' Ламия' , ' Изабелла' , ' Канун святой Агнесы' и другие стихи

395 Расскажет о печали предстоящей,

Хоть многие желали бы сердца

Покинуть любящих в неведенье конца.

Часть II

Любовь и черствый хлеб средь нищих стен

Прости, Амур! - есть пепел, прах и тлен.

Подчас любовь - и в золото одета

Мучительней поста анахорета.

5 Сказания из призрачной страны

Непосвященным чужды и темны.

Поведай Ликий о себе хоть слово

Нахмурилась бы нравственность сурово,

Но столь недолгим был восторга час,

10 Что не послышался шипящей злобы глас.

Сам Купидон от ревности мгновенной

К блаженству пары этой совершенной

Над створом двери, что в покой вела,

Парил, раскрыв шумящие крыла,

15 И полночи вокруг рассеивалась мгла.

Но вот пришла беда: перед закатом

За пологом, прозрачно розоватым,

(Подвешенный на нити золотой,

Колеблем ветром, он вплывал в покой

20 Меж мраморных колоннок, открывая

Голубизну эфира), созерцая

Друг друга сквозь ресницы в полусне,

На ложе, как на троне, в тишине

Любовники покоились счастливо.

25 Но тут донесся вдруг нетерпеливо,

Веселый щебет ласточек смутив,

Сторожевой трубы пронзительный призыв.

Очнулся Ликий: звук не повторился,

Но мыслей рой тревожный оживился.

30 Впервые он пурпуровый чертог,

Где обитал пленительный порок,

Душой обеспокоенной покинул,

Стремясь в тот шумный мир, что сам отринул.

У Ламии приметливой тотчас

35 Невольно слезы полились из глаз.

Она державой радостей владела,

Но Ликия блаженство оскудело:

Уйдя в раздумье, отдалился он...

Над страстью чудился ей погребальный звон.

40 "О чем ты плачешь, дивное творенье?"

"О чем твое, скажи мне, размышленье?

Оставил ты меня - и тяжело

Легла забота на твое чело.

В твоей груди мне места нет отныне".

45 Воскликнул он: "В твоих зрачках, богиня,

Себя я созерцаю как в раю;

Мечтаю страстно, чтоб любовь свою

Воспламенить рубиновым гореньем.

Каким твое мне сердце ухищреньем

50 В ловушку заманить и взять в полон

Таить, как аромат таит бутон?

До дна испить блаженство поцелуя?

Узнать ты хочешь, что в душе храню я?

От любопытных восхищенных глаз

55 Никто не в силах редкий скрыть алмаз,

Пред замершей толпой не возгордиться!

Хочу я изумленьем насладиться

Взволнованных коринфян. Пусть скорей,

Встречаемы приветствием друзей

60 И недругов досадою открытой,

На улице, гирляндами увитой,

Мы в колесницу брачную взойдем

Перед Гимена шумным торжеством".

Но Ламия упала на колени:

65 Не сдерживая жалобных молений,

Ломала руки, горем сражена.

Переменить намеренье она

Возлюбленного пылко заклинала.

Задет он был и удивлен немало,

70 Но кроткую строптивицу склонить

К согласию желал - и, может быть,

Невольно властью упивался новой

Терзать и речью бичевать суровой.

Разгневанный ее упорством, он

75 Стал так прекрасен, точно Аполлон

В тот миг, когда, Пифона поражая,

Вонзилась в пасть змеи стрела златая.

Змеи? О нет! Змея ли перед ним?

Безропотно со жребием своим

80 Она смирилась, юноше покорна,

Во власть любви отдавшись непритворно.

Он прошептал в полночной тишине:

"Открой же имя сладостное мне!

Не спрашивал о нем я, почитая

85 Тебя богиней. Гостья неземная,

Как среди смертных ты наречена?

Заздравный кубок алого вина

Поднимут ли друзья твои высоко,

Родные соберутся ль издалека?"

90 "Нет у меня на свете никого,

Кто б мог придти на это торжество.

Безвестна я в Коринфе многолюдном.

Отец и мать навеки беспробудным

Почили сном. Их пыльный склеп забыт,

95 Над урнами лампада не горит:

Одна осталась я в роду злосчастном.