- Стало быть, одежда?
- Нет.
Бородач прикинул мешок на вес, внимательно ощупал, воздел над головой и потряс, прислушиваясь.
- Здесь горшок.
- Неправда.
- Доспех, шлем…
- Послушай, лучше оставь это занятие.
- Оружие…
- Нет.
- Сыр!
- Нет.
- Камень!
- Вот ещё!
- Животное!
- Хм…
- Жертвенная чаша?
- Ты умнее, чем кажешься, но - нет, не чаша.
- Там - глина, земля…
- И не земля.
- Корона!
- Не корона.
- Идол!
- Нет.
- Голова, тут - чья-то голова!!!
Персей помедлил, обернувшись на восток. Солнце ещё не взошло, но света вполне хватило, чтобы разглядеть маленький камешек на ладони. Он подбросил камешек в воздух, упустил его, чертыхнулся, и, наконец, ответил, внимательно посмотрев собеседнику прямо в глаза:
- Ты угадал. Развязывай…
ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ИСТИНА
Молоток сказал рукоятке:
- Матушка, держите меня нежно, я всё время слетаю…
- Я бы рада, - ответила рукоятка, - но пальцы - до того неловкие, просто чёрт знает что такое…
Тогда молоток попросил пальцы быть осторожнее, и пальцы ответили:
- За всё в ответе ладонь.
- Я тут ни при чём, - возмутилась ладонь, - всё дело в плечах. Узковаты они: пейзаж портят, да и кинетика с такими плечами, извините, ни в дугу.
Плечи пеняли на туловище, туловище - на ноги, скоро и до головы добрались.
- Ладно, - сказала голова, - я сама долго не могла понять в чём тут дело, но вот как раз недавно всё стало ясно. Во всём виноват Бог.
- А он есть? - спросил молоток.
- Не без того, - мрачно ответила голова. - Вот если бы его не было, где бы мы были?
Молоток не убеждённый её аргументом, попросил предъявить виновника. Голова ответила:
- Ищите в районе живота. Точнее не могу сказать, сама не знаю.
- Только разговаривать вежливо, - сразу предупредил живот, - а то обидится и уйдёт, такое уже случалось.
- Да ведь он спит! - возмутился молоток.
- Разбудите, разбудите его! - закричали все.
- Митрич!
- А?
- Хуй на! Уснул что ли? Давай, прибивай!
- Чего?
- Вот мудило! Заколачивай, говорю!
- Ааааа… Щас…
- Сколько раз обещал: на работе - ни капли. Уволю!
- Не, я всё…
- Ну смотри… ещё раз увижу…
ЭХО
Рак Лёгких устроился на подоконнике, свесив ноги поверх горячей батареи. Рак Печени, приметив его издалека, помахал, заулыбался, и, миновав долгий больничный коридор, сел рядом в низенькое неудобное кресло для посетителей: