Меч на ладонях – 3

Залпы аркебузиров по стене джунглей не остановили досаждающий европейцам поток. Чтобы пройти к побережью отряду понадобилось не двое, а четверо суток.

Уже в первый день те, кого задели стрелы варваров, начали жаловаться на зуд и жжение в местах порезов. Затем раны быстро чернели, тела несчастных охватывала лихорадка, они падали и умирали. Лошади полегли все. Костяные наконечники оказались обильно смазаны каким-то ядом.

Испанцы теснее сгрудились вокруг своего предводителя, также получившего несколько порезов, но еще живого.

К концу третьего дня из десятка носильщиков, отряженных на доставку гака, в живых осталось только трое. Тяжелая установка полетела в трясину, следом последовало все то, что, по мнению солдат, не заслуживало внимания: инициатор, таблицы настоек, короба подзарядок. Конкистадоры упорно волокли лишь золото и вождя. До корабля дошли чуть больше полусотни.

На пути в Пуэрто-Рико раненый губернатор очнулся и потребовал к себе захваченную установку. Когда же узнал, что она осталась в джунглях, долго бесновался, а затем… разразился коротким смехом… предсмертным хохотом обманутого.

Сил на то, чтобы второй раз добыть «купель вечной молодости», у поселенцев не осталось. А вытребовать их с материка стало некому.

Когда корабль с захватчиками взял курс на острова, к замершему на обрыве воину-ящерице, капилару Храма, подошли старейшины семинолов. Все как один – белокожие и черноглазые.

– Злые люди ушли, почтенный Кору. Почему ты требуешь, чтобы мы бежали, бросив народы, протянувшие нам руку помощи?

– Потому что они вернуться.

– Но мы снова сможем прогнать их. Капилар вспыхнул:

– Нет! Он обернулся и всмотрелся в лица окруживших его людей.

– Мы не можем платить жизнями нашего народа! Мы сожжем Маноа и уйдем в Сагене, на север.

– А если они достанут нас и там?

– Тогда еще дальше – к океану льда. Потом через него, в земли за океаном. Если надо мы обойдем Ойкумену, но больше не будем бесцельно подставлять свои головы под шеи прирученных. Старейшины переглянулись:

– А чьи головы мы будем подставлять? Кто защитит нас?

Кору пнул ногой тело мертвого солдата, оставленного в спешке бегства и ухмыльнулся:

– Они…

5.

Владимир Петрович Коваленко вышел на пенсию три года назад. Очередная чистка рядов, затеянная новым начальством, прошлась по «проверенным кадрам», отправляя в отставку всех, в ком пришедший патрон не был уверен. Коснулась она и Владимира Петровича.

Коваленко недовольно заерзал задом в неудобном кресле «разъездных» Жигулей. Сменщик запаздывал.

И, главное, мог бы и сам уже на покой податься! Три квартиры в Москве давали отставному комитетчику приличный ежемесячный прибавок к пенсии, на даче заканчивали отделку бассейна, дочь удачно вышла замуж, младшенький выпустился из МГУ. Казалось бы – уймись, заляг! Раз в неделю на рыбалку, по субботам – баня… Но душа требовала другого. И Коваленко пошел в ЧОП, частное охранное предприятие.

Он всматривался в темноту замызганного подъезда. Заказ, полученный агентством, был прост: в город вернулся должник, надо его вычислить, зафиксировать, передать людям заказчика. Плевое дело. Только не нравилось оно Владимиру Петровичу.

Вчера он снова прошелся по соседям, поболтал по душам с участковым, и упрочился в первоначальном ощущении – не тянет «клиент» на злостного неплательщика. Зато в качестве фотографа вполне может оказаться любителем шантажистом. Нынче много таких дилетантов клюет на «быстрые» деньги.

Коваленко потянулся. Отвык уже от таких дел. А ведь когда-то мог по двое-трое суток вести «цель». Сменщик запаздывал уже совсем неприлично.

Старый филер поерзал, еще раз взглянул на фото, переданное заказчиком, отхлебнул зеленого чая из термоса. И насторожился.

В подъезд дома упругой походкой вошла парочка, в которой опыт оперативника безошибочно опознал конкурентов.

Петрович бросил взгляд на маленький китайский мониторчик. Видеокамера, врезанная в неработающий патрон лампы на этаже, часто рябила, но в этот раз картинка не подвела: люди позвонили в нужную квартиру.

Открывшую тетку, то ли племянницу то ли сестру «клиента», успокоили невидимой ксивой-удостоверением, прошли вовнутрь.

Коваленко покрутил настройку звука. В квартиру камеру не устанавливали – только пару микрофонов.

Из динамика послышалось пыхтение, шум падающего тела и удовлетворенный голос одного из налетчиков. Говорили на незнакомом языке, похожем на болгарский или румынский. Петрович с опозданием включил запись разговора. Сбоку открылась дверка – подоспел сменщик. От шума Коваленко вздрогнул.

– Что с тобой, Петрович?

Коваленко не ответил. Толстыми непослушными пальцами он перебирал клавиши на маленьком сотовом телефоне.

– Алло, шеф? Кто-то поднял хату клиента! Топорно немного, но… Что? Да! Слушаюсь!

На соседнем сидении сменщик проверял легко ли достается из наплечной кобуры толстая тушка служебного газовика.

– Спрячь дуру! – зашипел пенсионер. – Скоро наши подъедут – пускай они и думают!

6.

Через час все было готово.

К удивлению Коваленко к такому, в общем-то, заурядному событию начальство отнеслось как нельзя ответственно.

Техгруппа агентства перекрыла телефонные линии и приготовилась включить глушилки на сотовые и Интернет. Ребята в форме закупорили въезды и выезды по дворы. Два микроавтобуса со спецназовцами из «Вымпела» в полной боевой готовности ожидали только отмашки, чтобы сработать «вторым эшелоном». Потому как внутрь должны были идти люди заказчика.

Сам наниматель, холеный итальянец лет пятидесяти с застывшим непроницаемым лицом под солнцезащитными очками, скучал в машине шефа.

Петрович, оценивая приготовления, мог только присвистнуть – за такую шумиху родная контора получит гору вечнозеленых.

Лица пришлых «конкурентов» и их отпечатки с ручки входной двери пробили по базе. После чего вздохнули свободней – незнакомцы не числились ни в одной из официальных структур, не засветились они и в криминальных делах. Учитывая румынский язык, а разговаривали налетчики только на нем, их бы следовало пробить и в Интерполе, но до этого руки еще не дошли.

Начальство думало жемануть их по-простому, но заказчик, увидев снимки, взволновался и потребовал привлечь всех, соблюдая при этом максимальную осторожность.

Коваленко покачал головой – там всего-то двое! Хотя… Ему-то что считать чужие деньги? Филер бросил взгляд на циферблат часов. Люди заказчика прибудут к одиннадцати, а сейчас только десять.

Четверть часа назад пробегавшая по лестнице девчушка капнула в замки квартиры «спецсредством N28», и теперь дверь открывалась с одного пинка. В принципе, все готово. Но наниматель требовал, чтобы первыми пошли именно его люди.

В это время в квартире один из налетчиков, высокий брюнет, взялся за трубку дребезжащей коротковолновой рации, выслушал и недовольно поморщился. После чего обернулся к товарищу:

– Уходим, Космин.

– Чего?

Второй румын был кряжистый здоровяк с выпирающей тут и там мускулатурой. Невысокий рост только подчеркивал непомерную развитость торса. На рябоватом лице промелькнула озабоченность:

– Мы где-то засветились? Золтан бесстрастно пожал плечами:

– Прирученные… У них свои каналы.

– Каменщики?

Космин уже разложил на кровати содержимое своей спортивной сумки и перебирал оружие.

– Вроде, только наемники.

Оба замолкли, насупились. Видно стало, как по лицу Золтана заходили желваки от усилий. Отрешившись, он прощупывал своим сознанием окружающий мир, дома, машины, лестничные площадки.

– Один каменщик и два прирученных в ста двадцати метрах от входа в подъезд, – наконец выдал румын.

– И четырнадцать наемников, выходящих из двух авто, – добавил рыжий Космин. Здоровяк приоткрыл занавеску на окне и пялился во двор. Золтан почесал щеку:

– Хорошо, что снайперов нет.

– Точно нет?

– Точно!

Громила остановил свой выбор на двух скорострельных Ингрэмах. Остальное добро он запихал обратно в сумку и повесил ее себе за спину. После чего ухмыльнулся:

– Пошли.

Золтан подхватил с пола небольшой кейс, достал из него баллончик и прыснул на плотно связанных хозяев квартиры. Глаза их тут же подернулись пеленой, закрылись, дыхание успокоилось, переходя в сон. Золтан спрятал баллон и пробормотал:

– Баю-бай, засыпай… Ниточку вы нам выдали, так что живите, ущербные. Космин уже стоял перед дверью.

– Ну? Черноволосый нахмурился при виде автоматов и, подумав, приказал:

– Замени дуры на колотушки. Мастер просил, чтобы мы не привлекали к себе внимания. Космин обиженно вздохнул, но подчинился.

7.

Рассказывай это ему кто-нибудь другой, Коваленко решил бы, что собеседник пьян. Но все произошло прямо перед его глазами, так что… Он еще раз перемотал кассету.

…Секунду назад в динамике раздался взволнованный голос шефа. «Цели» решили уйти и наниматель потребовал начала операции.

Ребята из группы захвата открыли дверцы своих Мерседесов Вито. Машина Санька перекрыла один выезд со двора. Петрович загородил второй. И тут… Только замедленный повтор позволял рассмотреть подробности.

Вот из-за дверей подъезда вылетело два «объекта». Бойцы группы, получившие последние приказ брать их, по возможности, живыми, только начали подымать стволы своих тупорылых машинок, а командир открыл рот, чтобы выкрикнуть слова ультиматума. И все… Конец боя.

Только рыжий громила, застывший посреди двора, и оседающие тела спецназовцев.

В руке «объекта» – две деревянные палки, обмотанные на концах толстой веревкой, за плечами – сумка.

Второй румын уже сидит в машине Петровича. Коваленко тогда не успел даже за ручку табельного газовика взяться. Струя газа в лицо и… здоровый сон на несколько часов. Пара «объектов» уехали на захваченной машине.

… Разъяренный заказчик рвал и метал. Он вытребовал себе все записи видеонаблюдения, долго пугал шефа и ребят из группы захвата разными карами за разглашение, что-то требовал. Коваленко откинулся в кресле.

Хорошо, что Федя из техслужбы скатал копию с кассеты. Не будь ее, Петрович сам бы себе не поверил.

Шеф, естественно, обещал хранить увиденное в тайне, чего потребовал и от сотрудников. Только Петровича это уже не касалось. Старого филера уволили за профнепригодность. Ну, да ладно. Коваленко пододвинул к себе пульт плеера.

Себе же хуже сделали! Если бы не увольнение, он бы давно обнадежил патрона. Но, коли уж их дорожки разошлись, то и сам сможет потянуть такую рыбку. Только на рожон лезть не следует.

Он улыбнулся и погладил прильнувшего к ноге домашнего любимца дочки, дурного пуделя Тошку.

Хвостатый обормот часто сбегал, так что зятю пришлось раскошелиться на дорогущую систему GPS-слежения. Как раз за день до операции, дочь попросила Коваленко поменять батарейку на брелке семейного любимца. Петрович все сделал правильно.

Сейчас перед ним лежали два пульта, сообщающие расстояние до объекта слежения. Один из пультов показывал «один метр». Показания второго постоянно менялись. Владимир Петрович Коваленко пригубил коньяка из глубокого фужера. Он верил, что с этой задачей он сможет справиться и в одиночку.

8.

По каменистой, пылающей зноем дороге медленно катился джип. Костя всматривался в окрестные виды.

Вроде бы, камень кругом. Что ему может сделаться даже и за тысячелетие? Но глаза нельзя обмануть. Местность поменялась и сильно. Вот тот холм был высокой скалой, это ущелье было маленьким ручьем, река засохла, вырос бугор. На счастье кое-что еще сохранилось.

Старая церковь, переделанная в мечеть еще в одиннадцатом веке, обросла минаретами, расширилась, но музейная табличка не врала – здание было древним. Костя притормозил на площади, вышел из машины. Нахлынули воспоминания.

…Когда они прорвались из города, где принял бой барон де Бовэ, Горовой решил избавиться от части обоза. Раненых стало слишком много – повозок не хватало. Чтобы везти товарищей, необходимо было сгрузить захваченные по пути трофеи.

Конечно, рядовые кнехты выбрали бы смерть, чем избавились от золота. Они и дальше тянули на себе набитые кошели и пояса. Но вожди должны думать, в первую очередь, о своих людях. Потому сундуки с долей барона и рыцаря Тимо пришлось спрятать в окрестных скалах.

За ними легко вернуться после того, как падет капище проклятых язычников, или после того, как крест Господень вновь воссияет над Вечным городом. Малышев был один из трех, кто руководил захоронением богатств.

Один сундук был полон золотых и серебряных монет, еще пять забиты грудами посуды, отрезами дорогой ткани и богатыми доспехами. Вся добыча упокоились в глубоком ущелье, заваленные камнями и землей. Дорогу запомнили.

Малышев остановил машину и всмотрелся в оливковую рощу, растянувшуюся по склону. Тонкая ниточка ущелья осталась там, где и должна.

Прикорнувший под гудение кондиционера пассажир удивленно вскинулся, просыпаясь:

– Что, приехали? Это и есть твоя пещера Алибабы? Костя вздохнул:

– Надеюсь.

… Через четыре часа изрядно просевший джип двинулся к далекому побережью. А еще через день наемная яхта взяла курс на воды Греции.

На корме, за столиком, полным шампанского, отмечали событие трое мужчин. Напротив их стояли открытые сундуки. Истлевшие материи, поеденное ржой оружие… и горы монет, серебряной, золотой посуды и каменьев.

Глава 3.

1.

Тимофей Михайлович очнулся рывком, крутанулся, убеждаясь, что руки и ноги туго связаны, попробовал перекатиться на бок и на живот. Окружающая темнота не смущала казака, он бывал и в худших передрягах.

По всей видимости, пленник находился в повозке. Пол ходил ходуном, трясся, за стенами скрипели невидимые колеса, ругался извозчик, слаженно топали копыта лошадей или волов. Подъесаул тихо выругался, уперся лбом в доски, встал на колени.