтилен авторучку с вмонтированной в нее ампулой - "чудодейственным лекарством", которую он получил в Бангкоке и спрятал в тайнике вместе с другим снаряжением, он осторожно укладывает назад в сумку.

23 часа 50 минут. Плахов немного успокоился, но по-прежнему весь как-то внутренне напряжен. Он деловито настроил радиоприемник на нужную волну, подключил к нему электронную приставку. Табло на приборе засветилось, сообщая о готовности к работе. Кодовые таблицы, инструкция по их использованию, чистые листы бумаги - все приготовлено и лежит под рукой.

Ровно в 24 часа радиоцентр ЦРУ во Франкфурте-на-Майне врывается в эфир. Женский голос диктует на немецком языке пятизначные группы цифр, сами цифры высвечиваются на табло умного прибора. Первая группа, которую Плахов быстро расшифровал, указывает на то, что передаваемая телеграмма предназначена именно ему.

Плахов сосредоточенно вслушивался в немецкую речь женщины, диктующей цифры, всматриваясь в светящуюся картинку на экране прибора-приставки к радиоприемнику "Сони". "Пилигрим" оказался прилежным учеником, он отлично усвоил уроки, которые ему преподали в Бангкоке.

На экране продолжали появляться цифры. Они ложились ровными, длинными рядами, по пять цифр в каждой группе, заполняя весь экран. Потом картинка словно проваливается - уходит в электронную память прибора. Возникает и плывет по экрану новый ряд цифровых групп. Их возникновение и исчезновение длится долго, пока на экране не загорается слово "over", означающее конец радиограммы. Дама из радиоцентра ЦРУ еще дважды продиктует длинный ряд цифр, но теперь уже нет необходимости следить за ними - они надежно зафиксированы в электронной памяти прибора.

- Все-таки электроника - великое изобретение человека, настоящее чудо, - незаметно для себя вслух произнес Плахов, наблюдая, как возникали и исчезали в запоминающем устройстве цифры кодовой телеграммы из Лэнгли.

Плахов приступил к расшифровке. Он взмок за этим трудным занятием и не заметил, сколько прошло времени. Заспанный голос жены заставил его вздрогнуть:

- Левушка, уже очень поздно. Пора ложиться.

Плахов посмотрел на часы: почти два часа ночи. Он успокоил жену, отправил ее спать и начал читать телеграмму Центрального разведывательного управления:

"Пилигриму". Дорогой друг! Мы видели ваш сигнал и положили для вас посылку в месте "Павлин". Сообщаем дополнение к плану связи, который у вас имеется. Мы оставили посылку под той башней электропередачи, которая находится ближе всего к улице академика Павлова, напротив дома с табличкой названия улицы. Это камень серого цвета. Маршрут движения к "Павлину" определите сами. Лучше взять посылку в течение 2-3-х дней в вечернее время, когда там нет людей. Поставьте для нас сигнал об изъятии посылки. Координаты места для этого сигнала вам известны. Ожидаем ваших сообщений на те почтовые адреса, которые указаны в плане связи. Напоминаем наиболее важные темы, по которым ждем от вас информации: операции советской разведки и контрразведки против Соединенных Штатов и их союзников; американцы и другие лица, завербованные специальными службами Советского Союза для работы против Соединенных Штатов и их партнеров; агенты советской разведки в ЦРУ, если возможно, их имена и другие признаки их деятельности; структура и задачи советских специальных служб, особенно действующих против Соединенных Штатов, состав резидентур КГБ в США и в других странах НАТО. С нетерпением ожидаем вашу информацию, она будет для нас очень важной. Ваши заслуги будут по достоинству оценены. Потеря такой информации явилась бы для нас тяжелым ударом.

Ваши друзья".

Телеграмма ЦРУ впечатляет Плахова. Прочитав ее, он делает записи на небольшом листке бумаги и прячет его в верхний карман рубашки. Потом достает футляр с очками, вынимает очки и извлекает план связи из потайного отделения футляра. Он выписал из него на другой листок координаты места постановки сигнала об изъятии тайника "Павлин" и нарисовал схему. Затем и второй листок бумаги отправляется вслед за первым в карман рубашки. Он застегнул кармашек на пуговичку и слегка пригладил рукой.

Водворив на прежнее место в футляре миниатюрные листочки с планом связи, Плахов аккуратно нанес на вскрытый шов подкладки потайного отделения тонкий слой клея и крепко сжал склеенное место пальцами. Футляр с очками он снова положил в карман пиджака. Все, что было на кухонном столе, электронный прибор, инструкции ЦРУ по расшифровке телеграмм, кодовые таблицы, лист с текстом расшифрованной радиограммы он собрал в матерчатую сумку и снова подвесил ее изнутри колодца вентиляционной шахты, прикрыв решеткой. Радиоприемник "Сони", уже со сдвинутой настройкой, одиноко стоял на столе.

Теперь Плахову можно поспать. Утром он вовремя поднимается с кровати к очередному рабочему дню в Ясеневе.

"Крот" выходит из норы

В понедельник, в самом конце августа, Плахов, невыспавшийся и потому раздраженный, быстро собрался на работу. Еще ночью, за расшифровкой радиограммы из Лэнгли, он твердо решил не откладывать свой визит к "Павлину" и ехать за "булыжником" в понедельник, сразу после окончания рабочего дня. Конечно, если не возникнет срочных дел на службе. Он знал район Кунцева, где находится улица академика Павлова, и по карте Москвы наметил свой маршрут. Опытному водителю это не составит труда. Дома он сказал, что немного задержится, но, пожалуй, успеет к ужину. Ну, что же, в семье к его частым задержкам уже давно привыкли и нисколько не удивлялись.

Плахов проверил, на месте ли в кармане рубашки заготовленные ночью листочки с записями, и спустился к автомашине. Серый "жигуленок" ждал своего хозяина. Он завел двигатель и медленно выехал со двора дома на улицу.

В Ясеневе Плахов не задерживается. В начале седьмого он у своей машины. По Московской кольцевой дороге, минуя загруженные в эти часы транспортом городские кварталы, подполковник службы контразведки Первого Главного управления КГБ за двадцать минут добрался до пересечения МКАД с Можайским шоссе. Несколько знакомых поворотов, и Плахов у станции метро "Кунцевская". Здесь он оставил автомашину и дальше отправился пешком. По пути он внимательно осматривался, иногда останавливался и оглядывался. Не заметив ничего подозрительного, продолжил путь к "Павлину". Быстро сгущались сумерки. На улицах все меньше автомашин и прохожих.

Пост наблюдения контрразведки на улице академика Павлова бы,л как всегда, на вахте. В небольшом помещении находились два человека, они вели контроль при помощи специальных приборов с мониторами, на экране одного из них - башня ЛЭП. Та самая, под которой в кустарнике спрятан тайниковый контейнер - "булыжник".

Картинка монитора показывает безлюдное место. Только птицы спокойно и безмятежно сидели на арматуре опоры, никто и ничто их не тревожило. Один из наблюдателей перешел к другому монитору. На его экране появлялись и исчезали редкие прохожие. В кадре появился Плахов. Он медленно шел по улице, оглядываясь по сторонам.

Плахов исчез с экрана одного монитора и очень скоро появился на другом. Оба наблюдателя, как по команде, "прилипли" к экрану, напряженно всматриваясь в картинку. Теперь Плахов уже почти в самом центре экрана. Он стоял в глубине опоры и оглядывался. Птицы, вспугнутые его появлением, уже улетели, но вокруг по-прежнему больше никого не было. Плахов нагнулся к "камню", подобрал его и быстро сунул в сумку, которую достал из кармана. Ломая кусты и убыстряя шаг, направился к тротуару.