Маг-пожарник оказался достаточно сообразителен: он не позволил демону вовлечь себя в дискуссию. Уклонившись от прямого ответа, он просто позволил Вепару уйти.

— О дух Вепар, ты честно выполнил то, что я требовал от тебя, поэтому я милостиво позволяю тебе удалиться, но не причиняя вреда человеку или иной твари. Иди, я сказал, но будь готов прийти, куда бы тебя ни вызвали священными обрядами магии. Повелеваю тебе удалиться мирно и без шума. Мир Господень да будет всегда с нами. Аминь.

Он не выходил из магического круга, пока силуэт, похожий на русалку, не растворился в пентаграмме. Затем шагнул, или, вернее, шатаясь, вывалился наружу. Я надеялся, что пожар уже усмирен: судя по тому, как выглядел маг, сейчас он не смог бы даже поднести ко рту чашку чая.

Ко мне подошел тощий констебль с азиатской внешностью.

— Инспектор Фишер? — Дождавшись моего кивка, он протянул руку. — Я легат Кавагучи. Брат Ваган просил, чтобы вы приехали сюда. — Тут он заметил Джуди — на его бесстрастном лице отразилось удивление, но через мгновение оно вновь окаменело. — А кто… э-э… ваша спутница?

«Какого дьявола ты приволок свою подружку?» — вот что в действительности означал этот вопрос.

— Легат, позвольте представить вам мою невесту Джудит Адлер, — холодно ответил я и, не дожидаясь, пока он набросится на меня, ледяным тоном продолжал: — Мисс Адлер работает в издательстве «Рука-Славы». Поскольку есть основания полагать, что в пожаре замешана магия, я счел необходимым заручиться ее компетентной оценкой как эксперта. — Мой встречный немой вопрос к легату означал. «А тебе-то какое дело?»

Кавагучи сдался. Он отвесил Джуди легкий поклон (Джуди ответила ему тем же), потом повернулся ко мне:

— По-видимому, ваши опасения не беспочвенны. Это и впрямь похоже на поджог и убийство, совершенные с помощью магии.

Я так и задохнулся.

— Убийство?!

— Похоже на то, инспектор. Брат Ваган сообщил мне об исчезновении одиннадцати монахов. Пожарная команда уже нашла останки троих, а когда развалины остынут, скорее всего найдет и остальных.

— Помилуй их, Господи, — прошептал я. Джуди, стоявшая рядом, кивнула. Пока не случается подобное, не задумываешься о тех, кто мирно трудился во славу Господню. И вот они сгорели, как свечи на алтаре. На мой взгляд, убийца, отнявший жизнь у служителя Церкви — не важно, какой, — заслуживает не только смертной казни, но и вечного наказания после смерти. Кавагучи извлек вощеную дощечку и стиль.

— Инспектор Фишер, буду весьма признателен, если вы объясните мне, почему брат Ваган считает, будто этот несчастный случай связан с вашей последней работой.

Не успел я ответить, как подошел и сам брат Ваган. Трудно представить, что есть на свете такое бедствие, которое способно поколебать самообладание настоятеля. Он низко поклонился мне и даже что-то учтиво пробормотал, когда я представил ему Джуди. Но глаза его были черными озерами муки. Когда брат Ваган приблизился к одному из фонарей пожарной команды, я увидел, что половина его лысины обезображена ожогом.

Я объяснил Кавагучи, что меня интересовало и почему. Его стиль так и бегал по восковому покрытию дощечки. Легат почти не смотрел на то, что пишет. Позже, в полицейском участке, он использует заклинание депалимпсестизации[9], чтобы разделить все слои своих заметок.

Когда я закончил, он удовлетворенно кивнул.

— Итак, вы считаете, что в пожаре была заинтересована одна из фирм, связанных с Девонширской свалкой?

— Совершенно верно, легат, — ответил я.

— Именно так я и сказал, легат Кавагучи. Судя по размаху злодеяния, у кого-то поставлены на карту огромные прибыли, — подтвердил брат Ваган.

— Ясно, — произнес Кавагучи. — И все же вы должны понять, сэр, что ваше заявление относительно расследования инспектора Фишера — не более чем слова, до тех пор, пока у нас не будет прямых доказательств.

— Я это прекрасно понимаю, легат, — ответил настоятель. — У всех свои ритуалы.

На самом деле я не считаю светские законы ни уточнением законов Священного Писания, ни системой обрядов, но у брата Вагана своя точка зрения.

Молодой пожарный с хрустальным шариком судмагэксперта в петлице ждал, пока на него обратят внимание. Когда наконец Кавагучи повернулся к нему, парень сказал:

— Легат, я определил очаг возникновения пожара. — Он помедлил. Кавагучи поднял брови, ожидая продолжения. — Похоже на то, что пламя вспыхнуло под землей, в помещении библиотеки.

Я вздрогнул. И брат Ваган тоже. Даже в полумраке и хаосе, царившем вокруг, Кавагучи заметил это. Джуди, наверное, тоже.

— Весьма любопытно, не правда ли, джентльмены, — сказал легат.

Мы с настоятелем посмотрели друг на друга. Он устало махнул обожженной рукой, предоставляя мне слово.

— Сведения я получил именно в библиотеке, — ответил я. — Теперь, как я догадываюсь, все свидетельства, которые там были, пропали.

— Те пергаменты, на основании которых вы сделали свои выводы и которые могли бы послужить для дальнейшего расследования, несомненно, уничтожены, — мрачно подтвердил брат Ваган. — Признаюсь, я даже не вспоминал о них, пытаясь прежде всего спасти братьев. Но слишком немногих, слишком… — Мне показалось, что аббат вот-вот разрыдается. Но усилием воли он заставил себя собраться и вернуться к интересовавшему нас предмету. — И все же сами сведения в отличие от помещения, где они хранились, могли уцелеть. Все зависит от того, пережил ли пожар Эразм.

— Эразм? — спросили мы с легатом в один голос.

— Библиотечный дух, — пояснил брат Ваган. Он не называл духа по имени, когда мы спускались к нему, но в тот момент это было ни к чему.

Кавагучи, Джуди и я — все как один повернулись к дымящимся руинам монастыря святого Фомы.

— Неужели такое возможно? — тихо спросила Джуди.

— Если дух успел полостью переместиться в Иную Реальность, когда начался пожар, то некоторая надежда у нас есть, — сказал настоятель. — Ведь монастырь стоит на освященной земле и, значит, в какой-то степени защищен от воздействия мира материального на мир духовный.

Кавагучи задумался.

— Давайте поговорим с пожарными, — согласился он. — Если они решат, что дух мог выжить, мы отправим команду чар-и-спасения вниз, в библиотеку, и посмотрим, что можно сделать. Его показания были бы нам сейчас очень кстати.

— Показания бесплотного существа, не подкрепленные материальными документами, не имеют силы в суде, — напомнила Джуди.

— Благодарю за замечание, мисс Адлер. Я отдаю себе в этом отчет, — сказал легат. В его голосе не прозвучало досады. Я понял, что Джуди просто хотела доказать ему свою компетентность.

— Меня волнует не столько расследование вашего друга, — продолжал Кавагучи, — сколько выяснение обстоятельств нынешней трагедии. Для этого показаний духа вполне достаточно.

— Конечно, вы правы, — согласилась Джуди. Одна из многих замечательных черт ее характера в том, что, когда ей приходится уступать чьему-либо мнению (что вообще-то случается не часто), она признает правоту противника спокойно и без колебаний. А ведь многие продолжают спорить еще долго после того, как проиграли.

Кавагучи ушел посовещаться с пожарными. Я повернулся к брату Вагану:

— Святой отец, я не могу выразить словами свое огорчение. Я и не подозревал, что кто-либо способен на такое безумие, как нападение на монастырь.

— Я тоже, — ответил аббат. — Не вините себя, сын мой. На этой свалке вы обнаружили великое зло, я понял это сразу, как только вы рассказали мне о ней. Теперь все подозрения подтверждаются куда более ужасным образом, чем можно себе представить. Но горе не причина, чтобы сидеть сложа руки. Напротив, оно обязывает нас продолжать расследование с еще большим упорством, чтобы раскопать всю грязь.

Это была горькая правда. Я ничего не сказал в ответ, лишь опустил голову. К моему облегчению, вернулся Кавагучи. Я проводил взглядом двоих мужчин в красной форме, устремившихся в развалины. Заметив, куда я смотрю, Кавагучи кивнул:

— Они попытаются, инспектор. Разумеется, они не могут ничего обещать.

— Понимаю. — Я не слишком-то и надеялся. Помолчав, я спросил: — Вы вызвали меня сюда для того, чтобы снять показания, или я могу чем-нибудь вам помочь?

— Боюсь, что ради первого, если только в вашем ковре не скрыты какие-нибудь невероятные возможности. — Не подмигнул ли мне легат? Я не уверен. Если у него существовало чувство юмора, то оно было суше, чем Энджел-Сити в разгар засухи.

— Ну, если так, — сказал я, — разрешите поинтересоваться, что вам все-таки удалось обнаружить? Чем больше я узнаю фактов о начале пожара, тем лучше смогу сопоставить их с деятельностью предприятий, пользующихся Девонширской свалкой. Во всяком случае, мне это поможет выяснить, чьи заклинания причиняют вред окружающей среде, а вам — кто устроил этот пожар. — Мне уже доводилось работать с констеблями. Они всегда скупы на информацию, даже если ты горишь желанием помочь следствию. Похоже, Кавагучи испытывал мучительную внутреннюю борьбу. При любых других обстоятельствах его замешательство показалось бы смешным.

— Что ж, разумное предложение, — сказал он наконец. — Пойдемте со мной. Вы можете сопровождать нас, если хотите, мисс Адлер.

— Как это великодушно с вашей стороны, — произнесла Джуди.

Я знал, что она пойдет с нами в любом случае, независимо от желания Кавагучи, и начнет бушевать, как демон, вырвавшийся из пентаграммы, если ей этого не позволят. Прозвучавшая в голосе Джуди ирония сгустилась до сарказма. Легат не мог этого не заметить, но ничем не выдал себя. Интересно, не изобрели ли полицейские маги Энджел-Сити амулет против сарказма? Я бы с радостью его приобрел, Все глупости вылетели у меня из головы, когда легат привел нас с Джуди на свой командный пункт (брат Ваган пошел следом, не получив, как я заметил, никакого официального приглашения). Эксперт-пожарник уже был там, беседуя с тощей белокурой девицей в форме полицейского констебля. Рядом с ней стоял такой мощный детектор заклинаний, что мой по сравнению с ним казался детской игрушкой. Я уставился на прибор с откровенной завистью. Как только Кавагучи представил меня даме — главному чудотехнику Борнхольм — я спросил:

— Сколько же в этой штуковине мегагейст?

Должно быть, она заметила мою зависть, потому что улыбнулась (сразу показавшись моложе и интереснее) и ответила:

— Четыре активных и восемьдесят коррелятивных.

— Ух ты! — не удержался я, а Джуди тихонько присвистнула.

Я с грустью подумал: «Когда же АЗОС приобретет портативный детектор такой мощности?» Наверное, только в следующем тысячелетии, ибо как раз тысячелетие нужно для того, чтобы у АЗОС появилось нормальное современное оборудование.

— Ну, что здесь у нас? — спросил Кавагучи. Борнхольм была хорошим констеблем: сперва она посмотрела на легата. Когда он кивнул, чудотехник заговорила:

— Даже с этим детектором будет очень нелегко. Остаточная магия быстро исчезает с освященной земли. — Она повернулась к брату Вагану. — Аббат устроил здесь все самым наилучшим образом — это делает честь ему и его братьям, но весьма затрудняет следствие.

— Ну ладно, я и не ожидал, что вы преподнесете мне готовое дело, запечатанное папской печатью, — усмехнулся легат. — Хотя не сожалел бы, если б так случилось. Расскажите, что вам удалось узнать?

— По поводу ваших подозрений относительно поджога, — сказала Борнхольм, — можно с уверенностью сказать, что найдены отчетливые следы саламандры. Следы взрывчатки выглядят иначе.

— Ого! — воскликнул Кавагучи. — А нет ли у этой саламандры каких-нибудь особенностей, по которым можно проследить ее передвижение в Иной Реальности?

С помощью разных обрядов удается вызывать различные виды саламандр. Если тварь, устроившая пожар, необычная, можно многое узнать о ее хозяевах.

Но чудотехник покачала головой:

— Самая обыкновенная саламандра. Такими пользуются тысячи туристов, чтобы разжечь костер в лесу. Конечно, они добавляют изгоняющее заклинание, чего в данном случае сделано не было. Саламандру не изгнали, а наоборот, подтолкнули к более решительным действиям. Это как взрывчатка — самая элементарная магия.

— Вот чертова пакость, — выругался Кавагучи, хоть и был не совсем прав, поскольку саламандры — создания нравственно нейтральные. Но тем не менее он прекрасно выразил общее мнение.

Борнхольм, поколебавшись, продолжила:

— При беглом осмотре мне показалось, что там есть что-то еще. Но я хотела сначала найти явные следы поджога, и к тому времени, как я взялась за поиски этого «чего-то», оно исчезло. Освященная земля, говорю же. Я заслуживаю наказания — ведь все зависело от моего выбора.

— Что ж, выбирать — ваше право, — вздохнул Кавагучи. — Вы поступили так, как сочли нужным. Полагаю, вы велели детекторным духам не только проанализировать данные, но и запомнить их. Дальнейшие выводы мы сделаем позже.

— Конечно, — ответила Борнхольм таким тоном, словно хотела сказать: «Вы что, за идиотку меня принимаете?» И я нисколько не осуждал ее. — Вся беда в том, — добавила она, — что нельзя сделать выводы из несуществующих фактов.

— Понятно. — Кавагучи ударил кулаком по ладони. Его я тоже не осуждал. Пусть этот детектор — самый лучший прибор всех времен и народов и внутри него живут целые орды самых искушенных микробесов, но все же чудотехник права: нельзя проанализировать то, чего нет.

Вдруг из дымной мглы послышался крик:

— Легат! Легат!

Кавагучи обернулся. Остальные — тоже. Один из духоспасателей выбрался из разрушенной библиотеки и, стуча сапогами, бросился к нам. Закопченный и потный, он казался до смерти измученным, но глаза его победно сияли.

— Мы установили связь с библиотечным духом, легат!

— Хорошая новость! — воскликнул Кавагучи. — Первая хорошая новость за сегодняшнюю ночь. И в каком же состоянии дух?

— Я как раз хотел об этом доложить, легат. — Хрупкая надежда, зародившаяся было у меня, вновь растаяла. — Дух здесь, он проявился достаточно ясно, и мы могли бы перемещать его, но он в плохом состоянии, в очень плохом. Судя по всему, тот, кто устроил пожар, преследовал несчастное создание и по Ту Сторону.

— Несчастный Эразм. — В голосе брата Вагана прозвучало неподдельное сочувствие.

— Эразм? — сказал духоспасатель. — Но я не думаю, что он погибнет, хотя ему сейчас несладко. Трудно представить, какие муки бывают по Ту Сторону, но… скажите, а он всегда появлялся в треснутых очках?

— Нет. — И брат Ваган заплакал, словно треснувшие очки Эразма стали последней каплей в череде несчастий, обрушившихся на монастырь святого Фомы. Я вспомнил суетливого дотошного духа и его маленькие аккуратные очечки. Разве можно разбить стекло, которое не существует? Наверное, какой-то способ есть, но я не силен в подобных тонкостях.

— Мы можем обследовать вашего духа при помощи детектора заклинаний, — сказала чудотехник Борнхольм. — Если мы определим, что с ним сделали, то узнаем, кто разрушил монастырь.

— А не лучше ли просто поговорить с ним? — нетерпеливо произнес Кавагучи. Он явно хотел немедленно приступить к допросу бедного израненного Эразма.

Но духоспасатель покачал головой.

— Его сейчас нельзя обследовать детектором. Воздействие на духа магическими приборами, любое вмешательство магии до того, как он соберется с силами, непременно убьет вашего… э-э… Эразма, и мне придется внести это в протокол. То же относится и к допросу. Будь он существом материальным, над ним в пору было бы совершать последние обряды. Но поскольку он нематериален, у него больше шансов выкарабкаться, чем у вас или у меня. И все же должен предупредить вас: вы потеряете духа, если станете обследовать или допрашивать его.

— Я буду молиться за Эразма так же, как за моих братьев, пострадавших от пожара, — тихо сказал настоятель. — И за спасение душ тех братьев, которые расстались с жизнью. — Он говорил медленно и с достоинством, соответствующим его сану, отчасти по привычке, но больше из-за того, что пытался сдержать рыдания.

Джуди шагнула к брату Вагану и положила руку ему на плечо. Он слегка вздрогнул; я заметил, как непривычно для него женское прикосновение. Но настоятель понял, что она хотела успокоить его. И расслабился — насколько это возможно, когда теряешь так много.

Я пожалел, что не догадался сделать это раньше Джуди. Пожалуй, моя беда в том, что я слишком много размышляю. Вот Джуди почувствовала, что должна что-то сделать, и сделала. Конечно, я не хочу сказать, что она не умеет думать. Бог мой, вовсе нет! Но как это прекрасно — быть в ладу с Этой Стороной и Той Стороной себя самого, если можно так выразиться.

Я повернулся к легату Кавагучи:

— Мы еще нужны вам, сэр?

Он покачал головой:

— Нет, инспектор Фишер, можете идти. Спасибо за помощь. Надеюсь, ради взаимной пользы мы будем сообщать друг другу все новости. — Я тоже на это надеялся. Кавагучи немного смягчился — возможно, под формой констебля и впрямь скрывалось нечто человеческое. — Рад был познакомиться с вашей невестой, инспектор. Жаль, что пришлось вытащить вас из дому в столь неурочный час, мисс Адлер, особенно по такому печальному и подозрительному случаю.

— Я сама попросила Дэвида взять меня с собой, — ответила Джуди. — И вы правы — дело подозрительное. Если я смогу хоть чем-то помочь вам в поисках виновных — дайте мне знать. Я, конечно, не маг, но я эксперт по применению магии.

— Я буду иметь это в виду, — сказал Кавагучи таким тоном, будто его слова действительно не были элементарным проявлением вежливости.

Мы с Джуди нырнули под ленту, которую констебли натянули вокруг монастыря святого Фомы, и побрели к моему ковру. Солнечные лучи чуть окрасили небо над холмами, восток порозовел. Я спросил, который час, и мой хронометр ответил, что около шести. Мое же тело утверждало, что уже очень, очень поздно.

Пристегнув ремни безопасности, мы полетели к магистрали. За несколько минут до поворота Джуди заметила:

— А я и не знала, что я твоя невеста.

— Что-что? — растерянно переспросил я.

— Ты ведь так представил меня легату Кавагучи.

— Ах, да. — Тогда это показалось мне самым простым способом объяснить легату, что незамужняя женщина делала у меня дома в два часа ночи. Я подумал еще немного и спросил: — Ну а ты хотела бы этого?

— Чего? — в свою очередь смутилась Джуди.