Широкие плечи халогая поднялись и опустились с нарочитой медлительностью.

— Мы не знали. Твое дело править, государь. Наше — охранять.

Крисп пристыженно кивнул.

— Лучше и быть не могло, ваше величество, — радостно проговорил подъехавший Зевмей. — Мы взяли всю банду без единой царапины. Как вы приказали, мы подскакали к городу, понося вас самозванцем и прочими скверными словами, какие только могли придумать, и их главарь — вон тот кисломордый ублюдок со здоровыми усищами, Физакий его звать, — решил, что мы тоже переметнулись к мятежникам. Нас было почти вдвое больше, чем их, так что он здорово обрадовался. Расставил наших ребят на посты вместе со своими безо всяких опасений. Так что мы просто уговорились, чтобы кинуться на них одновременно, и… так и вышло.

— Великолепно. — Крисп обнаружил, что неудержимо ухмыляется Зевмею в ответ. Пусть император и не был опытным солдатом, но сумел обвести такого солдата вокруг пальца.

— Приведите его сюда. — Он указал на Физакия. — Посмотрим, что он знает.

По приказу Зевмея двое солдат стащили мятежника с коня и подвели к Криспу. Физакий воззрился на императора из-под тоскливо опущенных бровей.

— Ваше величество… — пробормотал он. Как и сказал Зевмей, усы у него были роскошные — Крисп едва мог разобрать, как шевелятся его губы.

— Пока тебя не схватили, ты меня по-другому называл, — ответил Крисп. — Что же мне с тобой делать?

— Что пожелает ваше величество, — ответил Физакий. Мятежный офицер действительно выглядел кисло, но, как показалось Криспу, не от страха — скорее у бедняги желудок схватило.

— Если я решу, что твоему слову можно доверять, — сказал Крисп, — я пошлю тебя на север сражаться с головорезами Арваша Черного Плаща.

Физакий просиял; он явно ожидал свидания с плахой за свое предательство. Но угроза со стороны Арваша не позволяла Криспу разбрасываться офицерами, даже если те предпочли Петрония.

— Так у вас и чародеи есть? — спросил Физакий.

— Да, — коротко ответил Крисп.

Он едва не отправился в поход без чародейской помощи.

Ненадежность боевых чар в горячке сражения стала притчей во языцех. Но Петроний уже пытался убить его колдовством, и на случай второй попытки неплохо было иметь защиту под рукой. А кроме того, волшебники прекрасно подходили для таких задачи, как проверка искренности клятв.

Солдаты препроводили Физакия к Трокунду и его коллегам. За ним последовали остальные пленные офицеры. С простыми солдатами дело обстояло иначе. Крисп хотел получить от них другую клятву сражаться за него.

Большинство согласилось сразу, как только предложение прозвучало. Пока они получали довольствие и провиант, им, в сущности, было совершенно все равно, за кого сражаться.

Отказались лишь несколько человек, упрямо хранивших верность Петронию. Как и Физакий, они нервно ждали, как решится их судьба.

— Отберите у них коней, кольчуги и все оружие, кроме ножей, — приказал Крисп своим людям. — И отпустите. Не думаю, что они причинят нам много вреда.

— Может, и деньги оставите, ваше величество? — спросил один из мятежников.

Крисп покачал головой.

— Вы заслужили их, сражаясь против меня. Но вы честные люди. Вы заработаете еще.

Пока его солдаты разоружали самых упрямых мятежников, чародеи принимали клятвы верности остальных патродотонцев. Когда процедура завершилась, к Криспу подошел Трокунд, а за ним взвод халогаев, тащивший троих видессиан скорбного вида.

— Ваше величество, эти трое, — Трокунд ткнул пальцем по очереди во всех троих, — дали ложные клятвы. Обещая вам свою верность, в сердце они намеревались предать вас.

— Я знал, что это случится, — вздохнул Крисп. Он повернулся к халогаям:

— Раздеть, дать каждому по дюжине добрых плетей и пустить голыми по дороге. Такие подлецы хуже честных врагов.

— Слушаюсь, твое величество, — ответил взводный Нарвикка.

Один из видессиан кинулся бежать, но не сумел даже вырваться из кольца халогаев. Те быстро вбили в землю палаточные колышки и привязали к ним троих пленников. Вскоре зазвучали резкие хлопки кнута и вопли солдат. Завершив экзекуцию, халогаи отвязали несчастных и позволили им унести ноги.

Ночью с северо-запада задул ветер, смывший жаркую духоту, висевшую над прибрежными низинами и делавшую ношение кольчуги еще более мучительным, чем обычно. А когда утром Крисп вышел из своего шатра, вдоль северного горизонта протянулась тускло-серая полоса туч.

Крисп обеспокоенно нахмурился. По деревенскому опыту он знал, что, когда эти тучи начинали громоздиться над Заистрийскими горами, близилась осень. А с осенью приходили дожди, превращавшие дороги в болота.

— Слишком рано они начинаются в этом году.

Он и не понял, что сказал это вслух, пока вышедший из соседнего шатра Саркис не ответил:

— О да, ваше величество. Хороши же мы будем, бегая за Петронием по большой миске овсянки.

Крисп сплюнул, словно Саркис своими словами призвал на землю Скотоса. Саркис рассмеялся. Но оба понимали, что шутка вышла грустная.

— Придется поторопиться, — произнес Крисп. — С помощью бога благого и премудрого я хочу прижать Петрония к стенке сейчас, пока он бежит. Я не намерен предоставить ему всю зиму для того, чтобы набрать силу и старых приятелей в войско.

— Разумно. — Саркис кивнул. — Очень разумно, ваше величество. В следующем году вам придется что-то делать с Арвашем Черным Плащом. Было бы глупо делить войско, чтобы сражаться с ним и с Петронием одновременно.

— Верно. — Мнение Криспа о Саркисе поднялось еще немного. Мало кто из солдат беспокоился относительно Арваша или северной границы вообще так, как император. Потом ему пришло в голову, что Саркис мог согласиться с ним ради того, чтобы подняться в автократорских глазах. Оказалось, что тому, кто носит корону, приходится решать подобные дилеммы постоянно. Крисп не ожидал этого. И не любил.

Он отстоял очередь за завтраком и получил толстый ломоть хлеба и горсть соленых олив. Последнюю косточку он сплюнул уже со спины Прогресса. Армия двигалась к поместьям Петрония со всей возможной быстротой. Неожиданная прохлада облегчала путь, но каждый раз, оглядываясь, Крисп видел, что облака все сильнее затягивают северную половину небосвода. Он не мог даже приказать прибавить ходу — иначе халогаи отстали бы от основного ядра армии. Оставалось только ворчать.

Догнавший его императорский гонец тоже не улучшил Криспу настроения, лишний раз напомнив, что армия могла бы двигаться и побыстрее. Доставленный гонцом свиток был запечатан небесно-голубым воском.

— От патриарха? — спросил Крисп. — Он передал суть?

Иной раз тот, кто посылал письмо, сообщал гонцу его содержание, чтобы адресат получил сообщение, даже если письмо будет уничтожено. Но гонец покачал головой.

— Нет, ваше величество.

— Ладно, прочту сам. — Крисп сломал печать. Половину листа занимали пышные приветствия. Крисп пробежал их глазами в поисках сути. Оказалось, что письмо сводится к двум пунктам: Гнатий по-прежнему томится в монастыре, где от безделья начал писать историческую хронику, а Пирр счел необходимым сместить настоятеля и двух иерархов за ересь и еще одного настоятеля за противостояние патриаршей власти.

Крисп почесал в затылке. Он ведь знал, что Пирр склочен, так почему это его так удивляет?

— Будет ли ответ? — осведомился гонец, вытаскивая из кармана вощеную табличку и стиль.

— Да. — Крисп помолчал секунду, приводя мысли в порядок, и продиктовал:

— «От Автократора Криспа патриарху Пирру привет!

Надеюсь, что вы сохраните мир между священниками и монахами, прелатами и настоятелями. Имея мятежника в своих пределах и врага — у них, империя не нуждается в лишних раздорах». Все. Прочитай мне еще раз, будь добр.

Гонец послушно прочел написанное. Когда Крисп удовлетворенно кивнул, гонец закрыл табличку. Палочка воска была у него с собой, а горящий факел нашелся поблизости — легче было нести огонь с собой, чем разжигать его каждый вечер. Поднесли факел, и воск закапал на закрытую табличку. Крисп приложил к еще мягкому воску императорскую солнечную печать. Гонец отдал честь и ускакал.

Победа при Патродотоне позволила армии Криспа оставаться незамеченной еще полтора дня. Они приближались к землям Петрония. Крисп понимал, как ему повезло, — к вечеру первого дня после Патродотона начался дождь и лил всю ночь.

Поначалу солдаты приветствовали ливень, прибивавший поднятую конскими копытами пыль. Но к исходу второго дня непрерывных дождей Крисп услышал, как копыта Прогресса хлюпают в густой, липкой грязи.

Крестьяне в полях работали, как безумные, пытаясь убрать остатки урожая до того, как дожди погубят их. Страх за зерно пересилил даже ужас перед приближающейся армией. Вспомнив, в какие ужас и отчаяние приводили пару раз ранние дожди его односельчан, Крисп не мог не пожелать им удачи.

К полудню второго дня дождей армия Криспа вышла к реке Эризе, полноводному потоку, впадавшему на юге в Аранд. Когда-то через нее был перекинут деревянный мост. Остатки его еще дымились, несмотря на дождь. Сквозь пелену дождя Крисп мог различить на западном берегу конные разъезды врага.

Они тоже заметили его. Потрясая кулаками, мятежники осыпали Криспа оскорблениями, едва слышными из-за сотни футов водной глади. Впрочем, один крик слышался отчетливо: «Петроний Автократор!»

Крисп вздрогнул от гнева.

— Лучников! — рявкнул он Саркису.

Густые брови военачальника сошлись на переносице.

— Для наших луков это немалое расстояние, — ответил он. — А дождь намочит тетивы. Если у них остались люди на этом берегу, мы окажемся в ловушке.

Крисп неохотно кивнул.

— Но пусть хоть взвод им ответит, — распорядился он. — Пусть заткнутся.

— Почему бы и нет?

Саркис отъехал, чтобы передать приказ отряду Зевмея. Крисп наблюдал, как ротный возражает, как Саркис убеждает его. Потом лучники Зевмея проворно натянули тетивы, выдернули стрелы из колчанов и дали залп. Некоторые выстрелили дважды, пара человек — трижды. Потом, так же проворно, они сняли тетивы и спрятали от дождя.

На дальнем берегу Эризы насмешки сменились криками испуга и боли. Крисп увидел, как один из мятежников соскользнул с седла.

Остальные, пришпорив коней, отъехали от берега. Несколько выстрелили в ответ. Стрела зарылась в грязь почти рядом с Криспом, еще одна отскочила от халогайского топора. Раненых на этом берегу не было.

— Здесь нам не переправиться, — проговорил Крисп.

— Разве что вплавь, — отозвался Саркис, меланхолично наблюдая, как пенятся бурые воды Эризы вокруг опор сгоревшего моста.

Впрочем, военачальник не терял надежды.

— Здешние крестьяне должны знать все броды.

— Само собой. — Крисп в детстве и сам знал все до единой переправы в окрестностях деревни. — Но нам надо поторопиться с поисками. Вода в реке начинает подниматься, а Эриза — не ручей, и в разлив мы вообще ее не перейдем.

Крестьяне в западных землях были неторопливы, обстоятельны и вовсе непохожи на шумных, как сороки, жителей города Видесса.

Однако вид золота в руке Криспа быстро развязывал им языки.

— О да, господин, есть тут отличная переправа, в полулиге к северу, у сухого вяза, — сообщил один из них. — И еще одна, но похуже и подальше — к югу, там, где Эриза вихляет малость, если я понятно объясняю.

— Спасибо. — Крисп бросил крестьянину два золотых. К его смущению, тот неуклюже простерся ниц в грязи. — Встань, глупец! Десять лет назад я сам был крестьянином еще беднее твоего.

Мокрый и измазанный, крестьянин поднялся на ноги и туповато воззрился на Криспа.

— Вы… вы — крестьянином, господин? Как так может быть? Вы же Автократор!

Крисп решил не спорить. Автократором он останется, только если переправится через Эризу. Он подал Прогрессу шенкелей. Слушавшие его беседу с крестьянином военачальники уже раздавали приказы:

«На север, пол-лиги, до сухого вяза!»

Медленно, куда медленнее, чем в сухой сезон, продвигалась армия по берегу Эризы. В ясный день найти сухой вяз было бы несложно; теперь они едва не проехали мимо. Крисп направил Прогресса в реку. Они не прошли и четверти пути, как вода поднялась коню по брюхо.

— Не такой и удобный здесь брод, как говорил тот парень, — заметил Крисп.

— Точно, — подтвердил Саркис, указывая на западный берег. Там ждали всадники с луками и копьями. Их на глазах становилось больше.

— Мы их превосходим числом, — без особого убеждения заметил Крисп.

— Верно. — Саркису эта мысль тоже не принесла утешения. Как и Крисп, он видел в этом превосходстве изъян. — Но мы не можем перенести свои силы на другой берег, пока они сторожат брод. Нас больше, но они сильнее.

— Они знали, где находится брод, — подумал Крисп вслух. — Они начали перебрасывать сюда войска, как только мы показались у моста.

Саркис мрачно кивнул.

— Скорее всего они сторожат и второй, там, где Эриза «вихляется».

— Лед бы побрал эту раннюю осень! — прорычал Крисп.

— Просто надо поискать еще крестьян, — рассудительно посоветовал Саркис. — Рано или поздно мы найдем брод, у которого не стоят мятежники. А как только мы переправимся, то очистим от них весь западный берег.

Казалось, что военачальника ничто не может смутить надолго.

Крисп оставался мрачен. Хлеставший по лицу и стекавший по бороде дождь не улучшал его настроения.

— Если река будет подниматься и дальше, бродов не останется вовсе, и никакие крестьяне нам не помогут.

— Верно, — согласился Саркис, — но пока мы не можем взяться за мятежников, они нам тоже не могут повредить.

Крисп кивнул, хотя эта мысль его не утешила. Военачальник мыслил, как подобало солдату. Криспу приходилось думать шире думать как Автократору. Вся Видесская империя была его владением; любая мятежная часть не просто уменьшала его власть — она странным образом принижала его самого.

— Мы найдем брод, — обещал Саркис.

Поиски незамеченной солдатами Петрония переправы заняли два дня и вконец истощили терпение Криспа. Но наконец взвод за взводом начали переходить реку. Указавший переправу крестьянин божился, что Эриза здесь неглубока, но кони с трудом боролись с течением.

Халогаи ждали переправы вместе с Криспом. Перебираться им придется, вцепившись в хвосты лошадей последнего взвода — пешего Эриза могла и смыть.

Осенние дожди северян страшно веселили.

— В наших краях, твое величество, дожди бывают в конце весны и летом, — сказал Вагн. Остальные халогаи хором выразили согласие.

— Неудивительно, что так много ваших уходит на юг, — пошутил Крисп.

— Точно, твое величество, — согласился Вагн. — Халогаю и в Кубрате тепло.