Так станемте ж запоем Из набожности пить, Чтоб в божье вместе с Ноем Святилище вступить. "На камень жизни роковой..."
На камень жизни роковой* Природою заброшен Младенец пылкий и живой Играл — неосторожен, Но Муза сирого взяла Под свой покров надежный, Поэзии разостлала Ковер под ним роскошный. Как скоро Музы под крылом Его созрели годы — Поэт, избытком чувств влеком, Предстал во храм Свободы — Но мрачных жертв не приносил, Служа ее кумиру, — Он горсть цветов ей посвятил И пламенную лиру. Еще другое божество Он чтил в младые лета — Амур резвился вкруг него И дани брал с Поэта. Ему на память стрелку дал, И в сладкие досуги Он ею повесть начертал Орфеевой супруги. И в мире сем — как в царстве снов — Поэт живет, мечтая — Он так достиг земных венцов И так достигнет Рая... Ум скор и сметлив, верен глаз, Воображенье — быстро... А спорил — в жизни только раз — На Диспуте Магистра. Послание к А. В. Шереметеву*
Насилу добрый гений твой, Мой брат по крови и по лени, Увел тебя под кров родной От всех маневров и учений, Казарм, тревог и заточений, От жизни мирно-боевой. В кругу своих, в халате, дома, И с службой согласив покой, Ты праздный меч повесил свой В саду героя-агронома. Но что ж? Ты мог ли на просторе Мечте любимой изменить? Ты знаешь, друг, что праздность — горе, Коль не с кем нам ее делить. Прими ж мой дружеский совет (Оракул говорил стихами И убеждал, бывало, свет): Между московскими красами Найти легко, сомненья нет, Красавицу в пятнадцать лет, С умом, душою и с душами. Оставь на время плуг Толстого, Забудь химеры и чины, Женись и в полном смысле слова Будь адъютант своей жены. Тогда предамся вдохновенью, Разбудит Музу Гименей, Своей пожертвую я ленью, Лишь ты свою преодолей! Песнь Радости*
( Из Шиллера ) Радость, первенец творенья, Дщерь великого Отца, Мы, как жертву прославленья, Предаем тебе сердца! Все, что делит прихоть света, Твой алтарь сближает вновь, И душа, тобой согрета, Пьет в лучах твоих любовь! Хор
В круг единый, Божьи чада! Ваш Отец глядит на вас! Свят Его призывный глас, И верна Его награда! Кто небес провидел сладость, Кто любил на сей земли, В милом взоре черпал радость, — Радость нашу раздели: Все, чье сердце сердцу друга В братской вторило груди; Кто ж не мог любить, — из круга Прочь с слезами отойди!.. Хор
Душ родство! о, луч небесный! Вседержащее звено! К небесам ведет оно, Где витает Неизвестный! У грудей благой природы Все, что дышит, Радость пьет! Все созданья, все народы За собой она влечет; Нам друзей дала в несчастье — Гроздий сок, венки Харит, Насекомым — сладострастье, Ангел — Богу предстоит. Хор
Что, сердца, благовестите? Иль Творец сказался вам? Здесь лишь тени — Солнце там, — Выше звезд Его ищите!.. Душу Божьего творенья Радость вечная поит, Тайной силою броженья Кубок жизни пламенит; Травку выманила к свету, В солнцы — Хаос развила И в пространствах — звездочету Неподвластных — разлила! Хор
Как миры катятся следом За вседвижущим перстом, К нашей цели потечем — Бодро, как герой к победам. В ярком истины зерцале Образ Твой очам блестит; В горьком опыта фиале Твой алмаз на дне горит. Ты, как облак прохлажденья, Нам предходишь средь трудов, Светишь утром возрожденья Сквозь расселины гробов! Хор
Верьте правящей Деснице! — Наши скорби, слезы, вздох В ней хранятся, как залог, И искупятся сторицей! Кто постигнет Провиденье? Кто явит стези Его? В сердце сыщем откровенье, Сердце скажет Божество! Прочь вражда с земного круга! Породнись душа с душой! Жертвой мести — купим друга, Пурпур — вретища ценой. Хор
Мы врагам своим простили, В книге жизни нет долгов; Там, в святилище миров, Судит Бог, как мы судили!.. Радость грозды наливает, Радость кубки пламенит, Сердце дикого смягчает, Грудь отчаянья живит! В искрах к небу брызжет пена, Сердце чувствует полней; Други, братья — на колена! Всеблагому кубок сей!.. Хор
Ты, Чья мысль духов родила, Ты, Чей взор миры зажег! Пьем Тебе, Великий Бог! Жизнь миров и душ светило! Слабым — братскую услугу, Добрым — братскую любовь, Верность клятв — врагу и другу, Долгу в дань — всю сердца кровь! Гражданина голос смелый На совет к земным богам; Торжествуй Святое Дело — Вечный стыд Его врагам. Хор
Нашу длань к Твоей, Отец, Простираем в бесконечность! Нашим клятвам даруй вечность! Наши клятвы — гимн сердец! Друзьям при посылке "Песни Радости"*
Друзьям при посылке "Песни Радости" — из Шиллера Что пел Божественный, друзья, В порыве пламенном свободы... И в полном чувстве Бытия, Когда на пиршество Природы Певец, любимый сын ея, Сзывал в единый круг народы; И с восхищенною душей, Во взорах — луч животворящий, Из чаши Гения кипящей Он пил за здравие людей. И мне ли петь сей Гимн веселый, От близких сердцу вдалеке, В неразделяемой тоске, — Мне ль Радость петь на лире онемелой? Веселье в ней не сыщет звука, Его игривая струна Слезами скорби смочена, — И порвала ее Разлука! Но вам, друзья, знакомо вдохновенье! На краткий миг в сердечном упоенье Я жребий свой невольно забывал (Минутное, но сладкое забвенье!), К протекшему душою улетал И Радость пел — пока о вас мечтал. Слезы*
O lacrimarum fons...
Gray[1] Люблю, друзья, ласкать очами Иль пурпур искрометных вин, Или плодов между листами Благоухающий рубин. Люблю смотреть, когда созданье Как бы погружено в весне, И мир заснул в благоуханье И улыбается во сне!.. Люблю, когда лицо прекрасной Весенний воздух пламенит, То кудрей шелк взвевает сладострастный, То в ямочки впивается ланит! Но что все прелести пафосския царицы, И гроздий сок, и запах роз Перед тобой, святой источник слез, Роса божественной денницы!.. Небесный луч играет в них И, преломясь о капли огневые, Рисует радуги живые На тучах жизни громовых. И только смертного зениц Ты, ангел слез, дотронешься крылами — Туман рассеется слезами, И небо серафимских лиц Вдруг разовьется пред очами. К Н.*
Твой милый взор, невинной страсти полной — Златой рассвет небесных чувств твоих Не мог, увы! умилостивить их — Он служит им укорою безмолвной. Сии сердца, в которых правды нет, Они, о друг, бегут как приговора, Твоей любви младенческого взора, Он страшен им, как память детских лет. Но для меня сей взор благодеянье, Как жизни ключ — в душевной глубине Твой взор живет и будет жить во мне, Он нужен ей, как небо и дыханье. Таков горе́ — духов блаженных свет, Лишь в небесах сияет он, небесный; В ночи греха, на дне ужасной бездны, Сей чистый огнь, как пламень адский, жжет. С чужой стороны*
( Из Гейне ) На севере мрачном, на дикой скале Кедр одинокий под снегом белеет, И сладко заснул он в инистой мгле, И сон его вьюга лелеет. Про юную пальму все снится ему, Что в дальных пределах Востока, Под пламенным небом, на знойном холму Стоит и цветет, одинока... "Друг, откройся предо мною..."
( Из Гейне ) * * * Друг, откройся предо мною —* Ты не призрак ли какой, Как выводит их порою Мозг поэта огневой!... Нет, не верю: этих щечек, Этих глазок милый свет, Этот ангельский роточек — Не создаст сего поэт. Василиски и Вампиры, Конь крылат и змий зубаст — Вот мечты его кумиры, — Их творить поэт горазд. Но тебя, твой стан эфирный, Сих ланит волшебный цвет, Этот взор лукаво-смирный — Не создаст сего поэт. К Нисе*
Ниса*, Ниса, Бог с тобою! Ты презрела дружний глас, Ты поклонников толпою Оградилася от нас. Равнодушно и беспечно, Легковерное дитя, Нашу дань любви сердечной Ты отвергнула шутя. Нашу верность променяла На неверный блеск, пустой, — Наших чувств тебе, знать, мало, Ниса, Ниса, Бог с тобой! Песнь скандинавских воинов*
< Из Гердера > Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, — И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов. Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся — Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!.. Проблеск*
Слыхал ли в сумраке глубоком Воздушной арфы легкий звон, Когда полуночь, ненароком, Дремавших струн встревожен сон?.. То потрясающие звуки, То замирающие вдруг... Как бы последний ропот муки, В них отозвавшися, потух! Дыханье каждое Зефира Взрывает скорбь в ее струнах... Ты скажешь: Ангельская лира Грустит, в пыли, по небесах! О, как тогда с земного круга Душой к бессмертному летим! Минувшее, как призрак друга, Прижать к груди своей хотим. Как верим верою живою, Как сердцу радостно, светло! Как бы эфирною струею По жилам небо протекло. Но, ах, не нам его судили; Мы в небе скоро устаем, — И не дано ничтожной пыли Дышать божественным огнем. Едва усилием минутным Прервем на час волшебный сон, И взором трепетным и смутным, Привстав, окинем небосклон, — И отягченною главою, Одним лучом ослеплены, Вновь упадаем не к покою, Но в утомительные сны. Саконтала*
( Из Гёте ) Что юный год дает цветам — Их девственный румянец; Что зрелый год дает плодам — Их царственный багрянец; Что нежит взор и веселит, Как перл, в морях цветущий; Что греет душу и живит, Как нектар всемогущий: Весь цвет сокровищниц мечты, Весь полный цвет творенья, И, словом, небо красоты В лучах воображенья, — Все, все Поэзия слила В тебе одной — Саконтала́. Вечер*
Как тихо веет над долиной Далекий колокольный звон — Как шорох стаи журавлиной, И в шуме листьев замер он... Как море вешнее в разливе, Светлея, не колыхнет день — И торопливей, молчаливей Ложится по долине тень!.. 14-ое декабря 1825*
Вас развратило Самовластье, И меч его вас поразил, — И в неподкупном беспристрастье Сей приговор Закон скрепил. Народ, чуждаясь вероломства, Поносит ваши имена — И ваша память для потомства, Как труп в земле, схоронена. О жертвы мысли безрассудной, Вы уповали, может быть, Что станет вашей крови скудной, Чтоб вечный полюс растопить! Едва, дымясь, она сверкнула На вековой громаде льдов, Зима железная дохнула — И не осталось и следов. В альбом друзьям*
( Из Байрона ) Как медлит путника вниманье На хладных камнях гробовых, Так привлечет друзей моих Руки знакомой начертанье!.. Чрез много, много лет оно Напомнит им о прежнем друге: «Его — нет боле в вашем круге; Но сердце здесь погребено!..» "Как порою светлый месяц..."
( Из Гейне ) * * * Как порою светлый месяц* Выплывает из-за туч — Так, один, в ночи былого Светит мне отрадный луч. Все на палубе сидели — Вдоль по Реину неслись, Зеленеющие бреги Перед нами раздались. И у ног прелестной дамы Я в раздумии сидел, И на милом, бледном лике Тихий вечер пламенел. Дети пели, в бубны били, Шуму не было конца — И лазурней стало небо, И просторнее сердца. Сновиденьем пролетали Горы, замки на горах — И светились, отражаясь, В милых спутницы очах. Cache-cache[2]*
Вот арфа ее в обычайном углу, Гвоздики и розы стоят у окна, Полуденный луч задремал на полу: Условное время! Но где же она? О! кто мне поможет шалунью сыскать, Где, где приютилась Сильфида моя?.. Волшебную близость, как бы благодать, Разлитую в воздухе, чувствую я. Гвоздики недаром лукаво глядят, Недаром, о розы, на ваших листах Жарчее румянец, свежей аромат: Я понял, кто скрылся, зарылся в цветах! Не арфы ль твоей мне послышался звон? В струнах ли мечтаешь укрыться златых? Металл содрогнулся, тобой оживлен, И сладостный трепет еще не затих. Как пляшут пылинки в полдневных лучах! Как искры живые в родимом огне! Видал я сей пламень в знакомых очах, Его упоенье известно и мне. Влетел мотылек, и с цветка на другой, Притворно-беспечный, он начал порхать. О, полно кружиться, мой гость дорогой! Могу ли, воздушный, тебя не узнать? Весенняя гроза*
Люблю грозу в начале мая, Когда весенний, первый гром, Как бы резвяся и играя, Грохочет в небе голубом. Гремят раскаты молодые! Вот дождик брызнул, пыль летит... Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит... С горы бежит поток проворный, В лесу не молкнет птичий гам, И гам лесной, и шум нагорный — Все вторит весело громам... Ты скажешь: ветреная Геба*, Кормя Зевесова орла*, Громокипящий кубок с неба, Смеясь, на землю пролила! К N. N.*
Ты любишь, ты притворствовать умеешь — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей, Ты мне ответ даешь и не краснеешь! Все тот же вид рассеянный, бездушный, Движенье персей, взор, улыбка та ж — Меж тем твой муж, сей ненавистный страж, Любуется твоей красой послушной. Благодаря и людям и судьбе, Ты тайным радостям узнала цену, Узнала свет: он ставит нам в измену Все радости... Измена льстит тебе. Стыдливости румянец невозвратный, Он улетел с твоих младых ланит — Так с юных роз Авроры луч бежит С их чистою душою ароматной. Но так и быть! в палящий летний зной Лестней для чувств, приманчивей для взгляда Смотреть в тени, как в кисти винограда Сверкает кровь сквозь зелени густой! Летний вечер*
Уж солнца раскаленный шар С главы своей земля скатила, И мирный вечера пожар Волна морская поглотила. Уж звезды светлые взошли И тяготеющий над нами Небесный свод приподняли Своими влажными главами. Река воздушная полней Течет меж небом и землею, Грудь дышит легче и вольней, Освобожденная от зною. И сладкий трепет, как струя, По жилам пробежал природы, Как бы горячих ног ея Коснулись ключевые воды. Пробуждение*
Еще шумел веселый день, Толпами улица блистала, И облаков вечерних тень По светлым кровлям пролетала. Весенней негой утомлен, Вдался я в сладкое забвенье: Не знаю, долог ли был сон, Но странно было пробужденье. Безмолвно в сумраке ночном Ходило лунное сиянье, И ночи зыбкое молчанье Едва струилось ветерком. Украдкою в мое окно Глядело бледное светило, И мне казалось, что оно Мою дремоту сторожило. И между тем, какой-то Гений Из области цветущей Дня Стезею тайной Сновидений В страну Теней увел меня. Утро в горах*
Лазурь небесная смеется, Ночной омытая грозой, И между гор росисто вьется Долина светлой полосой. Лишь высших гор до половины Туманы покрывают скат, Как бы воздушные руины Волшебством созданных палат. Снежные горы*
Уже полдневная пора Палит отвесными лучами, — И задымилася гора С своими черными лесами. Внизу, как зеркало стальное, Синеют озера струи, И с камней, блещущих на зное, В родную глубь спешат ручьи. И между тем как полусонный Наш дольний мир, лишенный сил, Проникнут негой благовонной, Во мгле полуденной почил, — Горе́, как божества родные, Над издыхающей землей Играют выси ледяные С лазурью неба огневой. Полдень*
Лениво дышит полдень мглистый, Лениво катится река — И в тверди пламенной и чистой Лениво тают облака. И всю природу, как туман, Дремота жаркая объемлет — И Сам теперь великий Пан В пещере нимф спокойно дремлет.
