И я пошел. Дверь за нами закрылась. Я осторожно подергал талисман и убедился, что он и вправду прирос к моей рубашке. Да, «Локи» серьезно относится к секретности.

Насколько серьезно, я понял, когда мы добрались до кабинета Арнольда: его дверь была запечатана герметично. Уверяю вас, Гермес отлично подходит на роль защитника аэрокосмических секретов. Он, в своих сандалиях с крылышками, естественным образом связан с воздухоплаванием, к тому же кто еще сможет охранять лучше, чем покровитель всех воришек?

Но, Бог мой, во сколько же все это обошлось! Система безопасности — это не просто замок или ограда, гораздо важнее ее изнанка. Поддерживать целый культ на таком уровне, чтобы его бог всегда бодрствовал и был начеку, недешево — плата жрецам, служкам, жертвоприношения и так далее. Мне стало любопытно, какую часть этих расходов оплачивает сам «Локи», а какую взимают с налогоплательщиков. Почему-то перерасход никогда не вменяется в вину кому-то конкретно. Он просто есть, как сорняк. И, как сорняк, искоренить его так же трудно.

Тем временем магистр Арнольд потер дверную ручку в виде напряженного фаллоса изображенного на двери Гермеса. Должно быть, Гермес узнал прикосновение, потому что ухмыльнулся, и дверь отворилась.

Мы вошли, и она закрылась за нами с характерным чмоканьем.

— Кофе? — предложил Арнольд, показывая на кофейник, стоявший на асбестовой клетке с саламандрой.

— Нет, спасибо, — отказался я. Лучше хлебнуть серной кислоты, чем неизвестно какую дрянь, которая подогревается целый день. Попробуем еще раз: — Вы тоже считаете, что нужно провожать меня в сортир, если случится такая надобность?

— Разумеется. Таковы правила. Ведь у вас «талисман посетителя», верно? Надеюсь, вы не возражаете, если я выпью чашечку?

Кофе с виду был густым, темным и маслянистым, точь-в-точь как я и предполагал. Одного запаха хватило, чтобы у меня затрепетали ноздри. Поставив чашку, магистр спросил:

— Так что же мы такого натворили, что АЗОС удостоило нас своим вниманием?

Он не добавил «на сей раз», но это ясно слышалось в его словах.

— Не знаю, что натворили именно вы, — ответил я. — Знаю лишь, что чьи-то токсичные заклинания просачиваются с Девонширской свалки и тот, кто несет за это ответственность, убил нескольких монахов, чтобы сохранить тайну.

После этих слов Арнольд стал весь внимание. Но соображал он очень быстро.

— Пожар в монастыре святого Фомы связан с этим делом, да? — спросил он. — Грязная история, очень грязная.

— Да. — Я предпочел не вдаваться в подробности. Ему ни к чему знать, что я тоже в какой-то мере причастен к этому пожару. Я достал свою таблицу. — По моим сведениям, магистр Арнольд, «Локи» сбрасывает на Девонширскую свалку больше токсичных заклинаний, чем кто-либо другой. Здесь перечислены лишь те, которые вы сами указали.

— Для протокола, — громко произнес Арнольд. — Я отрицаю, что существуют какие-либо другие. — Его тон, такой же искренний, как у Тони Судакиса, подсказал мне (на случай, если я еще не был уверен), что рядом с нами Подслушник.

Тон магистра понравился мне еще меньше, потому что я знал: уж он-то в отличие от Судакиса явно не на моей стороне. Все, чего хотел Арнольд, — это играть со своими проектами, какими бы последствиями это ни грозило. Нельзя сказать, чтобы я сомневался в их ценности. Как я уже говорил, меня самого страшно интересуют космические программы. Но никому не дозволено пачкать в доме, а потом говорить, что руки у него чисты.

— Для протокола, — ответил я точно так же громко и дерзко. — Я вам не верю.

У Арнольда глаза на лоб полезли: думаю, никто давно так с ним не разговаривал. Я дал ему побеситься еще несколько секунд и спросил:

— Вы со всей ответственностью утверждаете, что в «Кобольдовых разработках» не производят ничего особо секретного, что заслуживало бы внимания АЗОС?

Улыбка мигом исчезла с лица магистра.

— В каких это «Кобольдовых разработках»? — Он отвел взгляд. Это предприятие посреди пустыни — секрет Полишинеля. — Если это слишком секретно, чтобы вносить в ведомости, то секретно и для того, чтобы обсуждать с вами, инспектор. Вы должны отнестись к моим словам с пониманием.

— Я не собираюсь продавать ваши тайны китайцам или украинцам, — заверил его я. — Вы тоже обязаны это понять, как и то, что обстановка в окрестностях Девонширской свалки становится опасной. — Я передал ему доклад о врожденных пороках, наблюдаемых рядом со свалкой. По мере того как Арнольд читал, его лицо кривилось все больше и больше, будто он жевал незрелый лимон. — Теперь вы понимаете, что я имел в виду, магистр?

— Да, конечно, у вас там явно неладно. Но я не верю, что Космический отдел «Локи» причастен к случившемуся. Если позволите, я объясню вам, почему.

— Прошу вас, — сказал я. Еще никто из моих прежних собеседников не признал свою причастность к утечкам токсичных заклинаний.

— Благодарю. — Арнольд сжал пальцы — жест, вероятно, скорее задумчивый, нежели молитвенный. — Я думаю, что утечка токсичных заклинаний происходит скорее всего через оградительную систему свалки, а не воздушным путем.

— Возможно, — осторожно согласился я. — И что же? Он кивнул с таким видом, будто отыграл у меня очко.

— Нетрудно догадаться. Я не разглашу тайну, если скажу, что заклинания Космического отдела чрезвычайно по своей природе летучи, таковы же и отходы. И это неудивительно, принимая во внимание род нашей деятельности, не так ли?

— Наверное, так. — Я пожал плечами. — Ведь ваш консорциум пытается вынести птицу Гаруду за пределы атмосферы?

Сработало! Магистр закрутился, как священная колесница — и это, если учесть, о каком проекте мы говорили, не самое плохое сравнение. «Локи» занимался двумя этапами проекта, и второй (в основном потому, что был связан с ледяными ундинами) делился на две части.

— Во-первых, мы проводим эксперименты с новыми заклинаниями, относящимися к самой птице Гаруде. — Арнольд указал на картину, висевшую на стене за его спиной: так художник представлял Птицу, поднимающую груз на низкую орбиту, изгиб земной поверхности и черноту космоса, окружающую ее. Даже на этой картине на Птицу стоило посмотреть. Представьте себе птицу Рух, увеличенную в четыре раза, потом увеличьте ее еще вчетверо — да птица Рух ей в птенцы годится! На секунду я позабыл о своем расследовании и почувствовал себя мальчишкой с воздушным змеем.

— В любом случае птица Гаруда обладает сильнейшими магическими свойствами, — продолжал Арнольд. — Это необходимо, иначе такая большая масса не сможет оторваться от Земли. Мы должны пересмотреть все системы заклинаний и разработать новый комплект магобеспечения для работы в верхних слоях атмосферы и вне ее. Вы следите за моей мыслью?

— Еще бы, конечно, — ответил я. — А как насчет второго этапа, о котором вы говорили? Это связано с сильфами?

— Верно. Оказывается, наши модели показывают, что макси-Q…

— Что-что?

— Максимальное динамическое давление на Птицу, — раздраженно пояснил магистр и, поскольку я не понял ни слова, добавил еще более раздраженно: — Максимальное сопротивление воздуха.

— А-а!

Я перебил ход мыслей Арнольда. Он бросил на меня злобный взгляд, словно маг, забывший ключевое слово как раз в тот момент, когда вызываемый им демон уже начал появляться в пентаграмме. Но коль скоро я в отличие от демона не оторвал ему голову, он вновь собрался с духом.

— Как я и говорил, давление макси-Q на птицу Гаруду в атмосфере довольно низкое из-за влияния сильфов на любого путешественника воздушных стихий.

— Сильфы всегда были такими, — согласился я. — И как вы собираетесь заставить их вести себя иначе?

— Я уже говорил: мы подходим к этому вопросу с двух сторон…

Магистр вытащил из верхнего ящика стола альбом и наглядно мне все продемонстрировал. Не будь Арнольд аэрокосмическим заклинателем, он назвал бы это методом кнута и пряника. По сути, речь шла о поощрениях и наказаниях сильфов. Первое заключалось в том, что сильфов, обитающих над взлетной площадкой, пытались ублажить и отвлечь от пролетающей мимо Птицы. Как и большинство планов, продуманных лишь наполовину, этот выглядел просто замечательным на пергаменте. Беда в том, что сильфы по природе своей счастливы, беззаботны и… переменчивы, как ветер. Самое сложное — заставить их сохранять приятное расположение духа.

По моему мнению (с ним, видимо, магистр Арнольд не согласится), силовые методы воздействия на сильфов — путь куда более разумный. Припугните их высшими Силами — и у вас появится шанс принудить этих духов воздуха вести себя прилично во время подъема Птицы. Правда, ненадолго: сильфов не изменишь, но, с другой стороны, надолго и не нужно.

— Чтобы психологическая атака на сильфов была успешной, необходима точная коррекция времени, — продолжал между тем Арнольд. — Если начать запугивать их слишком рано, они в самый ответственный момент все забудут; слишком поздно — уже бесполезно. Мы пока находимся в процессе создания заклинательной системы, которая позволила бы свести вмешательство сильфов к минимуму.

— Ваши проекты все еще на стадии разработки? Означает ли это, что никаких отходов от них не может быть в моем списке?

— Позвольте взглянуть. — Магистр просмотрел мою таблицу так же внимательно, как я минуту назад изучал его альбом. — Нет. Некоторая часть побочных продуктов от взаимодействия с Вельзевулом поступает из нашего отдела.

Я вспомнил рой мух на Девонширской свалке и содрогнулся. Чтобы привлечь к сотрудничеству Вельзевула, требуется самая могущественная и самая опасная магия.

— По-моему, — тихо сказал я, — вы стреляете из пушки по воробьям… Неужели нужно обращаться к Везельвулу для того лишь, чтобы разогнать ничтожных духов воздуха?

Я думал, что задавать подобный вопрос бесполезно, что Арнольд примется морочить мне голову своим техническим жаргоном, пока я не сдамся и не уйду. Но я его недооценивал.

— Да это же вполне обоснованно! Мы обращаемся к Повелителю Мух и просим его напускать полчища своих подданных на сильфов, чтобы отогнать их с пути следования птицы Гаруды.

— С размахом мыслите. — Тут мне в голову пришла еще одна мысль. — А как вы добиваетесь, чтобы мухи набрасывались только на сильфов и не трогали Птицу?

Магистр Арнольд тонко улыбнулся.

— Я уже сказал, что это приблизительная и самая общая схема. Подробности сделок с дьяволом вовсе не так просты. Ведь он, извините за каламбур, дьявольски умен.

— Да уж… — Я решил, что продолжать не стоит, На его месте я придумал бы какой-нибудь другой способ отвлечь сильфов. Немного погодя я спросил: — Существует ли вероятность, что отходы от ваших сделок с Вельзевулом протекают сквозь подземную предохранительную систему свалки? Они ведь не такие летучие, как те, о которых вы говорили сначала.

— Наверное, не такие, — невесело сказал Арнольд, видимо, размышляя над моими словами. Я даже подумал о нем лучше. Но магистр все же попытался сделать хорошую мину при плохой игре: — И все равно, инспектор Фишер, вы не можете утверждать, что просачиваются именно наши отходы. До тех пор, пока вы не докажете, что это так, надеюсь, вы простите мне мои сомнения.

— Ладно, все понятно, — сказал я.

Нужно обследовать все окрестности свалки с чувствительным детектором заклинаний, проверяя воздух и землю, огонь и воду на наличие магических загрязнений. Придется нарушить данное Чарли Келли обещание действовать осторожно.

Я поднялся, собираясь уйти, но вспомнил о демоне, заключенном в «талисмане посетителя». Повернувшись, я чуть не столкнулся нос к носу с магистром Арнольдом. Он шел следом.

— Спасибо, — сказал я.

— Ничего, не стоит, — сухо ответил он. — Мое душевное спокойствие будет нарушено, если я не доставлю вас к выходу в целости и сохранности. Только представьте, сколько всяких бумажек придется исписать, если инспектор Агентства Защиты Окружающей Среды будет до смерти искусан охранной системой «Локи». В этом случае я долго не смогу заниматься своей работой.

Я собаку съел на бюрократических процедурах АЗОС и поэтому был уверен, что он абсолютно прав насчет «бумажек». Потом случайно оброненные слова магистра вдруг зазвенели, как гонг, в моем мозгу.

— Искусан насмерть?! — Я проглотил слюну. — Охранник не упомянул об этой маленькой детали.

— А должен был, — с удовольствием протянул Арнольд. Наверное, заметил, как я изменился в лице. — Опережая ваш вопрос, инспектор, скажу, что у нас есть разрешение использовать подобные смертоносные Силы в нашей системе безопасности, потому что природа почти всего, чем мы тут занимаемся, весьма деликатна. Если пожелаете, буду счастлив показать вам копию этого разрешения.

— Благодарю, не стоит.

Уверенность, прозвучавшая в голосе магистра, ясно говорила, что он не блефует. И если бы мне вдруг захотелось проверить, я мог спокойно сделать это в Доме Уголовного и Магического Суда.

— Но посетителей следует предупреждать об этом до того, как они проникнут в секретную зону, сэр! Они постараются более тщательно соблюдать правила.

— Ах, ну оно и так все прекрасно! За последние две недели мы еще никого не потеряли. — На его аэрокосмическом лице отсутствовало всякое выражение. Сначала я принял его слова всерьез, потом немного поразмыслил и лишь тогда заметил, что уголки его губ дрогнули и изогнулись. Я фыркнул. Неплохо он меня подловил.

Арнольд проводил меня до двери, через которую мы вошли. Оказавшись снаружи, я первым делом сорвал талисман (наконец-то) и едва не швырнул его в охранника.

— Вы не сказали мне, что это смертельно опасно! — зарычал я.

— Если вы явились с добрыми намерениями, сэр, то вам и не надо этого знать. И если с дурными — тоже не надо.

Хватая воздух ртом, я выполз на улицу, к своему ковру, и отправился восвояси. Было еще рано, но если бы я подался куда-нибудь еще и исполнил свои обычные песни и пляски, то отработал бы сверхурочно. Накануне я и так уделил работе слишком много внимания. Я рассудил, что если сложить вчерашний день с сегодняшним, то как раз получатся два нормальных. Такая логика — явное последствие зороастрийского обеда, но в тот момент она меня вполне устраивала, Час пик еще не наступил, и я быстро добрался до Хауторна. И конечно, остаток дня бестолково прослонялся по квартире. Обычно мне и одному есть чем заняться, но сейчас ничего не выходило. Ходить по магазинам не хотелось. Кроме того, приближался очередной день расплаты (за жилье, конечно, а вы что подумали?). Предыдущий оставил самые кошмарные воспоминания. Злые духи изгрызли мой банковский счет.

Я решил сделать хоть что-нибудь, чтобы положить в карман лишнюю крону, а не вынуть ее. У меня скопилось три или четыре пакета с пустыми алюминиевыми банками, на которые я постоянно натыкался под умывальником и в кладовке. Я вытащил их на свет Божий (сразу освободилось место для новых!), отнес на ковер-самолет и отправился в ближайший центр переработки материальных отходов. «БЕРЕГИТЕ ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ И ЭНЕРГИЮ, — гласил плакат, вывешенный снаружи, — ПЕРЕРАБАТЫВАЙТЕ АЛЮМИНИЙ». Я поволок банки вверх по лестнице, одобрительно кивая. Некоторые предприятия набивают себе цену, утверждая, что благотворно влияют на окружающую среду, — и бессовестно лгут, но те, кто занимается переработкой вторсырья, к ним, конечно, не относятся.

Парень в приемном зале бросил банки на весы и сверился с маленькой табличкой, прикрепленной к стене.

— Две шестьдесят, — объявил он.

Мелочь я ссыпал в карман, а две кроны бережно уложил в бумажник.

— Спасибо, дружище.

— Заходите почаще. Надеюсь скоро увидеть вас снова. Вы облегчаете жизнь магам.

Я согласно кивнул. Работая в АЗОС, я знал об этом куда больше, чем он. Переработанный алюминий позволяет магам использовать закон подобия, чтобы извлекать металл непосредственно из руды — это гораздо дешевле и более энергетически целесообразно, чем алхимия, к которой они вынуждены прибегать, когда работают без алюминиевого образца. Не говоря уже о нелепом и дорогом механическом процессе, с помощью которого алюминий извлекают из содержащих его пород. Без магии мы, наверное, и не узнали бы, какой это замечательный и полезный металл — алюминий.

Конечно, две с половиной кроны не покроют счет из Департамента Воды и Энергии, который я обнаружил в почтовом ящике. По сравнению с прошлым месяцем он опять вырос. Департамент уведомил в пояснительной записке, что плата за пользование саламандрой повысилась еще на три процента. Жизнь дорожает не по дням, а по часам.

Денег, вырученных за жестянки, хватило бы разве что на бутерброд, да и то без хрустящего картофеля. Сразу за углом центра переработки виднелась забегаловка «Золотой шпиль». Я отправился туда и потратил все, что заработал, и еще немного. Не очень изысканно, конечно, но когда в основном питаешься в одиночку, на это не обращаешь внимания.

Рядом с «Золотым шпилем» стоял автомат для продажи газет. Им заправлял такой же маленький жадный бесенок, как и те, что ютятся в таксофонах. Я бросил в лапку мелочь и вытащил «Тайме». Попытайся я вытянуть больше одной газеты, бесенок завизжал бы, как резаный. Стыдно, конечно, прибегать к таким мерам, но что поделаешь! Такова жизнь в большом городе.

Вернувшись домой, я открыл пиво и выпил, пока читал газету. Меня заинтересовала небольшая заметка: брат Ваган обратился к кардиналу Энджел-Сити за разрешением применить косметическую магию для лечения монаха, сильно пострадавшего от пожара в монастыре.

Я помолился, чтобы кардинал разрешил операцию. Косметическая магия в наши дни творит чудеса. Если у врачей и магов есть портрет человека, сделанный незадолго до того, как его внешность пострадала, они могут использовать закон подобия и вернуть образ туда, где ему надлежит быть. Конечно, полного сходства добиться не удается, но все же пострадавший от пожара перестает быть ходячим кошмаром.

Беда в том, что кардинал Энджел-Сити — твердолобый ирландец — уж очень серьезно относится к таким понятиям, как умерщвление плоти и Божья воля. Он рассмотрел просьбу брата Вагана, но «нельзя ручаться за последствия подобного вмешательства». Он имеет основания полагать, что Господь захотел, чтобы монах был изувечен, и кто мы, чтобы спорить с Ним?

Такая позиция мне никогда не нравилась. На мой взгляд, если бы Господь хотел, чтобы жертвы пожара навеки оставались изуродованными, он не позволил бы появиться косметической магии. Но я всего-навсего чиновник АЗОС, а не теолог (и уж тем более не католический теолог). Что я могу знать о воле Божией?

О представлении со святым Георгием и Змием в мельчайших подробностях рассказывалось в рубрике развлечений (интересно, что об этом думает кардинал?). Я не слишком приглядывался к красотке, выступавшей близ голливудского шоссе, и не могу сказать, сваливалась ли с нее мини-туника в рекламных целях. И не собирался вновь посетить назойливое светомагическое шоу, чтобы проверить это. Так что рекламный трюк «с клубничкой» стоил этой компании потери по меньшей мере одного платежеспособного клиента.

* * *

Когда на следующее утро я отправился на работу, вдоль Конфедерального здания маршировало еще больше пикетчиков, протестующих против чесночной травли средиземноморских вампиров. Я покачал головой, возносясь в лифтовой шахте на свой этаж. Некоторые не в состоянии перетерпеть временные неудобства ради долговременной пользы.

Добравшись до стола, я набросился на бумаги, как одержимый. Если бы здесь появился священник, он, наверное, решил бы, что из меня в пору изгонять бесов. Но я энергично пробивался сквозь залежи, чтобы выкроить время и вплотную заняться расследованием дела о Девонширской свалке. После обеда я собирался отправиться в «Шоколадную ласку».

Благими намерениями вымощена дорога… сами знаете куда.

Только мне удалось добиться того, что сквозь море пергаментов проглянула столешница, как завопил телефон. В отличие от многих моих знакомых меня редко посещают предчувствия. Но на сей раз я почуял беду. В последнее время телефон нечасто радовал меня приятными известиями.

— Дэвид Фишер, Агентство Защиты Окружающей Среды.

— Мистер Фишер, это Сьюзен Кузнецова из Управления Физического и Духовного Здравоохранения Княжества…

— Да? — Никогда о ней не слышал.

— Мистер Фишер, я звоню из чатсуортской мемориальной больницы. Я собиралась известить Сан-Фердинандскую общину святого Фомы, как обычно в подобных случаях, но из-за трагедии, которая недавно произошла там, это оказалось невозможным. Когда я позвонила в монастырь святого Фомы Восточной части Энджел-Сити, мне посоветовали обратиться к вам.

— По какому поводу? — В ту минуту я совершенно не думал о Девонширской свалке. Но не успела ответить моя собеседница, как я мгновенно сопоставил то, где она работает, откуда звонит, вероятную причину, по которой ей понадобился монастырь святого Фомы, и то, почему ее скорее всего отослали ко мне. — Только не говорите мне, мисс Кузнецова…

— Боюсь, это так, мистер Фишер. У нас в больнице только что родился ребенок с апсихией.

Глава 4