Ангелы

– Гм… Если разведешься, то точно будешь. – Эмили с беспокойством посмотрела на меня. – Это шок для тебя?

– Нет… Просто задело за живое…

Что ни говорите, но это не входило в мои планы.

– Раз-ве-ден-ка. – Я попробовала слово на вкус, при этом мое, и без того постоянное, ощущение полного краха стало еще сильнее. Стремясь свести все к шутке, я сказала: – Ты знаешь, что это значит? Выкрашусь в вульгарную блондинку, буду красоваться на всяких семейных мероприятиях, напиваться в зюзю и нахально танцевать с молодыми парнями.

– Это про меня, – сказала Эмили. – Знаешь, все не так уж плохо.

Мы помолчали. Я практически слышала, как проворачиваются шестеренки в ее мозгу, обремененном слишком высокими налогами.

– Но мне все еще не верится, – прошептала она. – Что же все-таки случилось? Кто решил порвать? Гарв? Ты?

Мне не хотелось обсуждать этот вопрос. Ах, забыть бы все и развлекаться.

– Никто. То есть мы оба, – и словно метнула гранату в тихую заводь нашей беседы: – Думаю, у него кто-то есть.

– У кого? У Гарва?! – возопила она на таких высоких частотах, что ее практически могли слышать только летучие мыши.

– Он привлекательный мужчина. – Я, как ни странно, встала на его защиту.

– Да я не об этом.

Она засыпала меня градом умело поставленных вопросов и выудила историю о Любительнице Трюфелей. Эмили отнеслась к произошедшему даже хуже, чем я. Мы мчались на автомобиле. Солнце палило в лицо. Эмили заворчала:

– Я думала, что порядочность Пола Гарвена – единственное, на что я могу положиться в этом мире. Я думала, он – один из немногочисленных хороших парней. Мэгги, я подавлена!

– Да я вообще-то тоже от радости не прыгаю.

– И кто эта женщина?

– Она может быть кем угодно. Кто-то с его работы. Или… – Я заставила себя произнести это: – Или Донна. Или Шинед. У него с обеими хорошие отношения.

– Нет, это не Донна и не Шинед. Они бы так не поступили. А если бы это было правдой, то я узнала бы. Мужики, – сказала она с горечью. – Все они одинаковые. Мозгов у них немного, да и те не в голове, а в головке члена. Ты сильно его возненавидела?

– Ага. Когда у меня были силы на это.

На самом деле, даже когда меня душил гнев на Гарва, я не винила его.

Эмили пристально посмотрела на меня. Она знала меня как облупленную. Так что у меня не было от нее секретов. Я попыталась увести разговор в сторону, пока она снова не пустилась в расспросы.

– Могло бы быть и хуже, – сказала я с наигранной веселостью. – По крайней мере, все мирно… Мы уладим вопрос с деньгами и домом через мировое соглашение…

Правда, последнюю фразу я добавила менее уверенно.

– Разумеется. Что бы ни говорили, Гарв порядочный человек. Хорошо хоть, что у вас нет… – Эмили в ужасе замолчала.

– Детей, – закончила я за нее.

– Извини, – прошептала она.

– Все в порядке, – заверила я.

Это было не так, но я не собиралась об этом думать.

– А ты… – начала было она. Но тут я вскричала:

– Забудь! Кстати, где это мы едем?

Но Эмили проигнорировала мои потуги сменить тему. Вместо этого она заявила:

– Мирно у вас все там или нет, но тебе следует поговорить о вас с Гарвом.

Я с неохотой кивнула и поняла, что мне напоминает эта ситуация. Когда мне было шестнадцать, я поскользнулась на лестнице и случайно заехала коленом по стеклянной входной двери. Кончилось все тем, что в мою бедную коленку вонзились сотни осколков. И каждый пришлось вынимать пинцетом. Никакого обезболивания и в помине не было. Я собрала волю в кулак и потела от боли. Каждое слово о наших отношениях с Гарвом было таким осколком, который извлекали из моей свежей раны.

– Мы поговорим об этом, – сказала я. – Но не сейчас. Пожалуйста.

– Хорошо.

Постепенно характер местности по сторонам дороги стал меняться, и вот мы въехали в небольшой жилой поселок. Казалось, что все домики здесь в единичном экземпляре: хижины из необожженного кирпича, здания в новоанглийском стиле и в стиле «ар деко», выкрашенные в неброские, пастельные тона. Во всем была видна ухоженность. И море цветов вокруг.

– Мы почти приехали. Милое местечко, правда?

– Просто супер.

Хотя от Эмили я ожидала чего-то другого. Мне казалось, она должна была поселиться в более оживленном месте.

– Когда я переехала в Лос-Анджелес, то поселилась в прогнившей многоэтажке. В прямом смысле слова. В жаркую погоду здание гнило. Под окнами у меня без конца в кого-то стреляли и кого-то убивали.

Хм, может, оживленный район – это и не совсем хорошо.

– Но в Санта-Монике уровень преступности низкий, – убеждала меня Эмили.

Чудесно!

Мы остановились возле белого дощатого бунгало. Рядом с ним раскинулась небольшая лужайка. Поливочные машины в режиме светофора разбрызгивали воду в разных направлениях.

– Следи за этими чертовыми поливалками, – посоветовала Эмили. – Они включаются через определенное время. Но это всегда происходит неожиданно, и они портят мне прическу. И еще следи за соседями с той стороны. Из-за таких, как они, Лос-Анджелес приобрел плохую репутацию.

– Они что, серийные убийцы?

– Члены оккультной секты «Новый век». Могут с первого взгляда прочесть твою ауру. Соседи с другой стороны немногим лучше. Парни, учатся в колледже, занимаются программированием и черт-те чем еще. Они пригодятся, если ты захочешь прикупить наркоту. Ну, я не намекаю, что тебе стоит захотеть. Я знаю, что ты не употребляешь.

Я перевела дух, почувствовав облегчение. Не хотелось жить среди семейных пар. Студенты-наркоторговцы куда лучше.

Цветы на фоне белизны дома казались кричаще-розовыми. Но это было красиво. И тут я заметила на заборе перед садиком надпись «Вооруженный отпор», и чувство восторга от окружающего пейзажа как-то притупилось. Что тут, черт возьми, творится, если необходим вооруженный отпор?!

Мы отволокли мои вещи в прохладный, затененный дом. Пока я охала и ахала над паркетом из натурального дерева, белыми жалюзи и хорошеньким садиком за домом, Эмили прямиком помчалась к своему автоответчику.

– Ага-а-а-а, – простонала она. – Позвони, ублюдок!

– Мужчина? – спросила я, произнеся это с сочувствием, на какое только была способна.

– Хотелось бы.

– Гм?

– Мэгги, – Эмили шлепнулась на стул. – Официально заявляю – я на мели!

– Да? – еле слышно спросила я, внезапно поняв, что кризис не только у меня.

– Я так рада, что ты здесь.

– Да?

Как получилось, что я вдруг из утешаемой превратилась в утешительницу.

Эмили вздохнула и поведала мне свою печальную историю.

После того как киностудия «манкировала» съемки «Заложников» (или что-то типа того), агент дал ей отставку. Это была ни больше ни меньше как катастрофа. Кинокомпании никогда даже не смотрят на текст, если он не представлен агентом. А до агента, как объяснила Эмили, добраться практически невозможно. Каждый день в прямом смысле слова тысячи киносценариев приходят на адрес агентств, в специальные почтовые отделы. Там безжалостно отсеивается огромное количество. Если ваш сценарий не понравился этим соплякам в почтовом отделе, пиши пропало. В том случае, если ваше творение преодолело почтовый отдел, оно попадет на стол рецензента. Дальше, что уж совсем маловероятно, его прочтет помощник агента. Если понравится ему, то тогда уж и агент соблаговолит взглянуть на текст.

За последние полтора года Эмили написала уже несколько новых сценариев. Но каждый раз, когда она пытается достучаться до агентов, она получает от ворот поворот.

– Но ты же известна!

– Известна. Но не с хорошей стороны. Все помнят, как студия отказалась от съемок «Заложников». Я в худшем положении, чем новичок. В этом городе никому ничего не прощают.

– Почему ты не рассказывала мне?

– Не знаю. Было стыдно. Я же восходящая звезда. И надеялась, что все наладится. Ты понимаешь?

Понимаю. Такое бывает.

Только десять дней назад Эмили удалось подсунуть свой последний сценарий новому агенту. Но он работал в сравнительно маленьком агентстве, у которого не было такого влияния на киностудии.

– Его зовут Дэвид Кроу. Он поехал представлять мой сценарий. Он пытается создать ажиотаж вокруг него, чтобы спровоцировать борьбу претендентов и получить цену повыше. Но пока у меня нет новостей.

– Но он всего лишь поехал представить текст.

– Здесь все делается очень быстро или не делается вообще. Я на грани срыва. Если и в этот раз не выгорит, я пропала.

– Не сходи с ума. Оправишься и снова попытаешься.

– Нет, черт возьми, не буду, – мрачно ответила Эмили. – Я перегорела. Этот город искромсал меня. Постоянно только потери. Вот увидишь… И я – банкрот, – добавила она.

– Как же так? – Я была шокирована. Она же получила большой гонорар за «Заложников», который ей не нужно было возвращать, когда студия передумала снимать фильм.

– Мне заплатили почти три года назад. Двести тысяч долларов. Но после того как я заплатила налоги и комиссионные агенту, денег хватило ненадолго. Уж не от хорошей же жизни я пишу сценарии ко всяким второсортным фильмам, которые сразу распространяются на кассетах, минуя киноэкраны. Я даже засветилась в порно!

– Ты снималась в порно? Неужели все настолько плохо?

– Нет, всего лишь написала сценарий. Но сейчас, когда ты сказала, думаю, мне больше бы повезло, если бы я пришла туда на кастинг. Но даже они отвергли мой текст. Не могу же я сесть за долги!

– Господи!

– Это были ужасные полтора года, – призналась Эмили. – И в тот день, когда «Бим ми ап прадакшн»…

– Кто?

– Они самые. Выпускают всякие дешевки про космические экспедиции, которые снимаются в вагончиках в Пасадене. День, когда они решили, что не станут снимать четвертую часть «Уничтожители с планеты Гамма-9» по моему сценарию, был самым черным днем моей жизни.

Я была подавлена грузом ее проблем. Мне было жарко, я устала и хотела домой. Но дом больше не существовал.

– О, господи, господи, господи! – Эмили была поражена до глубины души. – Прости меня, Мэгги. Мне так жаль… Что я с тобой делаю! Тебе нужно поесть, я сейчас приготовлю.

Она быстро настрогала салат и открыла бутылку белого вина. Слава богу, кажется, она чуток развеселилась.

– Все не так уж плохо. Всегда можно вернуться в Ирландию и получить там работу, связанную с кино, у меня теперь столько контактов, – щебетала Эмили.

Она замолчала.

– Знаешь, кого я странным образом тут встретила?

Что-то в ее голосе обеспокоило меня.

– Кого?

Пауза.

– Шэя Делани.

Было ясно, что она ждала подходящего момента, чтобы сказать мне об этом.

– А где?

– Он – продюсер в «Дарк стар». Это…

– Независимая киностудия, – закончила я за нее. Внезапно я поняла, в связи с чем вспомнила это название: когда он сообщил, где работает.

– Он много времени проводит здесь. – Эмили будто защищалась.

– Немудрено. Все люди, работающие в киношном бизнесе, тусуются здесь. – Эмили была явно озадачена, а я продолжила: – Я его видела. На прошлой неделе.

– Не может быть!

Пока Эмили удивлялась, какие случаются совпадения, я склонилась над тарелкой с салатом. Для этого ли я так стремилась поехать в Лос-Анджелес?!

7