Чертик из кофеварки

Здесь же был самый что ни на есть захудалый питерский двор – раздолбанный асфальт, ни единого деревца, переполненные мусорные баки, а из местного населения – беременная кошка неопределенного цвета и нетрезвый бомж с тоской во взоре и с пустой бутылкой из-под пива в руке.

– Эй, приятель, – обратился Леня к бомжу, – ты, случайно, не знаешь, где здесь мастерская по ремонту ключей?

– Отчего же случайно? – ответил бомж, окинув Леню оценивающим взглядом. – Совершенно даже не случайно. И охотно вам помогу. Только, господин товарищ гражданин, мы живем в такое время, когда даром никто ничего не делает. Даром разве что кошки родятся! – И бомж широким жестом указал на беременную кошку, которая презрительно фыркнула и от греха юркнула в подвальное окошко.

– Так что, товарищ господин гражданин, я вам охотно помогу, если и вы мне поможете. В данный момент я нахожусь в трудных жизненных обстоятельствах и нуждаюсь в семи рублях сорока копейках для восстановления своего пошатнувшегося здоровья…

– Нет проблем. – Маркиз сунул бомжу пятидесятирублевую купюру. – Здоровье – это святое. Так где же эта мастерская?

Бомж удивленно посмотрел на купюру, как будто видел такое впервые в жизни. Спрятав ее в карман, он приосанился и важно проговорил:

– Я, можно сказать, Ивана Игнатьевича знаю как родного. Он меня не раз выручал в безвыходной жизненной ситуации. И вообще, я его уважаю, как человека и… и гражданина! А мастерская его вон там, аккурат в той подворотне! – И бомж указал темную арку в глубине двора, отчасти скрытую мусорным баком.

Леня кивком поблагодарил бомжа и направился в указанном направлении.

В подворотне действительно обнаружилась низенькая дверка, на которой была прикреплена от руки написанная табличка: «Ремонт замков, срочное изготовление ключей. Починка предметов домашнего обихода. Заточка ножей, ножниц и мясорубок. Мелкие слесарные работы и прочее».

Леня толкнул дверцу, спустился по четырем вытертым ступеням и оказался перед окошечком, через которое на него смотрел пожилой человек в серой мохнатой кепке и круглых очках, склеенных на переносице куском черной изоленты.

За спиной мастера на оштукатуренной стене висели рядами разнообразные болванки для ключей. Над ними красовался яркий астрологический календарь за прошлый год и сильно выцветшая афиша выступления известного некогда экстрасенса.

– Иван Игнатьевич? – осведомился Маркиз, подходя к окошечку.

– Ну допустим, Иван Игнатьевич, – сварливым тоном проговорил кустарь, взглянув на Леню поверх очков. – А вы кто же такой будете? Впрочем, постойте, молодой человек, я сейчас сам вас разъясню в границах своих возможностей. Вы, как я вижу, по гороскопу и по характеру козерог, а по году рождения самая настоящая змея. Отсюда проистекают все ваши проблемы. У вас в руках все ломается, ножи тупятся, кастрюли пригорают, ключи не открывают замков, а замки захлопываются в самый неподходящий момент. А отсюда какой вывод?

– И какой же? – Леня изобразил сильнейшую заинтересованность.

– А такой, что вам, молодой человек, необходимо обратиться к хорошему специалисту и подкорректировать свое биополе! – И слесарь указал на афишу экстрасенса.

– Непременно, только как-нибудь в другой раз! – ответил Леня.

Диагноз, который поставил ему начитанный слесарь, нисколько не соответствовал действительности. Хотя тот и верно определил Ленин знак зодиака, но в остальном он попал пальцем в небо: Леня прекрасно управлялся с любой домашней техникой, умел готовить незатейливые блюда, никакие кастрюли у него не пригорали, ножи не тупились, а уж с замками, даже очень сложными, он управлялся просто замечательно и мог открыть любой в считанные минуты и без всякого ключа.

Зато если слесарь «разъяснил» Леню совершенно неправильно, то сам Маркиз точно определил характер Ивана Игнатьевича: тот относился к некогда распространенному в России типу начитанного рабочего, увлекающегося всякими заумными теориями и сомнительной литературой. Именно такие начитанные слесаря в начале двадцатого века увлекались марксизмом и посещали революционные кружки. Теперь же, в наше время, вместо экономической теории Маркса они читают книги по астрологии и оккультным наукам, а вместо революционных кружков посещают лекции экстрасенсов и предсказателей будущего. Во всяком случае, вреда от этого меньше.

– Как-нибудь в другой раз! – повторил Леня. – А пока выдайте мне, пожалуйста, ключ.

– Квитанцию! – строго проговорил разочарованный мастер.

– Сдавали без квитанции, – ответил Маркиз.

– Тогда фамилия. – Слесарь посмотрел на него пристально и подозрительно.

– Марков. – Леня назвал свою настоящую фамилию.

– Нет такого. – Во взгляде кустаря подозрительность утроилась. – Когда заказ делали?

– Ровно час назад… – Леня наморщил лоб, стимулируя мозговую деятельность, и вдруг его осенило. – Заказ на фамилию Левако!

– Левако… – Иван Игнатьевич сверился с записями и кивнул. – Есть такая фамилия – Левако…

Однако, прежде чем выдать заказ, он снова подозрительно взглянул на Леню и проговорил:

– Что это вы, молодой человек, собственную фамилию не помните?

– А я недавно развелся, и мне присвоили добрачную фамилию! – выдал Леня удачный экспромт. – И вообще, уважаемый, вам-то какое дело? Вам заказ сделали, я пришел получать – извольте выдать ключ!

– Да я ничего… – Слесарь наклонился под прилавок, достал плоский ключ с круглой головкой и протянул его Маркизу. – Получите и распишитесь…

Леня черканул в листке какую-то закорючку и взял ключ.

Однако подлый ключ выскользнул из его руки и покатился по выщербленным плитам пола.

– Да что же это такое! – пробормотал Леня, нагибаясь за ключом. Тот ускользал из его рук, как живое существо, и Лене стоило немалого труда подобрать ключ и спрятать его в карман.

– Я вам говорил, молодой человек! – назидательно произнес Иван Игнатьевич. – У вас в руках все ломается, падает, пригорает… Вам нужно обратиться к хорошему экстрасенсу!

– Да обращусь, обращусь! – Леня отмахнулся и повернулся спиной к слесарю, чтобы выбраться из мастерской.

При этом его нога поскользнулась на какой-то корке, и Леня чуть не свалился. Поднимаясь по ступеням, он споткнулся и с трудом удержался на ногах, а когда вышел в подворотню, дверь мастерской больно ударила его по спине.

«Что за черт! – думал Леня, выходя со двора на Загородный проспект. – Никогда со мной такого не было! Сглазил меня, что ли, этот астролог доморощенный?»

Впрочем, он отмел это предположение как необоснованное, сел за руль своей машины, но прежде чем включить зажигание, достал из кармана ключ и внимательно осмотрел его.

Это был небольшой плоский ключ, на котором сбоку был выбит четырехзначный номер. Этот ключ был очень похож на ключ от банковской ячейки. Только вот в каком банке эта ячейка находится?

Перевернув ключ, Леня увидел на другой его стороне четыре прописные буквы – СБКК.

«Что бы это значило? – задумался Леня. – Буква „Б“ – это, безусловно, банк, эта буква присутствует в сокращенном названии каждого банка – СБ, ВТБ, ПСБ… Но вот все остальные буквы… Впрочем, достаточно добраться до компьютера и сделать поисковый запрос…»

Но вопрос решился еще быстрее, Лене даже не пришлось ехать домой.

На углу Загородного проспекта и Колокольной улицы он увидел вывеску обменного пункта. В квадратных окошечках виднелись цифры сегодняшнего курса, а выше стояло название банка – четыре прописные буквы СБКК. Чуть ниже сокращение расшифровывалось – Санкт-Петербургский банк коммерческого кредита.

– Вот оно! – Маркиз бурно обрадовался, припарковал машину, заглянул в обменник и спросил безмятежно дремлющего охранника, где находится головное отделение их банка.

Охранник проснулся, захлопал глазами и сообщил, что головное отделение банка находится неподалеку, на улице Жуковского.

Пешком до улицы Жуковского можно было бы дойти минут за пятнадцать, однако весь центр города стоял в пробках, и Леня только через час добрался до банка.

В дверях он предъявил дежурному свой ключ и сказал, что хотел бы получить доступ к арендованному сейфу.

Дежурный кому-то позвонил по местному телефону, и к Лене вышел крупный мужчина средних лет, на груди у которого красовался бейдж с загадочным словосочетанием – «Менеджер по сейфингу».

Леня сообразил, что сейфинг – это не экстремальный вид спорта вроде серфинга, а как раз сдача в аренду банковских ячеек.

Немногословный менеджер проводил Леню по узкому коридору, который заканчивался стальной дверью с глазком. Дверь открылась, и Леня оказался в небольшом помещении без окон, все стены которого занимали ровные ряды металлических дверок, а посредине стоял стол.

Менеджер взял Ленин ключ и вставил его в одну из этих дверок, затем достал второй ключ, свой собственный. Только два ключа вместе открыли дверцу сейфа. Банковский служащий достал металлический ящик, поставил его на стол и удалился за перегородку, чтобы клиент мог без посторонних глаз ознакомиться со своим депозитом.

Леня откинул крышку ящика… и едва сдержал возглас разочарования.

Вместо внушительной пачки денег, которую он рассчитывал найти, в ящике лежал всего один сложенный вдвое листок бумаги.

«Что же это такое? – подумал Леня, прежде чем достать этот листок. – Заказчик заигрался в конспирацию и вместо денег оставил в сейфе очередную инструкцию, указание на место, где все же лежат наши деньги? И теперь мне придется разгадывать очередную загадку, а потом мчаться за деньгами в другой конец города? Или…»

Про другой вариант он не хотел даже думать.

Поскольку другой вариант заключался в том, что никаких денег нет и не будет, а его, Леню Маркиза, лучшего мошенника всех времен и народов, обвели вокруг пальца, как последнего лоха.

Леня еще немного помедлил, но затем все же решился, достал листок и развернул его.

Четким шрифтом, лишенным всяких эмоций, на этом листке было напечатано: «Как это понимать? Марки нет в условленном месте. Я очень разочарован. Ваша репутация явно преувеличена. Даю вам еще один шанс, если вы и на этот раз не оправдаете мое доверие, придется обратиться к другому специалисту».

– То есть как это нет? – От удивления Леня проговорил эти слова вслух. – Ведь Лолка сказала… Лолка? Неужели она облажалась?

– Я вам могу чем-то помочь? – раздался из-за перегородки голос банковского служащего.

– Нет, – раздраженно ответил Маркиз, – боюсь, мне никто не может помочь. Если хочешь, чтобы дело было сделано – делай его сам.

– Простите?! – удивленно переспросил служащий.

– Нет, ничего! – опомнился Леня. – Уберите ящик на место, он мне больше не понадобится.

Выйдя на улицу, Леня снова решительно набрал номер Ильи Ароновича. Эффект был тот же. Леня сверился с записной книжкой и набрал домашний номер адвоката. Он долго слушал длинные гудки и хмурил брови. Потом набрал номер офиса. Девушка на коммутаторе сказала, что офис Левако закрыт и телефон не отвечает, а куда они все подевались, она понятия не имеет.

Леня тяжко вздохнул и отключил телефон. Пришлось признать, что старый адвокат исчез в неизвестном направлении.

Оставалась слабая надежда на Лолкино разгильдяйство – возможно, эта растяпа все перепутала и положила марку не туда.

Лола, примчавшись к своему дому, застала Оксану сидящей на лавочке перед подъездом в обществе соседки Маргариты Степановны, чей хомяк Персик, вырвавшись на свободу, частенько по глупости забегал в квартиру Лолы и Маркиза. Кот Аскольд в таком случае вспоминал, что он хищное животное семейства кошачьих, и начинал охоту на хомяка по всем кошачьим правилам.

Оксана тараторила без умолку и выболтала, надо полагать, любопытной Маргарите всю подноготную про себя, про родню и про славный город Черноморск со всеми его обитателями. У Лолы и так-то настроение было не очень, а сейчас оно скатилось ниже последней ступеньки в подъезде. Так что ей понадобилась вся выдержка, чтобы приветствовать соседку вежливо и доброжелательно. И совершенно неприемлемо было сунуть растяпе ключи прямо здесь, на лавочке у подъезда, и сопроводить до автобусной остановки.

– Пойдем уж, – вздохнула она.

Соседка потащилась за ними, Оксана с готовностью подхватила ее тяжелую сумку. Лола увидела торчащий из сумки рыбий хвост, и вновь перед ее мысленным взором предстала черноморская тетя Каля. В этот раз взгляд ее был полон тихой укоризны и печали за ее дорогого Ленечку, что его плохо кормят.

«Как же они мне все надоели!» – подумала Лола, глядя в спину Оксаны, обтянутую все той же розовой искусственной шубкой, почти с ненавистью.

Лени дома не было, и Лола воспрянула духом. Она вихрем пронеслась в свою спальню, чтобы в ящике туалетного столика отыскать запасные ключи и выпроводить эту настырную девицу поскорее. Оксана топталась в прихожей.

Лола сунулась в ящик и пошарила там не глядя, потому что Пу И вылез, потягиваясь, из-под покрывала и смотрел на нее, сонно моргая. Он был такой милый, что настроение у Лолы сразу поднялось.

– Пуишечка, детка, – с нежностью проворковала она, – ты совсем разоспался.

Песик тотчас состроил самую обиженную мордочку и отвернулся. Это следовало трактовать так, что бедное животное скучает в одиночестве, потому что хозяйка ходит где-то и бросает собаку на целый день. А с собакой надо играть в шумные подвижные игры, водить на прогулку и в кафе, а также кормить дома ореховым печеньем, кстати, позавчера Леня купил большой пакет.

Лола понимала, что Пу И просто капризничает, однако всерьез расстроилась. Мало ей прочих неприятностей, так еще порицает собственная собака!

Она снова обратилась к ящику и поискала более внимательно. Ключей не было. Лола выдвинула ящик до отказа и перебрала все вещи – несколько мелких монеток разных стран, в основном евро, стеклянный шарик, оторвавшийся от ошейника Пу И, пудреница без пудры, бирка от недавно купленной блузки, порванная серебряная цепочка, запасные набойки к туфлям, которые Лола давно сносила и выбросила, косточка от бюстгальтера (отчего-то одна) и еще множество нужных и ненужных вещей. Запасных ключей от однокомнатной квартиры не было.

Лола вырвала ящик из столика и перевернула его над кроватью, после чего стала рыться в получившейся куче, как собака в помойке. Пу И отбросил обиды и с интересом уставился на хозяйку: его за такое всегда наказывает, а сама-то…

В куче Лола отыскала сломанную гранатовую брошку в виде полумесяца и упаковку высохшей жевательной резинки, ключи же как корова языком слизала.

Лола плюхнулась на кровать и задумалась. Ключи определенно были здесь, две связки. Одну она достала в тот день, когда приехала Оксана, и точно помнила, что другая оставалась в ящике.

– Пу И, – строго сказала Лола, – немедленно признавайся, куда ты дел ключи.

Песик посмотрел удивленно и едва не покрутил лапой у виска. Лола и сама сообразила, что песик не умеет выдвигать ящики. Очень озабоченная, она вышла из спальни.

Оксану она застала на кухне. Та выпустила попугая из клетки и кормила его грецкими орехами с руки. Перришон выглядел очень довольным. Пу И проскочил в кухню за Лолой, уселся возле буфета и требовательно тявкнул.

– Умница! – громко умилилась Оксана, вытащила из буфета пакет с печеньем и стала кормить песика.

Лола не поверила своим глазам: этот предатель тут же стал ласкаться и урчать совершенно незнакомой девице. Мало того, он глядел на нее с самой неподдельной нежностью и даже стоял на задних лапах. За ореховое печенье родную мать продаст!

– Ой, Лелечка! – запела Оксана. – А давай чаю попьем! А то я так переволновалась, надо стресс снять…

И у Лолы просто язык не повернулся сказать родственнице, что она на диете, сладкого не ест, а чай вообще никогда не пьет, только минеральную воду и свежевыжатые соки. Все-таки она была племянницей своей замечательной тетки Калерии Ивановны, а для той было никак невозможно отпустить гостя голодным. Да что там невозможно, просто смерти подобно! Лола потом просто не оберется позора, весь Черноморск узнает, и тетка предаст ее анафеме!

И Лола включила электрический чайник и выставила на стол песочный пирог с черникой, и вафельный торт, и упаковку пирожных «картошка», и даже пончики с вареньем – словом все то, что Леня третьего дня привез из супермаркета.

– А ты сама не печешь? – щебетала Оксана, закусывая пончик. – Я умею – крендельки с маком, и лимонный пирог, и еще печенье «малютка»… Меня тетка научила.

Лола и сама умела печь все эти вещи. И еще многое другое. Но отчего-то в последнее время ничего этого не делала.

Но некогда было искать причину, которая и так в общем-то была ясна, Леня Маркиз в сердцах твердил о ней вслух довольно часто: его подруга просто донельзя обленилась.

– Я как-нибудь обязательно испеку пирог с курагой… – болтала Оксана, уписывая за обе щеки все, что стояло на столе. Лола едва успевала подливать ей чаю.

Чайник дрогнул в ее руках, и заварка пролилась на стол, потому что перед глазами встала такая картина: Оксанка подает на стол огромный пирог на большом блюде, аккуратно выложенные кусочки кураги, залитые сахарным сиропом, блестят, как золотые слитки, румяная корочка так и просится в рот, а Ленька сидит за столом по-домашнему, в расстегнутой рубашке и смотрит на Оксану и на пирог с одинаковым аппетитом. Сама Оксанка в простеньком, но ярком платьице с низким вырезом, голубые глазищи смотрят на Леню с томной поволокой, пухлые губы улыбаются… Нет, это невозможно пережить!

Титаническим усилием воли Лола взяла себя в руки. Как говаривала все та же ее тетя Каля, нет такого положения, из которого не было бы выхода! Легко сказать, тут же пригорюнилась Лола. Куда ей деть сейчас Оксану, если ключей она так и не нашла? Не может же она выгнать девчонку из дома просто так, в никуда, чтобы та ночевала на вокзале!

Однако Лола вовремя вспомнила, что она актриса, может сыграть что угодно, и еще она решила сменить тактику и действовать более тонко.

– Ты кушай… – сказала она ласково, – ты молодая, тебе идет быть пухленькой… Это уж потом, после двадцати нужно себя ограничивать. Тебе сколько лет?

– Двадцать два, – ответила Оксана с набитым ртом, и Лола удовлетворенно констатировала, что выглядит Оксана гораздо старше. От полноты, наверное…

До той, вероятно, что-то дошло, она отодвинула чашку и с сожалением оглядела стол.

– Спасибо, Лелечка, дорогая, все так вкусно, наелась надолго! Я посуду помою!