Загадка золотой чалмы

— Отнюдь, — отрезал Муму, которого Лев-в-квадрате часто водил на концерты серьезной музыки. — Не новая группа, а старый французский композитор-импрессионист. Клод Дебюсси.

— Ах, импрессионист! — обрадовался водитель. — Это который картины рисовал? И коней ещё делал? Так вроде и называются: Кони Клода.

— Кони Клодта, — по буквам произнес Герасим. — Они никакого отношения к импрессионизму не имеют. И картин Дебюсси не рисовал. Это делали другие импрессионисты — не композиторы, а художники.

— Ну, парень, ты меня совсем задолбал, — хозяин «Опеля» не мог переварить такого количества культурной информации разом. — Какой он у вас умный, ребята. Небось круглый отличник.

— Почти, — усмехнулся Иван.

Марго, ущипнув Герасима за руку, снова сделала ему страшные глаза и шепнула: «Заткнись, а то плохо кончится».

Бордовые «Жигули», миновав консерваторию и Никитскую улицу, выехали на Каменный мост и запетляли по переулкам Замоскворечья.

— Далеко ваши бабушки собрались, — вздохнул водитель и, чуть помолчав, добавил: — Маловато, пожалуй, полтинника будет.

— Добавим, — с усилием выдавил из себя Муму, которому было очень жалко расставаться с собственными деньгами.

Мужчина, согласно кивнув, продолжил преследование «Жигулей». Вдоволь попетляв по переулкам, машина с двумя бабушками остановилась возле здания детского сада. Генриетта Густавовна и её спутница выбрались из салона и, открыв решетчатую калитку, вошли на обнесенную оградой территорию.

Ребята расплатились.

— Может, подождать и потом вместе с ними обратно? — предложил хозяин «Опеля».

— У нас все равно больше денег нет, — отказался Иван. — На метро доберемся.

— Тогда желаю успеха, импрессионисты!

И мужчина уехал. Трое друзей вбежали в калитку, однако бабушек уже видно не было.

— Смылись, — растерянно пробормотал Каменное Муму. — Зря только деньги потратили.

— Да куда им смыться, — Пуаро указал на обнесенный со всех сторон оградой детский сад. — Да и в снегу все, кроме этой тропинки. Они, наверное, в дом зашли. Пошли искать вход.

Тропинка была расчищена и протоптана в глубоком снегу. По бокам её тянулись высоченные сугробы. Она вела прямо к двери. Большой, металлической, покрашенной в коричневый цвет. Никаких табличек друзья не обнаружили.

Муму подергал за ручку. Заперто.

— Ну, что делать будем? — посмотрел он на Ивана и Марго.

— Звонить, — девочка указала на кнопку.

Герасим, не долго думая, нажал.

— Ты хоть подумал, что говорить, когда откроют? — прошипел Иван.

— По ходу дела сообразим, — отмахнулся Муму.

Замок щелкнул. Дверь открылась. Перед ребятами предстал весьма грозного вида широкоплечий мужик в камуфляжной форме.

Окинув цепким взглядом всю компанию, он, закрывая своим мощным телом весь проход, процедил сквозь зубы:

— Чо надо?

— Мне братика предки велели забрать, — изрек Герасим, прежде чем Иван открыл рот.

«Господи! — пронеслось в голове у Пуаро. — Что этот идиот несет? Ежу ведь понятно: от детского сада здесь осталось только здание».

Однако Муму уже несло на всех парах дальше, и он продолжал:

— Во второй младшей группе. У них «тихий час» уже кончился?

— Как бы я, парень, тебе «тихий час» не устроил, — многообещающе отозвался охранник. — Ты с какой планеты свалился? Здесь уже пять лет детского сада не существует в помине.

— А что существует? — имел наглость поинтересоваться Муму.

— Ничего не существует, — рявкнул охранник. — Помещение закрыто на реконструкцию. Валите отсюда, пока целы. Братик у него, видите ли!

И он захлопнул дверь.

Герасим разинул рот, собираясь высказать всю меру своего возмущения. Однако Иван, предупреждающе приложив палец к губам, первым двинулся по тропинке за угол дома.

— Ты чего? — следуя за ним, поинтересовался Герасим.

— Там кто-то идет, — шепотом отозвался Пуаро. — Сейчас проследим, пустят их или тоже прогонят.

Все трое осторожно выглянули из-за угла. К металлической двери приближалась женщина неопределенного возраста и парень лет восемнадцати. Женщина уверенным жестом надавила на кнопку звонка. Видимо, охранник её о чем-то спросил, потому что ребята услыхали её ответ:

— Федорова.

Женщину и её сопровождающего пропустили внутрь.

— По именному списку проходят, — сделал вывод Иван.

— Ага. Это, видно, пришли реконструкторы, — с мрачным сарказмом произнес Муму.

— Молчал бы уж, — напустилась на него Марго. — Твоя торопливость когда-нибудь всех нас погубит. Нет, чтобы сперва разведать обстановку. Сразу кнопку нажал: «братик», «тихий час».

— Я просто мыслил логически, — Герасим редко признавал собственные просчеты. — Раз здание детского сада, значит, тут должны быть дети.

— А где тут, интересно, написано про детский сад? — в упор посмотрел на друга Иван.

— Кроме того, — чуть вздернулись вверх уголки рта у Маргариты, — никак ты, Муму, подумал, что наши старушки спешили на детский утренник.

— Какая разница, что я думал и говорил, — надулся Герасим. — Нас бы все равно сюда не пустили! Потому что мы у них в списках не значимся. Поехали домой, а то мне холодно.

Тощий Герасим вечно мерз зимой и сейчас уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ты, конечно, как хочешь, а я сначала должен все осмотреть, — заявил Иван. — Вдруг тут ещё какой-нибудь вход имеется. И притом без охранника.

— Действительно, — поддержала его Марго.

— Если хотите, пожалуйста, — сдался под напором большинства Муму. — Только зря стараетесь. Мы все равно туда не войдем.

— Если ты, Герка, будешь помалкивать, может, и войдем, — сердито проговорила Марго.

— Слушай, — вскинулся тот. — Ты Варьку, что ли, решила в её отсутствие заменить?

— Не злись, — улыбнулась девочка. — Просто ты очень глупо перед охранником выступил.

— Смотрите, — предостерегающе поднял руку Иван.

К двери приближалось ещё четыре человека. Две женщины примерно одних лет с Генриеттой Густавовной, девушка лет двадцати и совсем древний старичок с седой бородкой клинышком, который шел, тяжело опираясь на трость.

Пожилые женщины и девушка поочередно назвали охраннику фамилии, причем если женщин пропустили сразу, то девушку бдительный страж переспросил, и лишь после этого молодая посетительница смогла проследовать внутрь. Настала очередь старичка. У него ничего не спросили. Старичок просто скрылся за дверью.

— Видели? — повернулась к друзьям Марго.

— Наверное, это у них основной реконструктор, — скривился в мрачной усмешке Муму.

— Что же у них там происходит? — озадаченно произнес Иван.

— И, главное, такая секретность, — тихо проговорила Марго.

— Пошли искать дверь, — Иван медленно двинулся дальше по тропинке. — И в окна заодно заглянем.

Однако все окна, попадавшиеся на их пути, были плотно задрапированы тяжелыми темными шторами.

— Скрывают план реконструкции, — продолжал свое Герасим.

— Тс-с, — в который раз Иван вынужден был призвать его к молчанию.

Впрочем, друзья уже и так все увидели. Форточка следующего окна оказалась распахнутой. Ребята прислушались. Изнутри не доносилось ни звука. Пуаро осторожно заглянул в окно и увидел комнату. Там никого не было. Типичное канцелярское помещение. Два стола. Несколько стульев. Шкаф, в котором виднелись корешки картонных папок. А на одном из столов, будто памятник минувшей эпохи, красовалась древняя пишущая машинка в металлическом корпусе, покрытом черной эмалью.

— Ребята, попробую залезть, — чуть поразмыслив, сказал Иван.

— Не вздумай, — начала отговаривать его Марго. — Откуда мы знаем, что там. Если тебя поймают…

— А если я не залезу и не выясню, — перебил её мальчик, — может, нам больше такой возможности не представится.

— Подожди, Иван, — Марго совсем не хотелось, чтобы он так рисковал. — Может, ещё найдем другое окно, в которое будет что-нибудь видно или слышно.

— А может, и то и другое, — поддержал её Герасим.

— Ладно, — Ивану вообще-то и самому было страшновато лезть внутрь. — Поищем. Но если не выйдет, я воспользуюсь этой форточкой.

— Хорошо, хорошо, — поспешила согласиться Марго, втайне надеясь, что по их возвращении форточка окажется закрытой и вопрос отпадет сам собой.

Они зашли за другую стену дома. Снова та же картина. Плотные темные шторы, и только. Внезапно Герасим замер как вкопанный.

— Слышите?

Друзья затаили дыхание. Со второго этажа доносился тихий и монотонный гул. Будто множество людей тихо мычали хором.

— Это ещё что такое? — посмотрел Иван на Марго.

— Не знаю, — пожала та плечами, и её вдруг почему-то передернуло.

— Ты чего? — Пуаро тронул Марго за плечо.

— Не знаю, — повторила девочка. — Но, по-моему, нам отсюда нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.

— Согласен. Полностью поддерживаю, — Герасиму тоже категорически не нравилось это место.

Иван положа руку на сердце чувствовал себя здесь не более уютно, чем друзья, но проявлять слабость перед Марго… Нет уж. И он упрямо произнес:

— Наоборот, надо залезть и проверить.

— Ваня, — девочка предприняла последнюю попытку остановить его.

Однако, не удосужившись её выслушать, он решительно двинулся назад. Тщетно рассчитывала Марго, что форточку уже закрыли. Там все было по-прежнему.

— А как ты собираешься туда лезть? — осведомился Муму.

— С твоей помощью, — Иван уже все продумал. — Пригнись, я встану тебе на плечи. Поработаешь лестницей.

— Лестницей? — вытаращился на него Герасим.

— Ну, если тебе больше нравится, лифтом, — скороговоркой произнес Иван. — Давай, становись на корточки, не тяни время.

— Ты в неё все равно не пролезешь, — посмотрела на форточку Марго.

— Пролезу, — Пуаро и на сей раз не сдался. — Не такой уж я амбал. А она большая. Просунусь внутрь и открою ручки окна.

Даже упрямый Муму просек, что дальнейшие пререкания бесполезны, и, вздохнув, как усталый верблюд, опустился на корточки.

Иван немедленно встал ему на плечи. Муму, покачиваясь и цепляясь за стену, начал с трудом подниматься. Он был отнюдь не атлетом.

— Да перестань ты качаться, — шикнул на него Иван. — Упаду ведь.

— А я не обещал тебе не качаться, — сдавленным от натуги голосом отозвался Муму и последним титаническим усилием выпрямился.

— Уф-ф, — выдохнул Иван. — Марго, придерживай меня за ноги. А то вдруг башка перевесит, и я вниз ухну. Тогда слишком много шума будет.

Девочка крепко схватила его за лодыжки. Тут Герасим, который и так едва стоял на ногах, придавленный весом хоть и не толстого, но рослого и накачанного Пуаро, качнулся и едва не упал. Ивану и самому было до конца неясно, каким образом он ухитрился все-таки удержаться у него на плечах.

— Слушай, ты там осторожно, — шепнул он вниз.

— Делаю все возможное, — просипел Муму. — И вообще, чем трепаться, давай скорей. Иначе я вообще свалюсь.