Совы на тарелках

Никто из троих не сделал больше никакого движения. Все как бы замерли в молчании. И потом…

— Ты очень пожалеешь об этом, — сказала Элисон.

Костяшки ее пальцев, лежащих на коленях, совсем побелели. Она подалась вперед.

— Ты пожалеешь, — повторила она. — Пожалеешь… — Гвин видел свое отражение в темных стеклах очков Элисон, и у края одного из стекол словно билось что-то похожее на раненую птицу. Что это могло быть?

Он повернул голову. Это была книга. Она висела над ним в воздухе без переплета, листы растрепаны и тянутся, как хвост, за красной обложкой.

Гвин выронил пакеты с мукой, прикрыл руками лицо, защищаясь от налетавшей на него книги.

— Нет! — закричал он.

Гравий, взметнувшийся с дорожки, ужалил его руки и ноги.

— Не надо!

Гвин бросился бежать. Он мчался не разбирая пути, влажные стебли болотной травы били его по спине, сосновые иглы осыпали голову и плечи. Рядом с ним взорвался пакет с мукой, второй — ударился прямо об него, а он продолжал бежать в сторону реки, ничего не видя и не соображая.

Гвин не помнил, как добрался до леса, где его сразу атаковали ветви, и листья, и сухие сучья, пока он продирался сквозь заросли. Еще несколько камешков шлепнулись рядом с ним, когда он добежал до проволочной ограды пастбища и почти повис на ней, плача в голос.

В страхе он оглянулся; никто его не преследовал. В той стороне был только лес. По другую сторону ограды — река и горы. Его ботинки промокли насквозь в болотной жиже.

В лесу было все спокойно. Воздух звенел от насекомых, то появлявшихся, то исчезавших из вида; кусты лабазника раскинулись, как цветочная завеса; солнечные лучи выхватывали протянутые гусеницами нити, и те сверкали, как дождевые струйки.

— Вот так, — сказал самому себе Гвин. — И не требуется доказательств.

Он оттолкнулся от забора, пошел обратно, вверх по склону, выбрался на сухое место. Возле двух кучек муки остановился. Отсюда тянулась в направлении дома полоска, усеянная листками бумаги. Он потер голову рукою, пальцы нащупали застрявший в волосах обрывок книжного листка. Смысла в тексте Гвин не обнаружил, но из какой книжки — сразу узнал: из той, которую он дал почитать Элисон.

— Дикки Нигног! — воскликнул он. — Малахольный Дикки Нигног!..

Он поднял с земли еще несколько обрывков. Тот же самый шрифт, из той же книги.

— Ох ты, Дикки Нигног! — простонал он. — Что же ты выкомариваешь!

Но тут его внимание привлек текст, Гвин вгляделся пристальнее и вот что смог прочитать:

«…с помощью волшебства жену для него из цветов. А сам он был могучий и прекрасный лицом юноша — каких и не сыщешь среди смертных. И они взяли цветы дуба, и цветы ракитника, и цветы таволги, и призвали из них к жизни прекрасную и одаренную разумом девушку — каких и не сыщешь среди смертных…»

— О Господи! — сказал Гвин. — Ну, а что дальше? Почему я раньше не прочитал эту книжку? Пока она была целая.

Он поднял еще несколько листков, но там говорилось совсем о другом. Наконец он нашел продолжение. Так ему казалось, во всяком случае.

««…в обличье птицы. И за бесчестье, кое ты учинила Ллью Лло Джифсу, ты никогда… где только ни встретят они тебя. И ты не лишишься имени, но будешь извечно зваться Блодведд».

«Блодведд» на языке сегодняшнего дня означает «сова», — прочитал он дальше. — И по этой причине все птицы не любят сову. А сову до сих пор называют «Блодведд»…»

— Дикки Нигног, — пробормотал Гвин. — Дикки, Дикки Нигног.

Когда он добрался до дома, Элисон и Роджер заканчивали уборку лужайки.

— Обложку от книги не выбросили? — спросил Гвин.

— Вон она, возле стула, — сказала Элисон.

Гвин раскрыл переплет.

— Дикки Нигног, — сказал он.

— Кто? — спросили в один голос Элисон и Роджер. Гвин показал наклейку на обратной стороне обложки. На ней было написано:

«Из книг Ричарда С. Джей Вильямса, Ллангиног».

— Дикки Нигног, — в который раз повторил Гвин. — Наш учитель английского. Всюду шлепает свои наклейки. Жуткий книголюб! Моет руки перед тем, как раскрыть книгу. Чуть не умер с горя, когда давал мне эту, но сказал, что я должен обязательно прочесть, а в библиотеке нет ни одного экземпляра. Он с ума сойдет от того, что случилось!

— Мне очень жалко, — проговорила Элисон.

— Ничего не поделаешь, — сказал Гвин. — Смотрите, сколько бумажек!.. Прямо как во время свадьбы, да? Конфетти, благодаря любезности мистера Р. С. Джей Вильямса, эсквайра…

— Ой, Гвин, как нехорошо! — повторила Элисон.

— Что там хоть было, в этой книжке? Ты много прочитала?

— Нет. Там маленькие такие истории. Если кто любит — про волшебников и чародеев, только в них очень уж много крови.

— Не замахивайся на наши народные сказания, старушка! Кроме них, у нас мало чего осталось.

— Как… повтори еще раз… называется тот большой камень у реки? — спросил вдруг Роджер.

— Камень Гронва, — сказал Гвин. — А что?

— Это про него?

Роджер держал в руках еще один обрывок листка из книги.

Они прочитали:

«…обратился к Ллью: «Господин, — сказал он, — поскольку из-за женских уловок я сделал тебе то, что сделал, прошу тебя во имя Бога: камень, что вижу на берегу, — позволь положить его между мною и твоим ударом». «Клянусь честью, — сказал Ллью, — я не откажу тебе в этом… Потому что, — добавил он, — Бог все равно отплатит тебе». И взял Гронв камень и положил его между собою и ударом. И потом Ллью прицелился своим копьем и метнул его, и оно прошло сквозь камень и поразило Гронва и вышло у него из спины…»

— Про это я читала, — сказала Элисон.

— Всю историю? — спросил Гвин.

— По-моему, да.

— Посмотри эти обрывки. Здесь то же самое? Элисон прочитала их.

— Да… да, конечно.

— О чем же там? Что произошло? — спросил Гвин.

— Подожди, дай сообразить… Там был один такой волшебник или в этом роде, не помню имени, и он соорудил женщину из цветов. А она потом вышла замуж за этого Клю Кло и еще как-то.

— Ллью Лло Джифс, — сказал Гвин.

— Ну да. А после влюбилась в того, кого звали Гронв. Гронв Пебир. И он решил убить Клю.

— Ллью!

— Я и говорю, Клю.

— Неважно. Давай дальше, — сказал Гвин.

— Дальше там немного путано, — продолжила Элисон. — Сплошное волшебство. Гронв метнул с холма копье в этого Клю, когда тот стоял на берегу реки, и убил его. Но Клю на самом деле не умер. Он превратился в орла,

а волшебник нашел его и снова сделал человеком. Волшебник был не то его отец, не то дядя, не помню. А потом они поменялись, Клю и Гронв: теперь уже Клю кинул копье и убил Гронва. Вот и вся история.

— Этот камень на берегу мы видели, — сказал Гвин. — С дыркой насквозь. Камень Гронва.

— Из чего следует, — подытожил Роджер, — что все эти жуткие вещи произошли именно так, как рассказывается. Что подтвердил сам профессор Полубекон. Вопросов нет?

— А тарелки? — спросил Гвин. — И что случилось с той женщиной?

— Да, — ответила Элисон, — совсем забыла. Волшебник сказал, что не убьет ее за измену, а придумает кое-что похуже. И превратил ее в сову. В эту самую Блодведд.

— Я знаю, что она после этого заявила, — сказал Роджер.

— Что?

— Хо-хо-хо, где мой Клю Кло?

— Очень смешно! — сказал Гвин. — У тебя определенно винтиков в голове не полный набор…

9

— Вот лучшая, какую мог достать, — сказал Клайв. — У них только обыкновенная пленка, для туристов. Продавец говорит, эту все берут.

— Хорошо, — успокоил его Роджер. — Неважно. Такая же, как сейчас в моем аппарате. Все в порядке. Спасибо, папа.

— Извини, если не так…

— Все о'кей. С этих новых пленок получаются жутко зернистые отпечатки. При увеличении.

— Значит, правда нормально?

— Да, папа. Пойду на речку, пока светло.

— Может, там увидимся, — сказал Клайв. — Через часик. Маргарет сейчас отдыхает… Кстати, где старушка Эли?

— Где-то здесь. Не видел ее после дневного чая. Позвать?

— Нет, нет, не надо. Увижу позднее. Я купил ей одну штучку… Как знак моего почтения. Вот…

Клайв достал из кармана небольшую коробку, открыл ее. Внутри была вещица, сделанная из ракушек разного цвета и размера и отлакированная. При ближайшем рассмотрении она оказалась совой.

— Купил в одном месте, которое называется Келти-крафт, — сказал Клайв. — Подумал, это ее позабавит. Она весь вчерашний вечер рисовала этих пташек. Как только я увидел, сразу подумал: надо преподнести это нашей старушке. Смотри, на спине у нее написано что-то совсем непонятное. Но мне продавщица перевела. Это означает: «Привет из Страны Песен»… Как думаешь, ей понравится?

— Еще бы! Она совсем заклинилась на совах! — сказал Роджер.

Он взял треногу, фотоаппарат, экспонометр и зашагал по аллее к реке. За поворотом стояла старая конюшня, возле дороги, на довольно сыром месте в тени деревьев, — там Гув заготавливал обычно топливо для печки. Здесь же был его дровяной склад и кладбище всякого старья, копившегося годами, покрытого мхом и плесенью, что, однако, не мешало Гвину копаться сейчас в нем.

Роджер остановился у ворот.

— Получаешь полный кайф? — спросил он. — Я тоже люблю рыться во всяком барахле.

— Должны же они где-то быть, — сказал Гвин. — Куда она могла их спрятать?

— Неужели тут подходящее место?

— В подходящих я уже смотрел. Везде, где мог: от крыши до кладовок, в теплицах, в конюшне, везде… Значит, остаются неподходящие места, верно?

Роджер подошел ближе.

— Там ведь целый обеденный сервиз, — сказал он. — Его так просто не спрячешь. И потом, разве не видишь, весь хлам не потревожен, это ж ясно. Плесень и все такое. Смотрел над конюшней?..

Над конюшней было три комнаты, и, поскольку здание стояло на склоне, верхние выходили прямо на него. В одной из комнат находился стол для тенниса, в двух других Роджер никогда не бывал.

— Я смотрел в самой большой, — сказал Гвин. — Рядом с ней живет Гув, у него свой ключ, а третья на висячем замке, и ни один ключ из тех, что в доме, не годится.

— Должен ведь какой-то подойти!

Роджер приложил ухо к двери, прислушался, поманил Гвина. Оба стали слушать.

— Кто-то вроде ходит внутри, — прошептал Роджер. — Эли! — позвал он. — Эли, это ты? — Ответа не было.

— Элисон, ответь нам! — крикнул Гвин. Снова никакого ответа.

— Что ты слышишь? — спросил Роджер.

— Похоже на свист. Только не на шаги.

— А если это она, то как же вошла?

— Может, через комнату Гува? Если там дверь. Только самого Гува-то нет.

— Эли! — снова крикнул Роджер. — Не разыгрывай нас!

— Может, есть вход из конюшни?