Алло, вы ошиблись номером

Флетчер Люсиль & Ульман Аллан

Алло, вы ошиблись номером

Люсиль ФЛЕТЧЕР, Аллан УЛЬМАН

Алло, вы ошиблись номером

ПОВЕСТЬ

Перевод с английского Л. ПАРШИНА

...Дотянувшись до телефона на ночном столике, она еще раз с излишним усердием принялась набирать номер. Напряженно вслушиваясь в треск и щелчки, означавшие, что автоматическая станция соединяет ее, она почувствовала боль в спине, затекшей от неудобной позы. Потом до нее донесся резкий прерывистый сигнал. Занято. Она бросила трубку на рычаг и произнесла вслух:

- Не может быть! Не может быть!

Откинувшись на подушки, она закрыла глаза, отсекая от себя комнату и белый прямоугольник окна, в котором виднелась подернутая туманом улица. Вечерний ветер слегка колыхал складки ее халата. До нее доносились затихающий плеск реки и дребезжащие звуки улицы.

Она сосредоточилась, словно прислушиваясь к своей боли, ставшей в этот час мучительной. Где муж? Что задержало его? Почему именно в этот вечер он исчез, не позвонив и не сказав ни слова? Это было непохоже на него, совсем непохоже. Он ведь знал, какие последствия это может иметь. Один или два раза в прошлом его выходки чуть не убили ее; невероятно, чтобы он сознательно вновь пошел на что-либо подобное.

Но тогда почему же его нет? Не попал ли он в аварию? Однако в таком случае ее, наверное, немедленно известили бы.

Беспокоили и другие проблемы, но все они вытекали из его необъяснимого отсутствия. Например, телефон... Во многих отношениях это самая растреклятая штука - этот телефон. Она уже больше получаса звонила и звонила в его контору,или, по крайней мере, пыталась дозвониться. И каждый раз, набрав номер, слышала прерывистый сигнал: занято.

Не долгий гудок, который раздается, когда никто не подходит к телефону, - это бы еще куда ни шло, - а именно прерывистый. Занято! Если он там, в конторе - а кто-то явно должен был там быть, - возможно ли, чтобы он говорил по телефону целых полчаса? Возможно, но маловероятно.

Она мысленно перебирала все варианты, решительно все, что могло с ним случиться. Быть может, стена болезни - ее болезни, вставшая преградой между ними, сокрушила, наконец, его терпение? Никогда еще, кажется, он не говорил ей ни слова упрека в течение тех долгих периодов болезни, когда она не могла откликаться на его чувства. Хотя это был человек глубоких страстей сильное, здоровое животное, - он умел всегда контролировать и сдерживать себя. Иными словами, если быть откровенной перед собой, ей никогда не приходила в голову мысль о другой женщине или женщинах. Но теперь...

Все же эта явная возможность как-то не соответствовала обстоятельствам, даже когда она откровенно и серьезно взвесила все. Он был собранный человек. Все, что он делал, он заранее тщательно планировал и точно исполнял. Не стал бы он поступать так глупо и неосторожно.

Какие-то иные, пустяковые варианты также были маловероятны. Он любил во всем действовать по-крупному, с той смелостью, которая так ясно светилась в его уверенном, пытливом и добром взгляде.

Думая о нем, она на мгновенье открыла глаза, чтобы взглянуть на свадебную фотографию, стоявшую в полированной рамке на ночном столике. Тускло освещенные, но и без того ясно видимые глазами ее памяти, проявлялись на фотографии ее собственное атласное великолепие и его могучая широкоплечая фигура. Он и сейчас такой же, подумала она. За десять лет ничто не изменилось в стройных и сильных линиях его тела, в редкой мимолетной улыбке на чистом и гладком лице.

Зато она изменилась. Лишь величайшая предосторожность помогала скрывать следы, оставленные временем и ее - теперь уже хронической болезнью. Скоро, если она не сможет восстановить былую силу и воспользоваться благами последних лет молодости, никакие средства не скроют глубоких морщин вокруг глаз, складок в уголках рта, дряблой кожи под подбородком. Не угадал ли он чего-нибудь, кроме болезни, в ее постоянной боязни дневного света?..

"Что он любит, что ценит в этой жизни?" - вновь подумала она.

Теперь, спустя десять лет после их бракосочетания, которое она рассчитала почти с военной точностью, единственным залогом крепости их союза оставалось богатство ее отца. Он испытывал глубокое уважение к этой горе денег. Вряд ли можно ожидать, что когда-либо он захочет выйти из зоны котерелловских миллионов.

"Не надо заблуждаться, - напомнила она себе, - ты ведь хотела, чтобы все было именно так. Практические отношения, установившиеся между вами, помогали тебе создавать столь желанную иллюзию счастливого брака. Все подруги завидовали тебе, и это было лучшее, что жизнь могла подарить".

Воспоминания о том, как она скроила свадьбу, поблекли, и вновь в ней закипело раздражение и боязнь одиночества. Проклятый телефон! Что-то подозрительное было в нем, в этих бесконечных коротких гудках.

Ей пришло в голову, что в аппарате мог оказаться какой-то механический дефект. Она села на кровати, дотянулась до телефона, досадуя, что не подумала об этом раньше. Набрав номер коммутатора, она услышала в трубке потрескивание и щелчки, а вслед за этим приятный голос:

- Слушаю вас!

- Будьте добры, соедините меня с абонентом Маррей-Хилл, 3-00-93.

- Этот номер соединяется автоматически.

- Но он не соединяется! Поэтому я и звоню вам, - сказала она раздраженно.

- А в чем дело, мадам?

- Я звоню по этому номеру беслрерывно вот уже полчаса, и он все время занят. Это слишком маловероятно.

- Маррей-Хилл, 3-00-93, вы говорите? Сейчас попробую. Минутку, пожалуйста.

- Это контора моего мужа, - сказала она, слушая, как телефонистка набирает номер. - Он должен давно быть дома. И я не могу представить себе, что могло задержать его и почему этот дурацкий телефон все время занят. Обычно к шести часам вечера в конторе никого нет.

- Набираю Маррей-Хилл, 3-00-93, - не слушая,.ответила телефонистка.

Опять этот прерывистый сигнал! Этот непонятный, дурацкий, бесконечный сигнал. Она уже собиралась положить трубку, как вдруг гудки прервались, и мужской голос произнес:

- Алло!

- Алло! - нетерпеливо закричала она. - Мистера Стивенсона, пожалуйста!

Мужской голос снова бессмысленно произнес:

- Алло?

Это был глухой, хриплый, со странным акцентом голос. Человека с таким голосом можно узнать по одному слову.

Она повторила прямо в микрофон - громко, отчетливо:

- Мне нужно поговорить с мистером Стивенсоном! Это говорит его жена!

Хриплый голос сказал:

- Алло, Джордж?

И, словно в безумном сне, другой голос, безжизненный, гнусавый, ответил:

- Слушаю.

Охваченная отчаянием, она закричала:

- Кто это говорит? Скажите, какой у вас номер?

- Я получил твой сигнал, Джордж, - прогудел низкий голос. - На сегодняшний вечер все нормально?

- Все нормально. Я сейчас у клиента. Он говорит, берег чист.

Это было совершенно непонятно и необъяснимо. Невозможно. Она сказала ледяным тоном:

- Прошу прощения, что происходит? Я звоню по этому номеру!

Еще не закончив, она поняла, что они не слышат ее. Ни этот Джордж, ни другой, с глубоким низким голосом.

Она теребила запутавшийся провод. Ей надо было повесить трубку. Но она не могла заставить себя сделать это. Какие-то странные, незнакомые ей люди продолжали свой разговор, и то, что она слышала, приковало ее к трубке.

- Порядок, - прогудел низкий голос. - В 11.15, Джордж, как договорились?

- Да, в 11.15. Ты все правильно понял?

- Да, думаю, все.

- Повтори-ка еще раз, чтобы я был спокоен.

- Ладно. В 11.00 частный полицейский заглядывает в бар на Второй авеню выпить кружку пива. Я лезу через окно на кухне, которое выходит во двор, и жду, пока по мосту пройдет поезд - на тот случай, если она закричит.

- Точно.

- Да, забыл спросить тебя, Джордж. Нож подойдет?

- Подойдет, - не дрогнув, ответил гнусавый голос. - Но смотри, чтобы все было быстро. Наш клиент не желает, чтобы она долго мучилась.

- Понял, Джордж.

- Да не забудь захватить кольца и браслеты, а из комода - камушки, продолжал Джордж. - Клиент хочет, чтобы все выглядело, как обычное ограбление. Это очень важно.

- Я не промахнусь, Джордж, ты меня знаешь.

- Да. Итак, еще раз...

- Давай. Когда фараон махнет за пивом,я пролезу через заднее окно - в кухню, стало быть. Там дождусь, пока пойдет поезд. Когда все сделаю, возьму камни.

- Все верно. Адрес не забыл?

- Помню, - проскрипел хриплый голос. - Улица...

Оцепенев от страха и возбуждения, она прижала трубку к уху, так что почувствовала боль в виске. Но в это мгновение линия отключилась и замерла, а через одну-две секунды из трубки послышался обычный непрерывный сигнал.

Задыхаясь, она громко закричала:

- Какой ужас! Какой ужас! Можно ли было сомневаться в значении этих страшных, холодных, деловых слов? Нож! Нож! Он произносил это так спокойно, словно ничего особенного не было в том, чтобы говорить о ножах, открытых окнах и кричащих женщинах.

21.35

...Она держала телефонную трубку, глядя на нее широко раскрытыми глазами, глядя на ночной столик с его беспорядком. То, что она слышала минуту назад, - этого не могло быть, просто не могло. Это была какая-то игра воображения в коротком промежутке между тем, как сознание из меркнущей реальности погружается в сон. Но ведь она и теперь слышала с безошибочной ясностью холодные, бесстрастные интонации Джорджа и того, другого человека, с хриплым голосом! Никогда еще сны не имели таких четких очертаний. Она точно слышала их! Слышала этих людей, и это было так же верно, как и то, что она держала сейчас в руках холодную черную телефонную трубку. Она слышала двух убийц, замышляющих отправить на тот свет какую-то бедную женщину - одинокую и беззащитную, чья жизнь была продана за несколько секунд, словно овощи на рынке.

Что она могла сделать? Что она должна была сделать? Может быть, лучше было бы заставить себя выбросить из головы этот странный разговор? Но нет, там ведь эта женщина, может быть, такая же, как она сама, одинокая, не имеющая друзей, и ее можно предупредить, если бы только знать, как! Она не могла остаться равнодушной, она должна была немедленно предпринять что-то, чтобы снять груз с души.

Дрожащими пальцами она схватила телефон и набрала номер коммутатора.

- Коммутатор, - сказала она нервно. - Меня только что прервали.

- Извините, мадам. По какому номеру вы звонили?

- Видите ли, - сказала она, - я только что звонила по номеру Маррей-Хилл, 3-00-93. Но соединилась с каким-то другим. Что-то перепуталось, и я вклинилась в чужой разговор и услышала нечто ужасное убийство! И я хотела бы, чтобы вы снова соединили меня с этим номером.

- Извините, мадам, не понимаю?

- О! - нетерпеливо сказала она. - Я знаю, что с этим номером я соединилась по ошибке, и не мое дело было слушать, но эти два человека хладнокровные дьяволы, и они хотели... хотят убить кого-то. Какую-то несчастную, безвинную женщину, которая совершенно одна в доме у какого-то моста. Мы обязаны остановить их, обязаны!

- По какому номеру вы звонили, мадам? - терпеливо спросила телефонистка.

- Это не имеет значения! - взорвалась она. - Это был не тот номер! Номер, который вы сами набрали. И мы обязаны выяснить его немедленно!

- Но, мадам...

- Почему вы никак не можете понять этого? - раздраженно спросила она. - Слушайте! У вас явно соскользнул палец с диска. Я попросила вас набрать для меня Маррей-Хилл, 3-00-93. Вы набрали. Но у вас при этом, должно быть, соскользнул палец, и меня соединили с каким-то другим номером, и я их слышала, а они меня - нет. Так вот, я просто не понимаю, почему вы снова не можете сделать ту же ошибку - на этот раз специально. Не могли бы вы так же свободно, без напряжения набрать Маррей-Хилл, 3-00-93?

- Маррей-Хилл, 3-00-93? - быстр" ответила телефонистка. - Минуточку.

Ожидая гудка, она протянула руку и взяла с ночного столика скомканный кружевной платок, лежавший между пузырьками и коробочками с лекарствами. Вытирая мокрый лоб, она услышала прерывистый сигнал. Вслед за этим телефонистка сказала:

- Этот номер занят, мадам. В ярости она ударила по краю кровати.

- Алло, дежурная! - сказала она. - Дежурная! Вы даже и не пытались набрать неправильный номер! Я же вам ясно объяснила: все, что от вас требуется, - это только чтобы вы правильно набрали номер. Мне надо, чтобы вы узнали номер этого телефона. Это ваш долг, понимаете!

- Одну минутку, - сказала дежурная любезно и, пожалуй, с облегчением. - Я соединю вас со старшей дежурной.

- Будьте добры, - сказала она, с возмущением откидываясь на подушки. Затем еще один мягкий, профессионально доброжелательный голос произнес:

- Старшая дежурная, слушаю вас. И снова она сосредоточилась на телефонной трубке, преувеличенно отчетливо выговаривая каждую фразу голосом, напряженным от волнения.

- Я инвалид и перенесла только что страшный удар, и мне очень нужно подключиться к одному номеру. Там говорили об убийстве - ужасном, хладнокровном убийстве какой-то несчастной женщины сегодня вечером, в 11.15. Понимаете, я пыталась дозвониться до моего мужа. Я осталась совершенно одна, у прислуги выходной день, больше никого в доме нет. Муж обещал быть дома в шесть, поэтому, когда он не пришел и в девять, я стала звонить ему. Телефон был все время занят. Тогда я подумала, что могло что-то случиться с аппаратом, и попросила дежурную попробовать набрать этот номер для меня. И, когда она набрала, я случайно подключилась к какому-то другому номеру и услышала жуткий разговор между двумя убийцами. Потом я вдруг от них отключилась и не успела узнать, кто они такие. Так вот, я подумала, что вы могли бы снова соединиться с этим неправильным номером, выяснить, что это за телефон или хоть что-нибудь сделать...

Старшая дежурная отвечала с вежливостью и сочувствием, доводящими почти до бешенства. Она объяснила, что узнать номер телефона можно только в том случае, если разговор не закончен. Если трубку уже повесили, то номер, конечно, узнать невозможно.

- Они, должно быть, уже закончили разговор, они ведь созванивались не для того, чтобы поболтать друг с другом. Я поэтому и попросила дежурную попытаться сразу же добраться до них. Неужели нельзя выполнить такую простую просьбу?!

Горечь и упрек, звучавшие в ее голосе, не подействовали на старшую дежурную.

- Какие у вас основания выяснять этот номер, мадам?

- Основания?! - воскликнула она. - Нужны ли какие-то другие основания, кроме тех, о которых я вам сказала? Я слышала разговор двух убийц. Убийство, о котором они говорили, произойдет сегодня вечером. в 11.15. Где-то в городе будет убита женщина...

Старшая дежурная отвечала попрежнему сочувственно и рассудительно.

- Вполне понимаю вас, мадам, - сказала она. - Я посоветовала бы вам сообщить эту информацию в полицию. Если вас не затруднит, наберите номер дежурной и попросите ее...

Она бросила трубку, затем тут же подняла, ожидая сигнала. В ней поднималась ярость, окрашивая румянцем ее бледные щеки, не давая видеть ничего, кроме телефонного диска, который она лихорадочно вращала. И в этот момент дежурная произнесла:

- Слушаю вас!

- Соедините меня с полицией, - сказала она, содрогаясь от скрежета металла и дожидаясь, когда его эхо растает в ночи.