Бог сумерек

– Во! – выпалил он, явно гордясь исполненным поручением.

– Молоток! – похвалил Палыч.

– Ну, давайте. – Вася улыбнулся, но как-то кривовато.

Палыч с Ромой стали подниматься, и когда они уже открыли дверь, Вася вдруг что-то быстро проговорил по-цыгански, на что Рома бойко откликнулся целой словесной очередью, потом сказал Палычу: “заходите”, а Васе: “ладно, пока!”

Пройдя в комнату, Кореньков увидел, что Игорь с Сергеем уже расстелили матрасы и сидят на них. Когда Палыч с Ромой вошли, они оба, как по команде, вскинули головы.

– Тут хлеб, колбаса, консервы, сыр немножко, кефир, булка... – затарахтел Рома, живо сунулся в карман, вынул горстку мелочи, – а вот жетоны, четыре штуки. Сейчас раскладушку принесу. Если чаю захотите или чего там... я тут.

Он в самом деле притащил раскладушку и ретировался.

Сергей энергично поскреб ногтями подбородок и засмеялся:

– Однако субординация тут у них.

– Однако предлагаю подзаправиться. – Игорь вскочил со своего лежбища, принялся вытаскивать продукты. Палыч, у которого при виде съестного слюна заполнила весь рот, устремился ему помогать, да и Сергея просить тоже не надо было. На какое-то время все примолкли, только челюстями усердно работали, прямо зубами рвали хлеб и колбасу. Сергей с усилием открутил крышку у банки маринованных помидоров, крышка звучно чмокнула.

– Ум-м, – промычал он, жуя, – класс! Я, похоже, слона могу сожрать вместе с хоботом! У-у, Палыч, отломи еще колбаски... Черт, я когда и ел-то последний раз, не помню.

– Который час, Палыч? – спросил Игорь озабоченно.

– К восьми подходит... А ну-ка, Серега, дай помидорчики попробовать.

Сергей уже надкусил помидор, рассол побежал у него по руке.

– Ничего, – одобрил он, облизывая пальцы. – Мне, конечно, больше домашний засол по душе, но что уж тут... На безрыбье и рак рыба.

Палыч выудил помидор, потряс его над банкой.

– Ага, – сказал он, – а на бесптичье и жопа соловей!

Так, балагуря и смеясь, мужики ужинали, точно сидели у мирного костерка где-нибудь на рыбалке, и никаких тревог и забот над ними будто бы и не висело. Да они и_вправду позабыли о своих делах, так проголодались и устали, что этот сухомятный ужин в пустой комнате стал для них чуть ли не райским отдыхом.

Игорь, впрочем, помнил, что ему надо позвонить. Поев, он со вкусом причмокнул и встал, отряхнул руки:

Всеволод Глуховцев, Андрей Самойлов

– Пойду звякну.

– Недолго, – предупредил Палыч. – Светиться на улице нечего, сам знаешь.

– Знаю...

Слышно было, как Рома открывает дверь. Сергей, кряхтя от наслаждения, растянулся на своем матрасе, сковырнул кроссовки.

– Класс!.. Палыч, дай спичку, в зубах поковырять.

Палыч дал Сергею спичку, а сам подошел к окну, открыл одну створку и закурил.

– Комары налетят, – лениво предупредил Сергей.

– Не налетят, – отмахнулся Кореньков. – До вечера далеко еще.

Сергей пожал плечами, закинул руки за голову.

– Долго мы здесь прокантуемся, как думаешь?

– Откуда же я знаю? – Палыч пожал плечами в ответ. – Война план покажет.

– Ну а ты поднапряги свой дар...

– Нет уж, лучше я его приберегу. Для чего-нибудь более важного.

Палыч отшутился, но на душе у него помутнело. Кошки заскребли. Он смотрел на дорогу, на редкие проезжающие машины. В чем тут было дело? Он нахмурился, сосредоточиваясь, пытаясь понять...

Игорь вышел на крыльцо, остановился, с удовольствием ощутив тихое, умиротворенное, вечернее тепло. Подумал о том, что в такой вечер хорошо бы прогуляться не спеша, особенно хорошо это там, у теткиного дома, среди сосен... С иронией усмехнулся: никогда он не испытывал сантиментов к тому, что у большинства людей называется родным домом, относился к нему как к жилплощади. А тут вот...

Он улыбнулся еще раз и зашагал влево. Дошел до угла и увидел, что к торцевой стене дома действительно прикреплены две красные полукабинки телефонов-автоматов. Снял трубку у ближайшего: работает.

Набрал номер Георгия, установил жетон. Сердце тревожно забилось, Игорь и сам не знал отчего. Раздался гудок, и тут же трубку сняли – звучно щелкнуло.

– Алло! – крикнул Игорь. – Жора?!

Но никто не ответил ему, а через пару секунд зазвучал другой гудок, уже измененного тона.

“Определитель!” – догадался Игорь и тут же недоуменно свел брови: когда он звонил утром, никакого определителя не было.

“Ставит он его, что ли, а потом опять снимает?..” – продолжал недоумевать Игорь, а гудки между тем шли и шли, трубку никто не брал.

Странно. Георгий ведь твердо сказал, что будет вечером дома. Хотя, конечно, мало ли какие дела могут быть у журналиста... И все-таки странно.

Игорь пожал плечами и повесил трубку. Вытащил жетон, подбросил его на ладони. Еще раз пожал плечами и побрел обратно.

– Слушайте, – сказал он вернувшись. – Я не дозвонился.

– Ну, потом позвонишь, – беззаботно бросил Сергей, листая замусоленный журнал “Юный техник” – единственное чтиво, которое почему-то оказалось у Ромы.

Игорь присел на свой матрац, поскреб в затылке.

– Да нет, – проговорил он задумчиво. – Не в том дело. Понимаете, мужики, когда утром я ему звонил, то все нормально было... то есть я позвонил, он просто трубку снял, и все. А теперь сработал определитель...

Палыч, сидевший на раскладушке и сосредоточенно обгрызавший спичку, медленно поднял голову.

– Как ты говоришь?.. – переспросил он. Игорь повторил, как все было.

Палыч внимательно выслушал Игоря, постучал спичкой по верхним зубам.

– Нехорошо, – молвил он. – Нехороший признак, – сморщился так, что глаз не стало видно. – Я не могу пока точно сказать, в чем именно тут гвоздь, но нюхом чую...

Он решил не говорить ребятам о своих предчувствиях. До утра, во всяком случае. Пока стоял у окна и курил, он в самом деле попробовал осторожно подойти к той двери своей души, к которой страшился подойти в течение многих лет. Только попробовал – и едва не покрылся холодным потом, ибо явственно увидел, что за эти много лет дверь не пропала никуда, она даже не запылилась, она стояла новенькая и блестящая, и более того, она с готовностью, с какой-то ядовитой, издевательской готовностью приоткрылась, приглашая его, Александра Павловича, в жуткий мрак – и он поспешно отскочил назад, кажется, он даже отшатнулся от окна, побледнел, оглянулся – но Сергей не заметил.

Когда Кореньков чуть поуспокоился, он вдруг обнаружил, что это его душевное потрясение каким-то образом связано с выкриками старой цыганки, Васиной бабки, у него дома. Она... она прокричала нечто о том самом мраке, в который он, Александр, снова заглянул и в испуге отпрянул.

Он точно знал, что это так.

А почему?.. – конечно, объяснить не мог.

– Ладно, что там. – Он вздохнул. – Давайте-ка отдыхать. День был трудный. Мягко говоря.

– Неплохо было бы сполоснуться. – Игорь брезгливо понюхал свою ладонь.

– Уж это точно! – Сергей оживилсй, бросил “Юный техник”. – Надо думать, что с ванной тут все в порядке?

– Иди спроси у Ромы этого. – Игорь глазами указал на дверь.

Сергей, вскочив, убежал к Роме. Как только он заговорил с Васиным племянником – слышно было, – Игорь быстро повернулся к Палычу и вполголоса проговорил:

– Палыч... Что-то случилось? Ты что-то видел?..

– Да нет, с чего ты взял? – Кореньков удивился очень натурально, даже сам от себя такого не ожидал. – Просто устал, все-таки сам видишь, какая каша заварилась, а ведь я не юноша давно уже... Да и думаю как-никак, это верно. Но уже вряд ли придумаю что, уже мозги отказывают, честное слово. Ну к черту! Давай просто отдыхать. Утро вечера мудренее.

Игорь продолжал какое-то время смотреть на Палыча, потом отвел взгляд, пожал плечами и сказал: “Ладно”.

Тут в комнату влетел радостный Серега:

– Все нормально! Душ работает, можно мыться!..

ГЛАВА 9

Утро оказалось мудренее вечера тем, что Палыч проснулся рано, с каким-то сложным чувством: вроде бы ночь он проспал без всяких проблесков и сновидений, и тем не менее что-то тревожило его и тяготило, неизвестная ему работа свершалась этой ночью – там, за той дверью, куда так жутко было заглянуть... Он только вздохнул тяжко, вспомнив это.

Ребята еще дрыхли без задних ног, да и действительно было рано: едва-едва пошел восьмой час. Воробьи за окном чирикали, как сумасшедшие – так здорово, наверное, 'казалось встречать им новый день. Палыч даже как-то позавидовал глупым пичугам: мне бы, дескать, ваши заботы... Мысль эта насмешила его, он улыбнулся, повернулся на раскладушке и разбудил этим Игоря. Тут же зашевелился и Сергей.

– Ну, все разом восстали, – проворчал Палыч, – сон бежит... Ладно, подъем.

Умылись, сели завтракать, обсуждая, как бы решить проблему с бритьем, но разговор сам собой съехал на вчерашнее.

– Что бы это могло значить? – рассуждал вслух Палыч. – Предположим самое простое: он действительно срочно умотал по каким-то своим делам и поставил телефон на определитель. Возможно ли это?

.– Маловероятно, – отозвался Игорь, ковыряя ногтем мизинца в зубах. – Тогда чего же, когда он дома, выключает определитель, что ли?.. Чушь собачья.

– Да, вздор получается, – признал Палыч. – Тогда другие версии?

– Ты же сам вчера говорил – нехорошо это, – вспомнил Сергей, – что ты имел в виду?

Палыч многозначительно прищелкнул языком.

– Я боюсь, что они, – он многозначительно выделил слово “они”, – уже там. Успели.

– И следовательно... – осторожно подхватил Игорь.

– И следовательно, приятель твой попал в изрядный переплет, – закончил Кореньков.

После этой фразы все примолкли. Лица помрачнели.

– А чего проще, – прервал молчание Сергей, – сходить да позвонить.

– В принципе да, – согласился Игорь, – но позже. Сейчас рано слишком.

– Сперва Ваську подождем, – сказал Палыч.

– Подождали Ваську. Тот явился, как и обещал. Для начала он жестоко отругал Рому, который непростительно долго дрых до его прихода (“Выгребу!!!” – примерно так было обещано), и велел тому “рвать” туда, в Васину квартиру, там ему скажут, что делать... Виноватый Рома рванул исправляться сломя голову, а Вася дружественно улыбнулся и прошел к парням в комнату.

И тут совершенно неожиданно Палыча опять шарахнуло. В мозгу зазвенели тревожные колокольчики. “Берегись! Берегись!” – услышал он, почувствовав, как по всему телу пробежал холод.

Но он сумел совладать с собой, и никто ничего не заметил.

Вася весело приветствовал ребят:

– Здорово! Как спалось?

На это ответствовали, что спалось нормально, и подняли вопрос насчет бритья. Вася сказал, что принесет электробритву, потом начал спрашивать о том, удобно ли им здесь, не залетают ли комары, не жарко ли, не шумят ли соседи...

Кореньков слушал все это и понимал, что Вася несет всю эту чепуху потому, что не знает, как подойти к основному: вызвать его, Палыча, и поведать наедине нечто важное. Он усмехнулся про себя и пришел Васе на помощь:

– Слушай, Василий, у меня к тебе дело есть, как к хозяину. Мы выйдем с ним ненадолго, потолкуем, – обратился он к парням, и те согласно закивали головами. – Пойдем, Василий, поговорим.

– Пойдем, – охотно согласился Вася и вышел в прихожую, Палыч за ним. Вася закрыл дверь комнаты, махнул рукой и устремился в кухню. Кухонную дверь он тоже плотно прикрыл.

– Что-то случилось? – без обиняков спросил Палыч, и Вася так же без обиняков ответил:

– Да, случилось. Дела неважные, Палыч.

– Ну это я еще вчера утром заметил... – пошутил было Кореньков, но Вася нетерпеливо перебил его:

– Нет-нет, Палыч, ты еще не все знаешь! Вчера я не хотел тебе говорить...

– О чем твоя бабка голосила? – лукаво прищурился Палыч.

Вася осекся, вылупился на Палыча. Тот снисходительно ухмыльнулся и подмигнул:

– Не боись, не боись... Просто глаза-то у меня пока на месте, да и мозги тоже. Вася понимающе кивнул:

– Ну да, да... – и повторил: – Я вчера не хотел говорить, перед ночью, но... – Тут он сильно потянул себя за ухо, покряхтел и сказал, достав свое “Мальборо”: – Давай-ка закурим.

Закурили. Вася сделал лирическое отступление: