Смертельный поцелуй

– А у Анжелики в то время тоже была дочь?

– Конечно, вы же знаете: Светлана.

– Ваша первая жена, Виктория, знала о том, что вы встречаетесь с Анжеликой?

– Думаю, что нет. Я не знаю. Я старался ее не обманывать и просто сказал ей, что ухожу…

– Понятно. Как складывались ваши отношения со второй женой, Анжеликой?

– Прекрасно. Мы понимали друг друга.

– А с дочерью, вернее, с падчериц…

– Нет-нет, что вы! Я никогда не считал ее своей падчерицей. Она была моя дочь, я был очень привязан к ней…

– Скажите, ваша жена всегда так много читала, как в последнее время?

– Признаться, нет. На нее нашла эта блажь примерно года полтора-два назад, точно не помню… Понимаете, мои дела пошли в гору, все как-то наладилось, и нам всем захотелось какого-то обновления… Ябы и сам занялся самообразованием, но у меня все время уходит на работу. Я прихожу вечером уже никакой.

– А Светлана?

– Анжелика, что называется, взялась за нее… Но думаю, что у Светы в голове была, скорее всего, просто непереваренная мешанина из книг и понятий. Анжелика слишком много от нее требовала. А она была молода, красива, она так любила жизнь…

– За кого она собиралась выйти замуж?

– За одного молодого человека.

– Вы не могли бы продиктовать мне его имя, фамилию, домашний адрес и чем он занимается?

– Да, конечно… Женя… Вернее, Евгений Альбац, молодой архитектор, работает в нашем местном министерстве… Хороший мальчик… Перспективный… Он живет на Горной, в розовом доме, который еще называют Домом артистов, квартира 14.

– А вы не знаете, в каких они были со Светой отношениях? Я имею в виду последние дни?

– В прекрасных. Они готовились к свадьбе.

– А до Жени Светлана с кем-нибудь встречалась?

– Нет, что вы! Хотя за ней и ухаживали мальчики, одноклассники, к примеру. Но все это не заходило далеко…

– Я почему вас об этом спрашиваю… Может, Свете кто-то захотел отомстить?

– Ничего не могу сказать… Вы же видите, в каком состоянии я нахожусь… Найдите, если это возможно, убийцу… О ваших ставках меня уже предупредили…

– О ставках мы еще поговорим. Вы сначала ответьте мне вот на какой вопрос: кто из вас собирался заняться ювелирным делом?

Илья Владимирович посмотрел на нее так, словно его попросили примерить женское белье:

– Ювелирное дело? Впервые об этом слышу…

– Тогда как вы сможете объяснить интерес вашей супруги к ювелирному делу? Взгляните на эти листочки. – Наталия специально разложила их на столе, чтобы Бартоломей сам мог убедиться в их существовании.

– Ничего не понимаю… Ни о чем таком я и не помышлял. У меня есть, насколько вам известно, свое дело. И уж поверьте мне, оно дает неплохую прибыль.

– Не могу себе представить, чтобы женщина, увлекающаяся подобными книгами, листала их безо всякого на то интереса… Понимаете, если бы речь шла просто о ювелирных изделиях, фотографиями которых она любовалась в художественных альбомах, посвященных этой теме, тогда бы еще было понятно… Но ее, как вы сами можете убедиться, интересовал процесс изготовления ювелирных изделий… Если учесть, что у нее водились деньги…

– Да что вы на самом-то деле?! Какие деньги? То, что она получала от меня, ей хватало лишь на косметику да «Кристину», из которой она просто не вылазила…

– То есть вы хотите сказать, что у нее не было своих сбережений? Вы не открыли ей счет?

– Конечно, нет. Она спустила бы деньги в два дня. В отличие, кстати, от Светланы.

– Вот как? Интересно. А что Светлана? Она копила деньги?

– Не знаю, как насчет того, чтобы копить, но деньги у нее всегда водились…

– Так ведь вы их ей и давали.

– Правильно. Но только она в отличие от своей матери тратила их с умом.

– Объясните… Я не понимаю, на что «с умом» может потратить деньги семнадцатилетняя девушка.

– На драгоценности, вот на что.

– И много их у нее?

– Прилично.

– Мне показалось, что вы недолюбливали свою жену. Вы вот сейчас, когда говорили о ней, так брезгливо сморщили нос…

– Послушайте, мне не нравится, когда со мной так разговаривают. Ответьте, беретесь вы за это дело или нет, а то я о вас слышал такие вещи…

– В смысле?

– У вас что, беспроигрышных дел вообще не бывает?

– Ваше будет первое, если вы будете так реагировать на мои вопросы. Поверьте, меня распирает не любопытство, а так же, как и вас, жажда денег. Вот видите, как я с вами откровенна… Поэтому, вместо того чтобы сердиться на меня и выставлять здесь свои амбиции, лучше искренне отвечайте на интересующие меня вопросы и постарайтесь помочь мне понять мотивы убийства ваших близких. Согласитесь, что убийство беспрецедентное… Вы, кстати, были в морге?

– Нет еще. Я лично звонил прокурору, но люди, взявшие трубку, ответили мне, что тела еще нужны для экспертизы.

– Скажите, а вас никто не шантажировал? – Бартоломей резко повернул голову и нахмурился:

– Знаете что, Наталия Валерьевна, вы плохо действуете на мою нервную систему. Нет, действительно, находясь рядом с вами, я испытываю какую-то панику, страх… Откуда вы знаете про шантаж?

– Ниоткуда. Я просто так спросила. Людей, у которых много денег, довольно часто шантажируют. Так, значит, вас все-таки шантажировали?

– Если быть точнее, то пытались…

– И как же это выглядело?

Илья Владимирович достал из кармана костюма смятый голубой конверт:

– Вот, я как чувствовал, что лучше его взять с собой… Принесли и оставили у секретарши.

– Кто принес, не знаете?

– С вахты. А кто с улицы принес – не видели.

Наталия достала из конверта письмо и прочитала: «Если хотите просмотреть кассету, приходите за ней сегодня в 18.00 на речной вокзал к парадной лестнице».

Текст был написан красным маркером – крупно, печатными буквами. И, естественно, без подписи.

– Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть?

– Понятия не имею. Все бухгалтерские документы у меня в полном порядке. В семье тоже все в норме… Я хотел сказать: было в норме.

– Когда вам принесли этот конверт?

– Первого марта. Я хорошо запомнил, потому что у меня был очень тяжелый день. Словом, я не пошел…

– Испугались?

– Нет, мне нечего бояться. Не пошел, и все.

– Скажите, Илья Владимирович, – Наталия теперь уже из принципа решила называть его по имени и отчеству, чтобы держать в напряжении до самого конца разговора, – а что было бы, если бы Анжелика узнала о том, что у вас есть, к примеру, любовница?

– Развод, – сразу, не думая, ответил Бартоломей. – Она бы выставила меня из дому, как паршивого пса. Она могла простить многое, но только не это… Спросите у кого хотите, я большую часть своего свободного времени проводил дома. На нас даже друзья обижались, когда мы не приходили к ним на юбилеи и званые вечеринки…

– А Света часто уходила из дому?

– Довольно часто, но ночевала всегда дома…

– Ваша жена не пользовалась снотворным? Ее не мучила бессонница?

– Иногда принимала фенобарбитал… Но вообще-то она была здоровой женщиной… А в последнее время так следила за здоровьем, что стала дистрибьютером сразу нескольких фармакологических или косметических фирм…

– А кто она по образованию?

– Биолог. Но почти не работала…

– Даже до встречи с вами?

– Да, представьте, даже до встречи со мной. Она жила с мужчиной, который содержал ее…

– Тогда последний вопрос (во всяком случае на сегодня): когда мне можно будет прийти к вам домой и посмотреть комнаты, в которых жили Анжелика и Светлана? Мне кажется, что в их вещах, бумагах, шкафах должно быть что-то, что поможет мне точнее определить мотив…

– Я что-то не понимаю… Разве вы будете искать традиционными методами? Как милиция?

– Не только. Видите ли, мне желательно подержать в руках что-то такое, что имеет отношение к преступлению… Хотя это не обязательное условие. Зачастую бывает так, что я просто вижу, и все… Это невозможно объяснить…

– Тогда давайте сегодня вечером. В шесть. Если вам удобно, я мог бы сам заехать за вами. Адрес у меня имеется.

– Прекрасно. Значит, договорились: сегодня в шесть. И еще, запишите мне, пожалуйста, в блокнот все ваши координаты, а также телефоны Светиных подруг, приятельниц вашей супруги… Надеюсь, фотографии Анжелики и Светланы вы принесли?

– Разумеется. Вот они.

– И еще: не могли бы вы отдать мне тот голубой конверт?

– Возьмите. Я же говорю, мне нечего бояться… Как вы понимаете, я буду вам только благодарен, если вы сможете найти этого негодяя…

Едва они закончили беседовать, как тут же заявилась Сара. Было такое ощущение, словно она все подслушала – настолько вовремя вернулась из магазина.

– Купила кофе? – спросила Наталия, поднимаясь с кресла и направляясь в прихожую, где уже одевался Илья Владимирович.

– Какой кофе, Наташа, о чем ты? Вы что, хотели кофе?

И Наталия поняла, что ни за каким кофе Сара не уходила. Неужели она стояла под дверью и слушала? Это на нее не походило.

Вдруг Бартоломей, спохватившись, взял Наталию под локоть, отвел в сторону, к двери, и зашептал в самое ухо:

– Вот черт, я совсем забыл про аванс… Здесь две тысячи, держите. – И он незаметно сунул ей в руку свернутые в трубочку купюры. Наталия, улыбнувшись, взяла их двумя пальцами и положила в карман своего пальто.

Сара, стоявшая неподалеку, наверняка видела все это или, во всяком случае, догадалась.

Когда Бартоломей ушел и Наталия осталась с Сарой наедине, то услышала:

– Я решила удвоить ставку. Все-таки ты стала почти профессионалкой, к тому же – инфляция… Как ты думаешь, я правильно сделала?

– Думаю, что да… Тебе твои комиссионные прямо сейчас отдать или всю сумму по окончании дела?

– Разумеется, по окончании…

– Но не забывай: если я не найду убийцу, то есть не выполню задания, то мне, возможно, придется возвращать и аванс…

– Понимаю… И все равно: по окончании дела. Я верю в тебя, в успех, в удачу… Кстати, ты же узнала об убийстве вчера, не так ли? Вот я и хочу у тебя спросить: а ты не пробовала уже посмотреть?

– Пробовала, конечно. Хотя и с опозданием… Знаешь, Сара, со мной стали происходить такие странные вещи… Во-первых, я творю Бог знает что…

– Ты всегда была такая, просто не замечала.

– Не перебивай. Во-вторых, я заметила в себе некоторую особенность. Понимаешь, мне интереснее самой, самыми обычными средствами искать или расследовать… Словом, работать. Шевелить мозгами.

– А ты думаешь, что не шевелила ими до сих пор? Да покажи мне всю ту чертовню, которая тебе мерещится, я буду год расшифровывать, да так и не расшифрую. У тебя два мозга, лично я так считаю… Один – реалистический, при помощи которого ты дурачишь своего Логинова и делаешь деньги, а второй – так сказать, абстрактный, при помощи которого ты находишь невидимые связи между преступлениями и твоей личностью. Я вот что думаю, Наталия, а что, если в тебе живет какой-нибудь дух преступлений? Или нет… Что-то я не то говорю… А не может ли быть так, что дух преступления (то есть свойственное каждому нормальному человеку желание убить и навредить, а оно имеется у каждого, в этом я нисколько не сомневаюсь) именно в тебе сконцентрировался в большей мере?

– Сара, мне пора. Труба зовет. В данном случае мне не терпится зайти в магазин и потратить хотя бы часть денег… даже если мне придется их возвращать.

– Интересно, и как же ты тогда будешь их возвращать, если намерена потратить часть уже сейчас?

– Я запишу эту сумму в расходы. Куплю чипсов с беконом и пару банок фанты. Или нет, лучше большую коробку конфет, приеду домой и съем ее вместе с Соней…