Загадка газетного объявления

— Чью? — остался в полном недоумении Олег.

— Свою, естественно, — невозмутимо продолжал Женька. — Новую купила, а старую продала.

— С чем я и поздравляю вашу тетю Люсю, — хмыкнул Олег. — А при чем тут ваша шуба?

— Шубу ведь тоже нужно было продать, — ничуть не смутился Женька. — И тетя Люся поделилась с матерью собственным опытом.

— Ну, и что же она посоветовала? — снова поторопил друга Олег.

— Дать объявление в газету «Из рук в руки», — откликнулся Женька. — Они печатают объявление, а потом тебе начинают звонить.

— И вам звонили? — спросил Олег.

— Звонили, — подтвердил Женька. — Только не нам, а матери на работу. Она почему-то скрыла от нас с отцом, что собирается через газету шубу продать. В общем, ей звонили. Но одних цена не устраивала, других еще что-нибудь. И только одну очень милую женщину все устроило. Верней, на самом деле покупательница была совершенно не милой. Сам видишь, что получилось…

— Пока не вижу, — честно признался Олег.

— Вчера эта тетка просто явилась к матери посмотреть шубу. Ей понравилось. И она сказала, что сегодня привезет деньги.

— Ясно, — перебил Олег. — А вместо денег привезла «куклу».

— А вот и ни фига! — выпалил Женька. — Она привезла самые настоящие деньги. Две с половиной тысячи долларов. Только рублями. По межбанковскому курсу на сегодняшний день. Мать собственноручно пересчитала деньги. Все было тютелька в тютельку. Потом тетка начала упаковывать шубу. А деньги лежали рядом на столике. Мать проводила покупательницу до дверей. Тетка ушла. Тут матери позвонили по телефону с работы. Она там зачем-то срочно понадобилась. Мать стала собираться. Но перед уходом решила все-таки убрать со стола деньги. Пока она их запихивала в ящик, резинка на пачке лопнула, и деньги разлетелись по полу. То есть, верней, это были почти не деньги.

— Почему «почти»? — спросил Олег.

— Потому что в пачке оказалось всего две настоящие купюры, сверху и снизу. А между ними были вложены обыкновенные бумажки.

— Классическая «кукла», — сказал Олег. — Но как же Наталья Леонидовна не заметила? Ведь она вроде деньги сама пересчитывала.

— Именно, — подтвердил Женька. — И не один, а целых два раза.

— Ничего не понимаю, — в полном замешательстве пробормотал Олег.

— Я тоже, — ответил Женька. — И мать ничего не понимает. И отец. То есть вообще-то они понимают, что теперь ни шубы, ни денег нету, — уточнил Женька. — Но им от этого не легче.

— Естественно, — с сочувствием произнес Олег. — А теперь, Женька, ты вот что скажи: мать, пока эта тетка у вас сидела, никуда не выходила из комнаты?

— Мы с отцом уже спрашивали. Мать боялась даже на шаг отойти от столика.

— Чудеса в решете! — вырвалось у Олега.

— Ну! — был с ним совершенно согласен Женька. — Ловкая, видно, тетка была.

— Ты все-таки расспроси Наталью Леонидовну поподробней, — посоветовал Олег. — Вдруг она вспомнит что-нибудь важное.

— Сейчас расспрашивать бесполезно, — с уверенностью изрек Женька.

— Почему? — не дошло до Олега.

— Мать и отец в истерике, — был краток Женька. — Предок орал: «Денег нет! Шубы нет! А зима на носу!»

Услыхав это, Олег пришел к выводу, что обстановка в доме Васильевых сложилась и впрямь напряженная. Женькины родители были людьми крайне уравновешенными и спокойными.

— Главное, предок все время мать упрекает, что она с ним не посоветовалась, — продолжал Женька. — А я лично думаю, что эта тетка и отца бы моего точно так же облапошила.

— Я тоже так думаю, — согласился с другом Олег. — Предки твои хоть в милицию заявили?

— Они говорят: «Раз убийц не ищут, то с шубой тем более никто возиться не станет». А отец к тому же не хочет дураком себя выставлять.

— Сходили бы к Владимиру Ивановичу, — посоветовал Олег.

Майор милиции Владимир Иванович Василенко работал в отделении на Сретенке и не раз выручал ребят во время их расследований.

— Я то же самое предкам советовал, — вздохнул Женька. — А они даже слушать ничего не хотят. Может, они потом успокоятся и заявят, но, думаю, нам придется самим эту тетку искать.

— Совсем простенькая задачка, — невесело усмехнулся Олег. — Хотя попытаться можно. Но в таком случае, Женька, попытайся сегодня вытянуть из матери как можно больше информации.

— Может, лучше я этим завтра займусь? — с надеждой осведомился Женька. — Говорю же: она сейчас в таком состоянии…

— Вот именно поэтому и лучше поговорить с ней сегодня, — сказал Олег. — Во-первых, по свежим следам. А потом, завтра мать успокоится и сообразит, что ты не просто так ее расспрашиваешь. Тогда мы вообще ничего не узнаем.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Женька. — Ладно. Попробую. А чего мне у нее спрашивать?

— Сам, что ли, не знаешь? — с осуждением проговорил Олег. — Имя покупательницы, возраст, внешность, особые приметы, телефон или, например, адрес…

— Телефона и адреса нет, — отрезал Женька. — Она сама звонила матери.

— В общем-то я так и предполагал, — не слишком рассчитывал Олег, что преступница оставит адрес и телефон. — Тогда попробуй выяснить, не рассказывала ли покупательница что-нибудь о себе. Конечно, она могла все наврать, но иногда даже среди самой виртуозной лжи проскальзывает доля правды. И…

Олег хотел еще кое-что добавить, но тут раздался грозный оклик Беляева-старшего:

— Сколько нам с матерью еще тебя ждать? Твоя наглость переходит всякие границы! Чай уже десять минут на столе, а ты трепешься со своим оболтусом Женькой!

— Пока, Женька, — быстро проговорил в трубку Олег. — В общем, действуй. А завтра утром расскажешь.

И, положив трубку, Олег поспешил на кухню. Едва оказавшись там, он убедился, что отец уже был на взводе.

— Мама готовит! Старается! — с трагическим видом провозгласил Беляев-старший. — Я тебя, между прочим, тоже жду, чтобы провести вечер в кругу семьи. А ты… — тут Беляев-старший поперхнулся от возмущения и начал кашлять. — Ты совершенно ни о ком не думаешь, кроме своих оболтусов-друзей! Вы что, с Женькой месяц не виделись?

— Виделись, — возразил Олег.

— Вот именно! — грянул Беляев-старший. — Это полное безобразие столько времени трепаться по телефону, когда твой родной папа хочет съесть третье!

— Боренька, не волнуйся, пожалуйста! — взмолилась Нина Ивановна. — По-моему, у тебя уже поднялось давление, — внимательно посмотрела она на раскрасневшееся лицо мужа. — Давай я тебе сейчас дам таблеточку, а потом положу самый большой кусок пирога.

— К черту таблеточку! Давай сразу пирог! — потребовал Борис Олегович.

Нина Ивановна вздохнула и принялась резать пирог.

— Ну, и о чем же вы столько времени разговаривали со своим Женькой? — не отставал от Олега отец.

— Да просто у Женькиной мамы шубу украли, — вырвалось у того.

— Что-о? — разом воскликнули оба родителя.

Рука у Нины Ивановны дрогнула. Огромный кусок яблочного пирога, предназначавшийся Борису Олеговичу, свалился с лопаточки на пол. Под столом раздалось азартное чавканье Вульфа. Пес, разумеется, не собирался упускать такой редкий случай.

Нина Ивановна, совершенно ничего не заметив, продолжала стоять с лопаткой в руке.

— Неужели в лифте раздели? — с трагическим видом поглядела она на Олега.

— Ты что, мама, — усмехнулся Олег. — Сейчас ведь еще не зима. И в шубах никто не ходит.

— Правильно, — согласилась Нина Ивановна. — Выходит, — медленно проговорила она, — к Васильевым забрались в квартиру?

— Да не совсем, — уклончиво отозвался Олег. «Не надо было им ничего говорить, — добавил он про себя. — Теперь они от меня не отстанут».

— Как это не совсем? — словно прочтя его мысли, спросил Борис Олегович.

— Ну, вроде бы Женькина мать сама впустила эту мошенницу, — неохотно ответил мальчик.

— Бедная Наташа! — всплеснула руками Нина Ивановна. — Она сама-то не пострадала?

— Да вроде нет, — выдавил из себя Олег. «Теперь главное не сболтнуть лишнего, — напряженно размышлял он. — Хотя… — вдруг осенило его. — Раз мои предки так разволновались, может, с их помощью удастся выяснить подробности? Главное, ненавязчиво натолкнуть мою мать на мысль — позвонить Женькиной матери. Наверняка Наталья Леонидовна расскажет ей гораздо больше интересного, чем Женьке». И Олег продолжал: — Вообще-то я так и не успел толком понять, что у них там стряслось. Вы же знаете, как Женька все объясняет.

Беляев-старший кивнул. Семейство Беляевых знало Женьку с тех пор, как Олег стал ходить в младшую группу детского сада.

.— Я только начал хоть в чем-то разбираться? — добавил Олег, — как папа позвал меня на кухню. Вот и пришлось положить трубку.

Олег с укором уставился на отца.

— Ну разумеется! — сардонически захохотал тот. — Во всем виноват один я! Уж говори, сынок, не стесняйся! Может, я и шубу у Женькиной матери украл?

— Боренька! — вновь посмотрела с мольбою на мужа Нина Ивановна. — Может, все-таки примем таблеточку от давления?

— Женькину мать ограбила какая-то тетка, — вклинился в разговор Олег.

— Какая тетка? — забыв о таблетках и о давлении, поинтересовались родители.

— Если я правильно понял Женьку, то эта тетка пришла к его матери покупать шубу. А потом вместо денег подсунула Женькиной матери «куклу».

— А Наташа знала эту женщину? Шуба-то у нее была какая, дорогая? — мигом накинулась на сына с расспросами Нина Ивановна. — И почему Наташа вдруг решила продавать шубу накануне зимы?

— Не знаю, мама, — пожал плечами Олег. — Меня вообще-то шубы не интересуют, и я в них не разбираюсь.

— Ты слышишь, Боренька? — всплеснула лопаткой, которую все еще сжимала в руке, Нина Ивановна. — И о чем только думает наш сын! Сколько времени разговаривал с Женькой, а самого главного не узнал!

— Женька еще меньше меня шубами интересуется, — ответил Олег.

— Зато Володя теперь, наверное, интересуется, — философски заметил Борис Олегович. — А мне, например, интересно, где мой кусок пирога?

— Вот, — перевела взгляд на лопаточку Нина Ивановна. — Ой! — спохватилась она. — Где же он?

Тут как раз из-под стола, облизываясь, вылез Вульф. Олег все понял и усмехнулся. Нина Ивановна по-прежнему растерянно смотрела то на лопаточку, то на пол.

— Так где же пирог? — допытывался Борис Олегович.

— Пирог съел Вульф, — внес ясность Олег. — По-моему, ему очень понравилось.

Пес радостно тявкнул и, кинув умильный взгляд на Нину Ивановну, еще раз облизнулся.

— Хорошенького понемножку, — строго сказала та. — Между прочим, собакам вообще нельзя сладкого.

Вульф тяжело вздохнул и поплелся прочь из кухни.

— А я, между прочим, все жду и жду, — трагическим тоном изрек глава семейства Беляевых. — Кто-нибудь мне положит пирог или нет?

— Ну конечно же, Боренька, — уже отрезала новый большой кусок Нина Ивановна. — Сейчас попьем чаю, а потом я сразу же созвонюсь с Васильевыми. Хочу узнать о происшествии из первых рук.

«Неплохо сработано, — мысленно похвалил себя Олег. — Теперь главное не прозевать момент, когда мать начнет рассказывать отцу все что узнает от Натальи Леонидовны».

Беляев-старший, получив наконец пирог и чай, обрел благостное расположение духа.

— Замечательный пирог, Нина, — обратился он к жене. — Я вот сейчас подумал, как мало, в сущности, нужно человеку для счастья. Семейный уют, вкусный ужин, ну и еще…

Что еще, с точки зрения главы семьи Беляевых, требовалось людям для полного счастья, Олегу и Нине Ивановне так и не суждено было узнать. Философскую речь Бориса Олеговича прервал новый телефонный звонок.

— Проклятие! — завелся Беляев-старший.

— Я подойду, — кинулся в гостиную Олег.

— Стой! Возьмешь трубку тут! — указал на кухонный телефон отец.

Олег повиновался.

— Алло?

— Ты? — послышался взволнованный голос Тани. — Женьку ограбили.

— Знаю, — скороговоркой произнес Олег. — Только не Женьку, а его мать. Я позвоню тебе позже. Мы ужинаем.

— Ясно, — хихикнула Таня. Ей был прекрасно знаком распорядок семейства Беляевых. А в частности, и взрывной характер Бориса Олеговича.

— Конечно, это была твоя Танька, — с убийственным сарказмом взглянул на сына любящий родитель.

— Доедайте пирог, — вмешалась Нина Ивановна. — А я пойду выяснить у Наташи…

Тут телефон зазвонил снова.