Справочник по уходу и возвращению

Иногда я хожу в народ или даже смотрю телевизор, и всякий раз увиденное повергает меня в шок. Такое ощущение, что страна полна женщин, которые зачем-то вышли замуж за наркоманов, алкоголиков или психов, нарожали от них детей, а потом проводят жизнь, рассказывая об этом – друг другу и по телику. У вас, конечно, какие-то совсем другие проблемы, но я хочу написать о тех людях, которые не такие, как вы.

По моему скромному мнению, если у дамы возникло желание всерьез связать свое будущее с человеком из группы риска, она немедленно должна бежать к врачу. Нет, не мужчине капли от запоя выписывать, а с целью разобраться, почему, собственно, у нее возникло такое желание. Вроде бы женщина, движимая инстинктом продолжения рода, вынуждена тянуться к альфа-самцам, которые могут обеспечить здоровое потомство, или хотя бы к тем, кто способен дать простое человеческое счастье (ПЧС). Так что же не так в ней, почему чуйка зачахла, если тянет на выбраковку?

Да, у заводчиков существует выбраковка по психике, они не вяжут слишком агрессивных, нервных животных. Наше общество никого не стерилизует, и не потому, что такое гуманное, а просто не существует механизма, позволяющего отделить чистых от нечистых, – в каждом ублюдке может прятаться гений, который изменит мир, даже не протрезвев.

Но обычной женщине, жаждущей ПЧС, инстинкт почти всегда безошибочно подсказывает – не лезь, толку не будет. Почему она не слушает? Точнее – почему ее не беспокоит, что все-таки тянет, почему она не мчится с этим к психологу?

О, можно все свалить на русскую литературу и православие, культ жертвенности, страдания и спасения падших. Но сдается мне, что есть еще одна причина, поплоше. Гордыня. Искать корень зла в себе – значит признать, что проблемы у тебя. Вроде как у тебя не все дома, раз хочется быть жертвой, раз согласна на детей с дурной наследственностью и на мужчину, который тебя не полюбит (потому что наркоман всерьез любит только наркотики, алкоголик – алкоголь, а псих – зеленую обезьяну или еще что) и ПЧС не даст.

Поэтому гораздо приятнее сделать вид, что ты-то ангел и мать Тереза, снизойти к этому несчастному и попытаться его перевоспитать. А когда не получится, всласть поговорить об этом – друг с другом и по телику.

Что происходит с нашими инстинктами, почему мы их не слушаем, почему нам не дают их слушать, почему их вообще отрицают? Почему некоторые из них узаконены (материнский, например), а некоторые, напротив, считаются чудовищными?

Ответа у меня нет, но к этой истории я придумала эпиграф, к сожалению, такой, что эмоционально перевесил бы весь текст и увел тему в сторону. Поэтому я просто напишу еще одну спорную вещь, а вы сделаете вид, что ее вроде как нет.

Однажды я услышала, как мужчина рассказывает о своей бывшей жене:

«Она не хотела ребенка, но я уговорил ее, заставил родить. Она даже не стала его кормить, сам сидел в декрете. У ребенка были серьезные проблемы со здоровьем с рождения, я намучился» и т. д. Ясно же, всякий скажет – он герой, она дрянь, а особо чувствительная часть аудитории взвоет: «Ребеночек-то больной родился, потому что мамка его не хотела, он в животике знаааал, что его не люююбят, ииии». Ой, конечно, я согласна.

Но давайте рассмотрим эту историю не «про соседку», а как отстраненную такую притчу какого-нибудь латиноамериканского автора, например:

Одна женщина не хотела ребенка от своего мужчины. Не по ряду социальных причин (тогда опять Россия получится), не потому, что отказывалась быть машиной для изготовления куличиков (это вообще «страшный феминизм»), и даже не оттого, что не любила его. Она просто знала, что сейчас и от этого человека у нее не получится здорового ребенка – такое видение ей было или чутье подсказало. А он ее заставил, уломал.

Теперь сделайте паузу и представьте ежедневную муку этого знания, неизбежности, стыда, неспособности объяснить, что происходит.

Родила, когда ее тело и душа не были готовы, дитя получилось больным, а она превратилась в чудовище. И в глазах общества, и в собственных. Может, вообще превратилась, покрылась шерстью и убежала в леса – от этих латиноамериканских постмодернистов всего можно ожидать.

Интересно, она все еще дрянь?

Пьянству бой

При всей детской моей доверчивости и почти буддийской толерантности, есть вещи, в которые я не верю. Вот мне говорят – а я не верю. Существование беспроигрышных финансовых пирамид, инопланетян, бессмертия и способа похудеть без диет я вполне допускаю. Но когда слушаю некоторые истории о межличностных отношениях, меня терзают смутные сомнения. Воля ваша, но я не верю

в долгое счастье открытых браков

что взрослой женщине удобно жить без мужа

в неревнивых жен

в семейную жизнь без секса

и в пьяную романтику.

Первые четыре пункта понятны, истории типа «а мы уже шесть лет», «а я давным-давно…» вполне предсказуемы и ни в чем меня не убедят, но на «пьяной романтике» остановлюсь.

В смысле алкоголя я вообще довольно противная, как нерусская просто, – ну не люблю пьяниц. Не жалею, не доверяю, не связываюсь. Не могу вспомнить, когда у меня был секс с пьяным мужчиной, – толку от этой дряни в постели все равно никакого. Я отнюдь не строгий поборник «чистого» секса, напротив, считаю совокупление под психоделиками[4] величайшим изобретением человечества, вроде Интернета и ядерной бомбы. Но пьяные, они же неприятно пахнут, мало что чувствуют и почти ни на что не годятся. Ну и зачем лезут-то? Чтобы что? Загадка.

И уж тем более я не допускаю романтических отношений с пьяницами. Конечно, вечером, когда чувак принял, психика у него подвижная и душа трепещет, он вполне может объясниться в любви, залиться слезами и предложить даме руку и ногу. Но не дай бог поверить и с утра заявиться к нему с вещами жить – похмельное чмо в лучшем случае просто не вспомнит, «а че было-то», а в худшем наблюет вам в рюкзачок. То есть вы вчера тратили на него свои настоящие душевные силы, а он – заемную алкогольную энергию, которая ничего не стоит. Вообще, пьяные слезы – вода, пьяный катарсис – истерика, пьяное творчество – дешевка. Но это личное дело пьющего, конечно же. Не надо только ждать от меня сопереживания, и все у нас будет хорошо. Мне кажется, жить с алкоголиком унизительно. Закрадывается подозрение, что в трезвом виде выносить тебя невозможно. Да с ними просто страшно. И как-то безысходно.

И поэтому, когда я вижу блестящего нетрезвого мужчину, у которого глаза горят, а выхлоп пылает, никакой такой задор меня не охватывает. Потрепаться, это да, а так – нет, не могу и все. Не партнеры они.

Ритуалы и традиции

С некоторым удивлением отметила, что с течением жизни мое отношение к заглавным понятиям в корне изменилось. Сначала меня интересовали только ритуалы, а теперь все больше традиции.

Чтобы не было путаницы, скажу сразу, что вкладываю в эти понятия:

Традиция – обычай, переходящий из поколения в поколение.

Ритуал – «правильная» последовательность действий в определенных ситуациях.

Любой традиционный обряд обычно отягощен цепочкой ритуалов, которые в разных местностях могут не совпадать (шумно отмечать бракосочетания – традиция, а швыряться при этом зерном, голубями или букетами – местечковый ритуал).

Но ритуал вполне может быть создан на ровном месте, без привязки к традициям, на основе вкусов и убеждений одного человека. От привычки отличается идеологической нагрузкой: пить кофе на завтрак – привычка. Выпивать утром кофе «максвеллхаус» из железной кружки, поданной в постель толстым афрофранцузом, – ритуал.

И вот я, со здоровым юношеским нонконформизмом, считала традиции совершенно чудовищным явлением, а их нарушение – своим личным долгом. Например, невеста в черном платье – это круто. А уж выскочить замуж тайком, без свадьбы, – это вообще верх оригинальности. Правда, некоторое сомнение у меня возникло во втором ЗАГСе, когда после меня, «невесты в шортах», в закуток для брачующихся оригиналов зашла «невеста в джинсах».

По моей личной шкале ценностей традиции (и закрепленные за ними традиционные ритуалы) были ничто, а личный ритуал – все. Это, казалось мне, универсальное сочетание свободы и стабильности. Я не молюсь перед обедом, зато уже несколько лет утро у меня начинается с большой чашки персикового сока не скажу какой фирмы. Хоть вот конец света наступи, но он начнется для меня с персикового сока. Моя жизнь поэтому кажется образцом постоянства, и не важно, что у нас было два переезда за три года, что иногда этот сок – единственная еда в доме, не считая кошачьей.

Мне казалось, что ритуалы делают быт более осмысленным. А традиции бессмысленны и показушны – они в большей степени «для людей», чем для человека. Ну те же шумные свадьбы: оголтелая трата денег и лютое пьянство. Но однажды я прочитала (у Любкера, кажется), что в Древней Греции свадебный пир имел огромное значение – только после него брак считался законным перед судом. И чем шумнее пир, тем лучше, потому что сколько людей о твоей свадьбе услышали, пред столькими ты и женат.

И тут я и думаю – а что, разве неправильно? Свадьба – это такое открытое предъявление за шкирку своего партнера. Да, мы женаты. Нет, живем вместе не «потому, что так получилось». Нет, мы не стесняемся друг друга. Да, у нас обязательства.

И этот человек для меня на первом месте. В идеале свадьба расставляет все точки и после нее не должно быть никаких разговоров «мы вместе, но возможны варианты». В идеале. На самом деле, конечно, лгать ничто на свете не мешает, но сама идея мне нравится.

Традиция похорон, публичной скорби, траура. «Поминки с плясками» – известный повод для шуток. Ах, развейте меня над океаном, говорила я, пока все вокруг были живы. А потом поняла, что уход в обряд – это огромное облегчение в глубоком горе. Тебя ведут, тобой руководят правила, и ты страшно занят в первые часы и дни. И последующий траур – это отличное основание, чтобы не насиловать себя, пытаясь делать вид, что «ты в порядке».

А вот самодельные ритуалы все чаще кажутся мне ерундой какой-то. Попыткой внести в свою жизнь хоть немного значительности («у меня все непросто») или оправдать неудачи («не выполнил ритуал – день пропал»). Все эти медитативные отношения с предметами, чайные церемонии для бедных, рукодельные артефакты – от беспомощности. Если идти на поводу у своих неврозов, придется каждый шаг регламентировать и обосновывать, затрачивая силы не на процесс, а на оформление процесса.

Сладкое слово из трех букв

Мне не терпелось сообщить мужу нечто душераздирающее:

– Представь, гуляла сегодня с одной девочкой, и она сказала, она сказала… Что я все время ныкаюсь по углам! Говорит, когда заходит в кафе, где я ее жду, первым делом осматривает углы.

– И не только в кафе – ты посмотри, как по улице идешь, как в метро едешь…

– Вот видишь, до чего ты меня довел! У меня, видимо, депрессия.

– Да ты всю жизнь так делала.

– Нет, это ты меня подавляешь. Ну, ничего, вот уедешь завтра, а я, а я… я как встану посреди комнаты!

К сожалению, никакого более жесткого плана на период отсутствия мужа у меня не было. Только постоять посреди комнаты и еще купить клеевой пистолет. Я считаю, женщина, у которой есть клеевой пистолет, пристроена. Потому что в случае внезапного одиночества она может, вместо того чтобы рыдать в подушку, что-нибудь к чему-нибудь приклеить. Причем, не просто по-сиротски бумажку к бумажке прислюнить, а дерзко так, креативно, то, что моя мама называет «присобачить» или «пришпандорить» – например, камень к деревяшке.

К тому же рукоделие – это единственный доступный мне способ поразмышлять. Точнее, есть еще два, пасьянс и паззл, но «паук» годится, когда нужно подумать какую-то маленькую мысль, а в процессе сбора паззла из трех тысяч деталей я однажды додумалась до развода, поэтому считаю этот способ слишком радикальным. А вот если надо осмыслить нечто глобальное, но не революционное, то рукоделие в самый раз.

В данный момент меня волнует мое поведение – да, вот эти самые углы, и еще я часто делаю то, что мне не нравится.

Вот на днях меня позвали на блюзовый фестиваль. Я терпеть не могу громкую музыку и большое скопление народу, на всяких там пикниках «Афиши» мне тошно, а на концерты хожу, только когда не могу этого избежать – ну или если выступают дорогие мне люди, муж или Гребенщиков, например. А в этот раз я просто хотела повидать друзей. В принципе, они не являются фамильными призраками Лефортовского парка, то есть мы могли бы встретиться и в другом месте, но – позвали. И я пошла. А у ворот парка выяснилось, что билеты стоят пятьсот рублей, и я на автомате дернулась было к кассам, а потом и думаю: «Я не люблю блюз, не люблю толпу и очень не люблю шум. И в данный момент собираюсь заплатить, чтобы провести часа три во всем этом безобразии. Нет ли здесь какого противоречия?!» (Видите, даже без рукоделия иногда могу до чего-нибудь додуматься, только немного медленно.) И я развернулась и припустила от ворот с максимальной скоростью. Не зря – потому что через пять минут позвонила подруга и сказала, что всех пустили бесплатно. «Вот ужас-то, всего ничего промедлить, и пришлось бы туда идти!» – и буквально перешла на трусцу.

Потом, когда эйфория от внезапного спасения прошла, я немного огорчилась. Собственно, просто не следует идти туда, куда неохота, – это знают даже маленькие ослики. Но я, как человек по-настоящему упрямый, очень покладиста в мелочах. Точно знаю, чего не хочу по большому счету и никогда этого не делаю, поэтому всякие пустяки оставляю на усмотрение тех, кому они важны. Ну, важно моим знакомым ходить в кино и есть сырую рыбу, чего же компанию-то не составить. А в результате что-то слишком часто ем не то, что хочется. Слава богу, для таких, как я, существует имбирный суп и меню «антисуши», но сама тенденция мне не нравится.

Причем друзья мои не какие-нибудь монстры, просто я забываю озвучивать свои ощущения, не придаю им значения. Всего-то и надо: формулировать желания и вносить альтернативные предложения – или сразу говорить «нет». В конце концов, человек, сидящий на вечеринке с перекошенным лицом, гораздо менее вежлив, чем тот, кто просто не пришел.

С другой стороны, я аутист известный, если дам себе волю, буду ежедневно ходить одной и той же дорогой и есть одно и то же. Мне для того люди и нужны, чтобы хоть что-то новое показывали.

С третьей стороны… нет, это опять с той, с первой: у меня такая нестабильная жизнь. Была бы я клерк, а то ведь ни работы, ни жилья своего – ничего постоянного, с гарантией хотя бы на полгода. Вон утром встала, смотрю в окно – а дерева нету, киргизы спилили, пока я спала. Какого еще разнообразия и новых впечатлений при такой подвижной реальности? Самая радость в том, что вот добредешь до «Шоколадницы», а там суп шампиньоновый недосолен – всегда, в любой «Шоколаднице» Москвы. И сразу покой такой настает…

Немодная тема

В детстве у меня была странная мечта, как теперь понимаю, дурацкая, но тогда казавшаяся красивой и дерзкой: я хотела жить совсем одна. В маленькой полупустой квартире, в которой только мои вещи, с узкой кроватью, с одним стулом, с набором столовых приборов на одну персону и, разумеется, с одним комплектом ключей от входной двери. Чтобы в холодильнике лежало только то, что я ем, – допустим, вареная сгущенка и сухая колбаса – и все. Хотелось уходить из дома, не спросясь, возвращаться, не извиняясь, – на следующий день или через две недели. Рай представлялся мне светлым чистым миром, в котором ни семьи, ни домашних животных, вообще ничего, что «не я».

Как вы понимаете, такие мечты в двенадцать лет были вызваны отнюдь не мизантропией, а обычной советской перенаселенностью – я делила детскую со старшей сестрой, мама не работала, и в наших трех комнатах (родительская спальня, проходной «зал» и «маленькая») всегда был кто-то из домашних. Как теперь понимаю, я путала уединение и одиночество, мне всего-то нужна была своя комната или хотя бы ящик в столе, который можно запереть на ключ, для «секретов», для глупого дневника (мама его однажды нашла и зачитала папе). Не то чтобы это было ужасное детство и злые родители – насколько мне известно, тогда люди жили в гораздо худших условиях, а близкие мои на самом деле очень добры, – но по складу характера я нуждалась в большей приватной зоне, чем было принято.

Удивительно не то, что у меня сформировалась эта мечта, а то, что она просуществовала довольно долго. Сразу после школы я вышла замуж и с тех пор всегда жила с мужчиной, детьми и кошками. Это была моя судьба и мое счастье, но в глубине души хранилась история об одиноком доме (и вареной сгущенке).

Впрочем, не слишком удивительно: идеал двухтысячных годов – это свободная самостоятельная женщина. Героини «Секса в большом городе» ищут в большей степени любви, чем брака, воспринимая его как вынужденное следствие отношений, которые зашли слишком далеко.

Я же должна была признать, что как независимая социальная единица не состоялась – только при муже, только в паре. Никогда толком не умела себя содержать, обходиться без поддержки в быту, поэтому чувствовала себя курицей и страшно завидовала по-настоящему современным вольным птицам.

Меня никогда не интересовало общение с другими «клушами», мои самые близкие подруги почти всегда жили одни, а если на время сходились с кем-то, я отдалялась, возвращаясь, когда «это заканчивалось». Меня удивляло, что они (я-то ладно, давно и безнадежно замужем) – красивые, умные, свободные, зачем-то портят свою жизнь, добровольно ввязываясь в парное существование. Путешествия в одиночку, разнообразные сексуальные приключения без чувства вины, финансовая самостоятельность – ну разве не здорово?!

– Зато тебе не надо бегать по городу в поисках секса, все есть дома…

Мне казалось, что их жизнь наполнена чуть ли не оргиями, но гораздо чаще, чем истории о бурных страстях, я слышала разговоры о длительном воздержании. Неделями и месяцами они не находили себе партнеров, и отнюдь не потому, что дурнушки, напротив – у яркой женщины достаточно высокая планка, ей не всякий подойдет. Да и когда находили, феерический секс был не гарантирован, ведь хороших любовников на свете не так уж и много. А с мужем, с которым спишь лет десять, проколов обычно не случается – уж если не развелись до сих пор, значит, сделались «плоть едина», изучив тела и потребности друг друга.

Они рассказывали о вечеринках, с которых возвращались в пять утра, а я о том, что «мой паразит» никогда не отпускает меня на ночь и всегда заранее спрашивает, во сколько вернусь.

– Но ведь это для того, чтобы встретить тебя, если поздно.

Да, пожалуй. Я думала, что брести по предутренней Москве, разглядывая витрины и гаснущие фонари, ужасно романтично. Но на практике это довольно опасно, особенно если чуть-чуть удалиться от центра. Когда одна из моих подруг подралась, защищая свою честь, я не особенно ей завидовала.

Получалось, что контроль и забота находятся слишком близко, чтобы можно было получить одно без другого. В конце концов, если мужчина не знает о моих проблемах, он не сможет помочь их решить. Значит, волей-неволей, приходится хотя бы в общих чертах рассказывать, чем я занимаюсь, с кем общаюсь, как движется работа. И, надо сказать, не так уж это тягостно, потому что иногда только мой муж видит проблему так же, как и я, изнутри. И, кроме того, он всегда на моей стороне против остального мира, а это бесценно.

При каждом мало-мальски значительном событии мои подруги звонят друг другу и подробно рассказывают, что да как «а он, а я, а она, ты представляешь…». А у меня нет такой потребности, потому что без собеседника я в любом случае не останусь (даже если захочу) – вечером придет муж, и мы обменяемся впечатлениями. Конечно, в жизни женщины случаются вещи, которые категорически не следует обсуждать со своим мужчиной, но тогда и подругам их лучше не сообщать… В результате, у меня иногда возникает чувство, что у скучной домохозяйки гораздо больше тайной жизни, чем у какой-нибудь «вольной тигрицы городских джунглей».

Я разговаривала с женщиной, которая много работает, чудесно обеспечивает себя сама, и даже почти купила квартиру в Москве, но пока не выплатила всю сумму и собиралась занять полмиллиона рублей.

– Ты не представляешь, как трудно, когда не с кем разделить заботы.

– Долг будет тяжело отдать?

– Нет, деньги-то я заработаю, но знаешь, как нужен человек рядом. Мне так страшно одной.

Нет, я не знала, как это, когда человек – нужен, потому что у меня он всегда под рукой, а нужду осознаешь, когда чего-то (или кого-то) нет.

Раздражающие реалии совместной жизни иногда вдруг обретают какую-то удивительную, почти акварельную нежность. Иногда мешает даже чужой запах на подушке, но бывает, что только он может вернуть мне покой. Вот вроде бы мерзкое утро, начало трудного дня, а ты убираешь постель и вдруг чувствуешь, что сегодня здесь спал человек, который тебя любит, и завтра, и послезавтра, если Бог даст, твоя подушка будет пахнуть точно так же. А если запах все же мешает, то, может, белье пора менять?

– У меня поясницу ломит, не знаю, что делать.

Я было собралась сказать, что недавно заметила – когда муж уезжает на несколько дней, начинает спина болеть, а когда возвращается, все проходит, потому что можно греть об него «старые кости», засыпая. Но вовремя промолчала – постепенно научилась прикусывать язык и не говорить одиночкам «а мы, а у нас».

Когда у моих девочек случались романы с женатыми, я оказывалась в сложном положении. С одной стороны, по статусу мне положено быть на стороне жен, и честность требовала сказать: «Дорогая, ты ведь понимаешь, что он, скорее всего, никогда не бросит семью?» Но ведь это мои любимые подруги, и я говорила: «Может быть, может быть, иногда получается…» Иногда действительно получается, но редко, слишком редко…

Дети тоже стали темой, которую не стоит затрагивать. Когда с возрастом встает выбор – «рожать для себя» или вообще не заводить ребенка, многие выбирают второе, потому что статус матери-без-мужа до сих пор считается у нас немного стыдным. Да и, не говоря уже о бытовых трудностях, просто хочется, чтобы был отец.

Однажды весной в Крыму мы снимали комнату у разведенной женщины с десятилетним сыном. Как-то раз она не пришла ночевать, и мальчик проснулся в пять утра, разбудил нас, попросил мобильник, но не дозвонился и до семи просидел в кресле, пока мама не вернулась. Она вошла на цыпочках, довольная тридцатилетняя женщина после ночи любви, и сын с порога закричал: «Ты где была?!», потому что действительно испугался за нее. Она зашептала: «Тише, тише, людей разбудишь. В гости ходила». Я тогда подумала, как же это тяжело – постоянно чувствовать себя плохой матерью, потому что провести ночь с мужчиной всегда означает бросить ребенка. А мальчик между тем продолжал ее отчитывать, а потом заявил, что не выспался и в школу не пойдет. Она слабо поспорила, но сын веско сказал: «Из-за тебя!» В десять лет у него уже был неплохой опыт шантажа, и женщина молча ушла на работу.

А у нас тогда было свадебное путешествие, восемь лет совместной жизни. Мы гуляли по Севастополю, покупали друг другу подарки, заходили в кофейни. И я вдруг подумала, что романтическим свиданиям с новой любовью я предпочитаю наши «обыкновенные» дни и ночи, и счастье – это любить то, что у тебя есть.

Понадобилось много лет и много чужих историй, чтобы додуматься до простой мысли, которую мне пыталась внушить еще мама и которая казалась тогда слишком старомодной: женщине плохо и неудобно быть одной. Защищая эту идею, можно говорить о любви, о взаимопонимании, о радостях сопереживания и сопричастности – в горе и в радости, в болезни и здравии. Но счастье живет в простых вещах – в том, что есть человек, который каждую ночь обнимает твою спину, чтобы не мерзла.

Я отдаю себе отчет в том, что лет через двадцать—тридцать подрастет новое поколение девочек, которое, возможно, найдет счастье без брака. Такова тенденция общества: уже сейчас распадается процентов семьдесят семей, а это значит, что семьдесят процентов современных детей пережили развод своих родителей и поняли, что и без папы прожить можно. Если мама вырастит их без отца, они, скорее всего, будут ориентированы на такую же модель семьи. Вполне возможно, что через полвека ехидные тетушки будут спрашивать у молодых женщин: «Ты что, все еще замужем?!» – точно так же, как сейчас интересуются: «Ну, как, не вышла до сих пор?»

Общество придет к тому, что одиночкам станет комфортно, сфера обслуживания будет учитывать их потребности и уж наверняка, среди прочего, придумают изящный и высокотехнологичный способ греть спину по ночам. И только самые неразумные девочки станут мечтать о большом бестолковом доме – с детьми, кошками и мужем.

More секса

«Поговорить об этом»

(до, после и вместо секса)

Когда я согласилась вести колонку о сексе на одном дамском сайте, моя интимная жизнь оказалась под угрозой. Во-первых, чуть не тронулась умом, придумывая темы. Ночью вставала и бродила босая, пугала мужа вопросами: «А вот помнишь эту, как ее, с которой ты до меня жил? Как у вас с этим делом было, а?» (На всякий случай, правильный ответ: «Ничего не помню».) Во-вторых, стала смотреть на мужчин только как на источник материала – а вдруг что-нибудь интересное расскажут?

О матчасти размышляла как-то отстраненно: «Глупо было размещать разъемы размножения и выделения так близко». Во-первых, негигиенично, во-вторых, эргономика чудовищная. Вот у меня в ноутбуке тоже две юэсбишки одна над другой, так постоянно мышку цепляю, когда флэшку выдергиваю. Опять же, к чему в женской версии это чередование: кнопка включения сексуального режима – выделение – размножение – выделение? (Про мужскую вообще молчу, дешевая китайская сборка.) Почему второй разъем не поставить отдельно, а кнопку не вынести на переднюю панель? Почему, наконец, когда начинающий юзер получает возможность использовать систему на всю катушку и начинает жестко гонять ее в тестовом режиме, драйвера по умолчанию стоят кривые и убогие. А когда он с годами накачает себе нормальных дров и поднимет level, система уже ни к черту в результате варварской эксплуатации. Почему? И кому нужно задавать все эти вопросы? До техподдержки не достучишься в любое время суток. Хочется пожелать разработчикам учесть все косяки в следующей версии или уж сменить работу – пусть коробочки клеят и кубики выпиливают, раз руки не оттуда растут.

Секс начал потихоньку уходить из моей жизни, и чем напряженнее я о нем думала, тем дальше он удалялся.

Для создания эротического настроя даже слазила на неприличный сайт – там надо было сексуально развлечь японскую девушку-тамагочи. Ох и намучилась я: минут сорок кружила около, пока догадалась снять с нее всю одежду. Дальше пошло легче – оказалось, ей нравится, когда бьют. Отлупила по попе (по физиономии почему-то не получилось), потыкала пальцами в спину и показала язык. Она не обиделась, но мне выдали баллон с пеной и бритву. Голову обрить так и не смогла, отчаялась совсем. Зато в результате поняла, почему не сплю с женщинами.

Где-то прочитала: «Не держу собаку по одной причине: меня тяготит сознание, что кто-то не сможет спокойно погадить без моего участия». Так вот. Я не сплю с женщинами примерно потому же: меня действительно угнетает мысль, что ее оргазм – моя проблема. Все-таки мужчины как-то сами.

Если мыслить логически, не очень понятно, зачем они вообще с нами связываются, – столько хлопот…

Сделай это, детка!

Пожалуй, каждая женщина хоть раз в жизни оказывается в ситуации, когда ей предлагают оригинальный сексуальный опыт, выходящий далеко за пределы того, что она считает «нормой». (Этой гладкой фразой я описала вопль «ААААА, ИЗВРАЩЕНЕЦ!!!», который раздается в вашей голове, когда новый любовник вдруг требует какую-нибудь несусветную дикость.)