Ярость

Она должна найти Стефана. Ели что-то и может помочь ей, то он знает об этои. А если нет, то… все равно он нужен ей. Она не хотела быть ни с кем кроме него.

Она медленно закрыла дверь чедака. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее тайное место. На стене она заметила календарь с датами вычеркнутыми до 4 Декабря. Четыре дня прошло с той Субботней ночи Она спала 4 дня.

Когда она подошла к передней двери, она закрылась от дневного света. Он причинял ей боль. Не смотря на то, что небо было пасмурным, а дождь и снег были неизбежными, все равно ей было больно смотреть на небо.Она должна была заставить себя покинуть безопасное место и выйти наружу. Она осторожн прошла мимо забора, близко к деревьям, готовая в любую минуту спрятаться в их тени. Она чувствовала себя тенью или призраком в длинном белом платье Хоннории Фелл. Она напугала бы любого, кто увидел ее.

Но вся ее осмотрительность бала потрачена впустую. Улицы были пусты. Она прошла мимо пустых домов, закрытых магазинов. Затем она увидела припаркованные машины, но они так же были пусты.

А затем она увидела тень поперек неба. Белый шпиль среди густых темных облаков. Ее ноги задрожали когда она заставила себя подойти ближе к этому зданию. Она знала эту церковь всю свою жизнь, она видела крест на этой стене тысячу раз. Но теперь она приближалась к нему осторожно, как будто это был дикий зверь, который мог вырваться из клетки и укусить ее. Она положила руку на стену и стала медленно продвигать ее к вырезанному символу на стене.

Когда она дотронулась до креста, ее глаза наполнились слезами. Она водила рукой по распятию. Затем отошла от стены и заплакала.

Я не зло. Я делаю вещи, которые не должна делать. Я думала только о себе: я не поблагодарила Мэтта, Бонни и Мередит за все, что они для меня сделали. Я должна была больше времени уделять Маргарет и быть вежливой с тетей Джудит. Но я не зло. Я не проклята.

Когда она успокоилась, она вновь взглянула на здание перед собой. Мистер Ньюкасл говорил что- то о церкви. Н, что он имел в виду?

Она обошла церковь и зашла в боковую дверь, которая вела к хорам. Елена бесшумно проскользнула вверх по лестнице и посмотрела вниз с галереи.

Она сразу поняла почему улицы были пустыми. Казалось, будто все жители Феллс-Черча были здесь. Каждое место было занято, и даже задняя часть церкви была заполнена людьми. Посмотрев на передние ряды, Елена поняла, что их лица ей знакомы: это были старшеклассники, соседи и друзья тети Джудит. Тетя Джудит тоже была там, она была одета в черное платье, которое одевала на похороны родителей Елены.

О мой Бог,подумала Елена. И она крепко сжала перила. До сих пор она была слишком занята, осматривая всех присутствующих, чтобы понять, что происходит, как тихий монотонный голос Преподобного Бета перешел в слова:

«… разделим наши воспоминания об этой особенной девочке», сказал он и отошел в сторону.

Елена наблюдала за тем, что произойдет дальше с непонятным чувством, того что она присутствует на пьесе. Она не участвовала в событиях, происходящих на сцене; она была только зрителем, но это была ее жизнь, та, за которой она наблюдала.

Мистер Карсон, отец Сью Карсон, вышел вперед и начал говорить о ней. Карсоны знали ее с рождения, и он говорил о днях когда она вместе с его дочкой, играли перед их домом летом. Он говорил о том какой красивой и совершенной девушкой она стала. Он запнулся, перестал говорить и снял свои очки.

Сью Карсон поднялась. Она и Елена не были близкими друзьями с начальной школы, но они остались в хороших отношениях. Сью была одной из немногих девочек, которые остались на стороне Елены после того, как Стефан стали подозревать в убийства мистера Таннера. И теперь Сью, плакала так, как будто она потеряла сестру.

"Много людей стали плохо относиться к Елене после Хэллоуина, " сказала она, вытирая глаза и продолжила. "И я знаю, что это причиняло ей боль. Но Елена была сильной. Она никогда не менялась только, чтобы соответствовать тому, что думали люди, кем она должна быть. И я уважала ее за это, так сильно… " голос Сью дрожал. "Когда я был номинирована на звание Королевы, я хотела, чтобы меня выбрали, но я знала, что я этого не будет, и все было в порядке. Поскольку, если в школе Роберта Ли когда-либо была королева, это была Елена. И я думаю, что она всегда ей останется, именно такой мы все будем помнить ее. И я думаю, что в течение многих последующих лет девочки, которые будут приходить в нашу школу, должны помнить ее и думать о том, что она оставалась верна тому, о чем она думала, было правильным… " на это раз голос Сью оборвался и преподобный помог ей пройти к ее месту.

Девочки, учившиеся в старших классах, даже те, которые были наиболее противными и злобными, плакали и держались за руки. Девочки, которые раньше ненавидел ее, плакали. Внезапно она стала их лучшим другом.

Даже мальчиков плакали. Потрясенная, Елена пододвинулась ближе к перилам. Она не могла перестать смотреть на это, даже если это была самое ужасное, что она когда-либо видела.

Франциска Декатер вставала, ее бледное лицо было печальным. "Она вседа была мила со мной, " она сказала хрипло. "Она позволяла мне завтракать с ней. " Мусор, подумала Елена. Я говорила с тобой только потому что ты была полезна в нахождении информации о Стефане. Но то же самое было с каждым человеком, который подходил к трибуне проповедника; никто не мог найти достаточно слов, чтобы похвалить Елену.

"Я всегда восхищалась ею… "

"Она была образцом для подражания… "

"Один из моих любимых учениц… "

Когда Мередит поднялся, тело Елены напрягалось. Она не знала бы, могла ли она вынести это. Но темноволосая девочка была одной из немногих людей в церкви, которая не плакала, хотя ее лицо было серьезным, с грустный взглядом, она напомнила Елене Хонории Фелл, когда она видела ее могилу.

"Когда я думаю о Елене, я думаю о хороших временах, которые у нас были, " она говорила это спокойно с присущем ею самообладанием. "Елена всегда было множество идей, и она могла превратить самую скучную работу в игру. Я никогда не говорила ей это и теперь мне жаль, что я не могу ей все сказать. Я хочу поговорить с ней еще один раз, только для того, чтобы она узнала это. И если бы Елена могла услышать меня "-Мередит осмотрелась вокруг и глубоко вдохнула, очевидно, чтобы успокоиться-, "если бы она могла слышать меня, я сказала бы ей, сколько те хорошие времена значат для меня, и насколько мне жаль, что мы не можем вернуть их. ТЕ ночи по четвергам, которые мы проводили вместе, сидя в ее комнате, обдумывая дебаты для нашей команды. Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это, еще хотя бы один раз " Мередит снова глубоко вдохнула и покачала головой. "Но я знаю, что мы не можем, и это больно. "

О чем ты говоришь? подумала Елена. Мы обычно придумывали дебаты для нашей команды по средам ночью, не по четвергам. И это не было в моей спальне; это было в твоей. И это вообще не была интересно; мы ненавидели это…

Но наблюдая за спокойным лицом Мередит, ее сердце начало биться быстрее.

Мередит посылала ей сообщение, сообщение, которое могла понять только Елена. Что означало, что Мередит ожидала, что Елена услышит его.

Мередит знала.

Неужели Стефан сказал ей? Елена осмотрела всех присутствующих на похоронах, и впервые заметила, что Стефан не было среди них. Не было и Мэта. Нет, это было не вероятно, что Стефан все рассказал Мередит, или что Мередит выбрала именно этот способ, чтобы сообщить ей это. Затем Елена вспомнила как Мередит смотрела на нее в ту ночь, когда они спасли Стефана и, когда Елена попросила оставить ее наедине со Стефаном.

Она помнила эти темные глаза, изучающие ее лицо не раз в прошлые месяцы, и то, как Мередит, стала вести себя тихо и вдумчиво каждый раз, когда Елена просила их о чем- нибудь.

Мередит догадывалась. Елена задавалась только одним вопросом, сколько из всего до чего она додумалась было правдой.

Теперь поднялась Бонни, плача не на шутку. Это было удивительно; если Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно Мередит только подозревала, что-что, чем она не хотела делиться с Бонни потому что это могло оказаться ложью.

"Спасибо, " сказала Бонни, вытирая мокрые глаза. Она отклонила голову назад, чтобы посмотреть на потолок, или чтобы восстановить равновесие или успокоиться. Елена видела как ее лицо потеряло всякое выражение и это было очень знакомо.

Холод пронзил Елену до самых костей. О, Боже, из всех случаев и мест, только не здесь.

Но это уже случилось. Бонни опустила подбородок; она снова смотрела перед собой. За исключением того, что на сей раз она, казалось, не видела никого, и голос, которым она говорила не был ее.

"Все они не те, чем кажутся. Помните это.Все они не те, чем кажутся. " Она стояла там, недвигаясь, смотря прямо перед собой пустыми глазами.

Люди начали беспокойно смотреть друг на друга с беспокойством.

"Помните это- помните все они не те, чем кажутся… " Бонни, пошатнулась, и Преподобный Бета подбежал к ней, в то время как другие мужчина спешил к ней с другой стороны. Второй мужчина был лысым. Это был мистер Ньюкасл. И там в задней части церкви стоял Аларих Зальцман. Он подошел к Бонни как раз тогда, когда она упала в обморок. И Елена услышала шаги позади нее

Глава 5.

«Доктор Файнберг» - подумала Елена дико, пытаясь осматриваться вокруг, и одновременно держаться в тени… Но ее взгляд встретило не маленькое, с горбинкой на носу, лицо доктора. Это было лицо, столь же прекрасное, как те, которые обычно изображены на римских монетах или медальонах, и столь знакомый, внимательный взгляд зеленых глаз. Мгновение, и Елена уже была захвачена этим оружием.

- О, Стефан. Стефан…

Она чувствовала, что его тело все еще напряжено. Он держал ее механически, слегка, как будто она была чужим человеком, предназначенным для кого-то другого.

- Стефан, - произнесла она отчаянно, пряча лицо у его плеча, пытаясь получить некоторый ответ. Она не смогла бы перенести, если бы он ее отверг; Если он ненавидит ее теперь, то она лучше умрет…

Со стоном, она попыталась прижаться к нему еще ближе, желая слиться с ним полностью, исчезнуть в нем. «О, пожалуйста» - думала она, «Пожалуйста…Пожалуйста…»

- Елена…Елена, все в порядке. Я рядом. - Он продолжал говорить с нею, повторяя разные глупости, успокаивая ее этим, и поглаживал ее волосы. И она могла чувствовать, как изменился характер его объятий, вокруг нее. Теперь он знал, кого держит в своих руках. Впервые, с тех пор, как она пробудилась в тот день, она чувствовала себя защищенной. Однако, перед тем, как отпустить его, она еще некоторое время не ослабляла свои объятия, стремясь еще хоть немного подержать его возле себя. Она не плакала; она задыхалась в панике.

Наконец она почувствовала тоненькую ниточку мира, позволяющую уладить ее проблемы. И, тем не менее, она не отпускала Стефана. Она просто стояла бесконечно-долгие минуты, держа голову на его плече, впитывая в себя комфорт и безопастность его близости.

И вдруг она подняла голову, чтобы изучить его глаза.

Когда она, в тот первый день, думала о Стефане, она думала о том, что он мог бы помочь ей. Она хотела просить его, умолять его спасти ее от этого кошмара, любым способом сделать ее такой, как прежде. Но теперь, когда она смотрела на него, она почувствовала поток отчаяния, прошедший сквозь ее тело.

- Ничего нельзя было сделать?…Тогда? - спросила она очень мягко.

Он не стал неправильно истолковывать. - Нет - ответил он, предельно мягко.

Елена почувствовала, как будто она дошла до какого-то финала, переступила через невидимую линию, и назад пути уже нет. Когда она снова смогла заговорить, она сказала: - Я сожалею о том, что я сделала с тобой тогда, в лесу. Я не знаю, почему я стала делать эти вещи. Я не забыла об этом, но не могу вспомнить причину.

- Ты жалеешь? - его голос был изломан. - Елена, в конце концов, это я сделал такое с тобой. Все, что это случилось с тобой, из-за меня…- он не мог закончить, и они просто стояли, держась друг за друга.

- Очень трогательно, - раздался вдруг голос от лестницы. - Быть может, мне сыграть на скрипке?

Спокойствие Елены вмиг разрушилось, и опасение разползлось по ее венам. Она уже успела позабыть гипнотическое влияние Дамона и его горящие темные глаза.

- Как ты оказался здесь? - спросил Стефан.

- Полагаю, так же, как и ты. Привлеченный сверкающим маяком страдания Елены.

Елена могла видеть, что Дамон был действительно в ярости… Не раздражен или стеснен, а весь бел от гнева и враждебности, исходящей от него волнами.

Но по отношению к ней он был странно приличным, когда она была смущена или беспомощна. Он защищал ее, держал в безопасности. И он не поцеловал ее, даже когда она была загипнотизирована им и уязвима. Он был… Привязан к ней.

- Кстати, там кое-что происходит, - сказал Дамон.

- Я знаю. Это Бонни. Опять. - сказала Елена, отпуская Стефана, и двигаясь назад.

- Это - не то, что ты подумала. Это - снаружи.

Пораженная, Елена последовала за ним вниз, к первому повороту лестницы, туда, где было окно, с видимостью стоянки для автомобилей. Она чувствовала Стефана позади себя, но смотрела вниз.

Толпа людей вышла из церкви, они остановились твердой фалангой на краю поля, не двигаясь дальше. Непосредственно напротив их, на стоянке для автомобилей, было одинаково большое скопление собак.

Это напоминало встечу двух армий. Было действительно жутким то, что обе эти группы были одинаково неподвижны. Люди как будто были парализованы беспокойством, и даже собаки, казалось, ждали чего-то.

Елена видела различные породы собак. Были маленькие собаки, подобные остролицым корги и коричнево-черным шелковистым терьерам. Были собаки среднего размера подобно спрингер-спаниелам и эрдельтерьерам. И были большие собаки, такие как бочкообразный ротвейлер с подрезанным хвостом, задыхающийся серый волкодав, и гигантский шнауцер, полностью черный. Затем Елена начала различать и отдельных собак: боксера господина Грунбома и немецкую овчарку Салливанса. Но зачем они здесь?

Люди, и поначалу неспокойные, теперь выглядели по-настоящему испуганными. Они стояли плечом к плечу, никто из них не хотел выходить из общей линии и подходить ближе к животным.

И все же собаки не делали ничего, только сидели или стояли, некоторые с высунутыми изо рта языками, отклоненными в сторону. Елена подумала, что это очень странно. Каждое крошечное движение, малейшее подергивание хвоста или ушей, казалось значительно преувеличенным. Не было никаких покачивающихся хвостов, никаких признаков дружелюбия. Только… ожидание.

Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но сразу не поняла, почему. А затем до нее медленно дошло, что это было потому, что его не было в церкви. Она наблюдала за ним, пока он стоял вдали от основной части толпы, исчезая за навесом под Еленой.

- Челси! Челси…

Кто- то наконец отсоединился от кучки людей. Это был Дуглас Карсон, поняла Елена. Он вступил на пустое пространство между собаками и людьми, немного вытянув одну руку вперед.

Спрингер- спаниель с длинными ушами, по текстуре напоминающими коричневый атлас, чуть повернула голову. Ее белый обрубленный хвост немного дрожал, а коричневато-белая мордочка вопросительно поднялась. Но она не подошла к молодому человеку.

Тогда Дуг Карсон пошел быстрее. - Челси… хорошая девочка. Подойди сюда, Челси. Подойди! - Он чуть пошевелил пальцами.

- Каков смысл действий этих собак? - пробормотал Дамон.

Стефан покачал головой, не смотря в окно. - Нет смысла, - сказал он вскоре.

- Не может этого быть. - Глаза Дамона были сужены, его голова чуть отклонилась назад, оценивающе, а его немного выступающие зубы напомнили Елене волкодава.

- Но мы должны быть способны к… Ты знаешь. У них должна быть хоть капля эмоций, на которые мы можем повлиять. И вместо этого, каждый раз, когда я пытаюсь исследовать их, это похоже на столкновение с чистой белой стеной.

Елене было жаль, что она не понимает того, о чем они говорили. - Что ты подразумеваешь под «исследованием их»? - спросила она. - Они - животные.

- Внешние данные бывают обманчивы. - сказал Дамон иронически, и Елена подумала об отблесках радуги в перьях черной вороны, следовавшей за нею с первого школьного дня. Если бы она присмотрелась поближе, она смогла бы увидеть те же самые отблески радуги в шелковистых волосах Дамона.

- Но животные, в любом случае,имеют эмоции. Если твоя сила достаточно велика, ты можешь исследовать их ум. И моя сила - велика, Елена.

Елена была поражена болезненным приступом зависти, прошедшим сквозь нее. Всего лишь несколько минут назад она цеплялась за Стефана, нацеленного на избавление от любых проявлений силы, которые она имела, на превращение ее обратно, в человека. И, теперь же, ей было жаль, что она не настолько сильна. Дамон всегда имел на нее странное влияние.

- Я не способна исследовать Челси, но я не думаю, что Дуг должен близко к ней подходить. - сказала она громко.

Стефан внимательно смотрел в окно, его брови были соединены. Он слегка кивал головой, но вдруг со внезапным чувством безотлагательности сказал: - Я думаю о том же.

- Давай же, Челси, будь хорошей девочкой. Подойди сюда. - Дуг Карсон почти достиг первого ряда собак. Все глаза, человеческие и собачьи, были направлены на него, и прекратилось любое, даже малейшее, движение. Если бы Елена не видела, что собаки дышат, она могла бы подумать, что эта группа была некоторым гигантским экспонатом музея.

Дуг подошел к стоянке. Челси наблюдала за ним из-за корги и самоеда. Дуг пошевелил губами. Он протянул руку, колеблясь,но затем протянул еще дальше.

- Нет, - сказала Елена. Она уставилась на грудь ротвейлера. Его грудь опустилась и поднялась, впуская воздух…Опустилась и поднялась. - Стефан, повлияй на него. Пусть уйдет оттуда!

- Да. - Она могла видеть его пристальный сконцентрированный взгляд, но затем он покачал головой, вздыхая, подобно человеку, делающему попытки поднять с земли что-то, слишком для него тяжелое. - Это не имеет смысла: я сейчас слаб. Я не могу сделать это отсюда.

Там, внизу, Челси обнажила свои зубы. Красно-золотой Эрдельтерьер красивым и изящным движением поднялся на ноги, как будто притянутый невидимыми нитями.

И затем собаки прыгнули. Елена не увидела, какая из них была первой: они, казалось, двигались вместе, словно большая волна. Полдюжины собак набросились на Дуга Карсона с такой силой, что его отбросило назад, и он исчез под их массивными телами.

Воздух был полон адского шума от металлического лая, к которому присоединился церковный звон. У Елены мгновенно началась головная боль от глубокого гортанного непрерывного рычания, которое она скорее чувствовала, чем слышала. Собаки разрывали одежду, рычали, нападали, в то время, как толпа рассеялась и кричала.

Елена заметила Алариха Зальцмана на краю стоянки, он был единственный, кто не бежал. Он стоял как-то натянуто, и она могла видеть,что его губы и руки двигались.

Всюду было столпотворение. У кого-то был пожарный насос, его выворачивали из пакета, но это не возымело никакого эффекта. Собаки будто сошли с ума. Когда Челси подняла свою коричнево-белую морду от тела своего владельца, ее рот был красным от его крови.

Сердце Елены колотилось так, что она еле дышала.

- Им нужна помощь! - сказала она, и, также, как Стефан, побежала вниз по лестнице, одновременно перепрыгивая через две или три ступеньки. Елена была уже на полпути вниз, когда вдруг поняла две вещи: Дамон не последовал за ней, и она не могла позволить себе быть замеченной.

Она не могла. Истерия, которая возникла бы из-за этого, ненужные вопросы, опасение и возможная ненависть не позволяли ей показаться на людях. Это было что-то, более глубокое, чем ее сострадание к этим людям, или симпатия, или потребность помочь им. Она прислонилась спиной к стене.

В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.

Какое- то зло… -стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.

Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее. Дамон был на том же самом месте.

- Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!

- О, ты помнишь об этом. Это хорошо.

- Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что-то не так. Да? - спросила она, отчаянно требуя ответа.