Битва в ионосфере

– Я хорошо с ними знаком, — ответил Юрий Бурлаков, — по обнаружению одиночных стартов эффективность их может быть повышена, но достичь результатов обнаружения стартов одиночных баллистических ракет 0,7- 0,8, думаю, не удастся. Однако информацию о массовом старте БР эти ЗГРЛС дадут достоверную. Массовый старт они не пропустят, — добавил он весьма убежденно.

С мнением Бурлакова маршал Колдунов считался.

Очень жаль, что Александра Александровича Кузьминского убрали из института. Если бы за ним была сохранена возможность продолжать дорабатывать свое детище, то он, наверное, смог бы еще многое сделать по совершенствованию ЗГРЛС. Но его убрали. И делу это не послужило. Даже наоборот. При этом особую роль здесь сыграл директор НИИДАР, бывший заместитель министра радиопромышленности Владимир Иванович Марков. Во время Великой Отечественной войны он был партизаном. Потом стал одним из руководителей Минра-дйопрома. В НИИДАРе, когда Марков им руководил, были созданы неплохие РАС дальнего обнаружения. Однако он был несколько консервативен по отношению к системе ПРО. Уже не скажу точно когда мы узнали о том, что США настойчиво работают над созданием системы ПРО, в том числе с космическим эшелоном. Но тогда я помню, что именно Марков в присутствии заместителя Председателя Совета Министров СССР — председателя Военно-промышленной комиссии при Совмине Смирнове и еще нескольких министрах и военачальниках сказал, что мы, то есть военные и предприятия промышленности, ведем по ПРО ненужные и пустые разработки. В тот период у нас не хватало средств для полномасштабных опытно-конструкторских работ по тематике ПРО, не было соответствующей вычислительной базы. А Марков, вместо того, чтобы всемерно поддерживать такие изыскания возьми и скажи, что при усложнении американцами своих баллистических ракет, при оснащении их комплексами средств преодоления ПРО и разделяющимися головными частями, советские системы ПРО будут бесполезны. В ответ Владимиру Ивановичу я сказал, что его заявление не что иное, как идеологическая диверсия. Против самого страшного оружия на планете Советский Союз должен иметь надежное противооружие. Надо не сворачивать работы по ПРО, а наоборот, помогать их вести, создавать для этого соответствующие условия. Если США первыми создадут более-менее устойчивую национальную систему ПРО, то для них может быть весьма заманчивой мысль первыми нанести превентивный удар по Советскому Союзу. При этом советские ракеты, запущенные в ответно-встречном ударе, уничтожить ещё до подлета к территории США, а может быть еще во время старта.

К сожалению, приход Маркова на должность заместителя министра радиопромышленности СССР вызвал перетруску кадров специалистов, которые вели работы по тематике ПРО. Он убрал очень талантливого ученого и конструктора Григория Васильевича Кисунько. Пришлось ему в 45-м СНИИ Минобороны специально создать должность, выделить маленький кабинет для работы по подготовке кадров. Именно Марков убрал очень талантливого конструктора РАС дальнего обнаружения Александра Николаевича Мусатова. Его радар в то время был самым перспективным для ПРО. По проекту строился всего за три года. Имел высокие тактико-технические характеристики. Состоял из блоков контейнерного типа, в которых еще на заводе монтировалась вся аппаратура. Но Мусатов выступил против действий Маркова и тот его убрал. Марков бесспорно хороший организатор. Но то, что он сотворил с многими талантливыми конструкторами, научными кадрами не делает ему чести. Потери оказались невосполнимыми. В том числе НИИДАР потерял личности. На их место пришли, может быть более послушные, но не такие яркие личности. Ушли люди, которые прекрасно знали свое дело, были буквально влюблены в него и боролись за свое детище отнюдь не за награды.

Я скажу откровенно, если бы Александр Александрович Кузьминский остался главным конструктором ЗГРЛС, то о радаре под Комсомольском-на-Амуре говорили бы совсем по-другому и мы и американцы. Если бы Мусатов продолжал работать над своими станциями, то не надо было бы строить по 10 лет «пирамиды Хеопса» в виде огромных надгоризонтных РАС СПРН. Мы вполне могли создать еще в середине 80-х годов отличные мобильные радары с достаточно дешевыми, компактными антенными системами. Но мы, благодаря в том числе и Маркову, пошли иным путем. Наши надгоризонтные РАС дальнего обнаружения строились примерно по 10 лет. Каждая из них обходилась бюджету где-то под миллиард рублей. Их обслуживали примерно по полторы тысячи человек, из которых 700-800 офицеры. В США же строили РАС дальнего обнаружения, как раз по блочному принципу всего за 2-3 года. Тратили на каждую по 300-400 миллионов долларов. Обслуживали их до 400 человек. Американцы буквально в разы делали свою систему предупреждения о ракетном нападении дешевле, чем в Советском Союзе. Вот такая невеселая арифметика.

На всех уровнях именно Марков провозглашал, что объекты ЗГРЛС следует как можно быстрее передавать войскам. Там, мол, в ходе боевой эксплуатации выявятся все слабые места радаров, а потом промышленность будет их совершенствовать. Так зачастую и происходило. Но нам военным от этого было не легче. Нести боевое дежурство на несовершенных станциях, да еще устранять огрехи промышленности, это я вам скажу очень большой труд. Например, на одной из ЭВМ по техническому описанию время безотказной работы блоков до ремонта было всего 76 часов. Военные инженеры смогли этот показатель довести до 600 часов. У конструкторов от удивления глаза на лоб полезли, как такое возможно. Для войск это была надежная школа подготовки кадров. Ту же ЗГРЛС под Комсомольском-на-Амуре мы приняли в опытную эксплуатацию. Для ее совершенствования получали информацию из первых рук с Чернобыльского узла. Вместе с представителями НИИДАРа внедряли все новшества. На практике изучали, как радар будет вести себя на разных режимах работы, как будет обнаруживать цели.

Статья Григория Васильевича Кисунько в «Советской России» откровенно говоря, показывала широкой общественности государства неверную систему приема в эксплуатацию войсками такого сложного вооружения, как ЗГРЛС. Например, когда завершались конструкторские испытания, начинались совместные испытания промышленности и военных. Но их уже проводили только боевые расчеты из войск. Выявлялись все недоработки. Составлялся объемный план первоочередных работ по их устранению. На эти работы, как правило, уходило около года. В течение этого года военные специалисты эксплуатировали ЗГРЛС и контролировали проведение доработок. И только после того, как все работы были завершены и военные инженеры убеждались в том, что они принесли положительные результаты, принималось соответствующее Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о постановке РЛС на боевое дежурство.

Но все же дамокловым мечом в системе заказов вооружения для Советской Армии был монополизм производителей. Я постоянно с ним боролся. Резко ставил вопросы перед руководством Войск ПВО страны. Меня в этом поддерживали главкомы Батицкий, Колдунов. Нам удавалось с середины 70-х годов согласованные тактико-технические требования для разработки выдавать двум-трем разным фирмам. Например, по системе ПРО мы, по существу, имели три проекта. Два отклонили. Из-за этого Кисунько был страшно обижен. И только один проект советской системы ПРО с существенными поправками, изменениями, дополнениями приняли к реализации. Американцы давно идут по такому пути создания вооружений. Они по каждой разработке на конкурсной основе выдавали заказ нескольким ведущим фирмам. Потом выбирали то, что наиболее надежно и эффективно. У них основными критериями являются сроки создания и стоимость вооружения. В наших же условиях монополизма Минрадиопрома такого добиться порой было невозможно. Поэтому советская радиолокационная техника ПРО, СПРН была гораздо дороже американской. В условиях перехода к рынку, безусловно, все это скажется на возможности разрабатывать радиолокационное вооружение такого класса. Если раньше эти разработки финансировались из госбюджета и бюджетов министерств, то в рынке все это по идее должно оплачиваться только из бюджета Минобороны. В этих условиях для того, чтобы исключить бесполезные траты средств и создавать наиболее эффективные вооружения, чрезвычайно важно определить стратегические направления. Какие уже созданные боевые системы необходимо дорабатывать, а какие еще только создавать. При этом особенно важно ужесточить требования к создаваемым системам вооружения. Вести разработку проектов только на конкурсной основе. Иметь как минимум 2-3 альтернативных проекта. Каждый проект должен быть подкреплен математическим моделированием и макетами отдельных наиболее сложных подсистем. Не позволять промышленности, как мы делали раньше, наиболее сложные блоки и устройства создавать через два-три года, то есть после того, когда вся аппаратура в целом уже изготовлена. Это был настоящий долгострой вооружения, которое с каждым просроченным годом безнадежно устаревало. Должно быть, одно неукоснительно выполняемое всеми правило — внедрять такие вооружения, которые смогут эффективно использоваться в течение 20 лет с учетом перспектив развития техники вероятного противника. К сожалению, в истории с ЗГРЛС пришлось сполна испытать все негативы, существовавшие при создании сложных боевых систем в Советском Союзе.

Чернобыльский узел был возвращен промышленности для доработки. Комсомольский узел принят войсками в опытную эксплуатацию, потом поставлен на боевое дежурство. Но вся система ЗГРЛС не принята на вооружение. Такое решение государственной комиссии по приему боевой системы ЗГРЛС очень расстроили руководство Минрадиопрома и НИИДАРа. За титаническую работу по ЗГРЛС никому не сказали даже спасибо, не говоря уже о государственных наградах и премиях. К сожалению, у меня в тот период были серьёзные разногласия с главным конструктором Александром Александровичем Кузьминским. Обусловлены они были тем, что во время дебатов по приему ЗГРЛС он каждый довод комиссии о несовершенстве станций пытался как-то смягчить. Думаю, что такое поведение Кузьминского можно объяснить большим переживанием за многолетний труд. Но ведь мы военные не отвергали его ЗГРЛС, а давали возможность их доработать. Но видно, как говорится, судьба к главному конструктору оказалась очень неблагосклонной. Правда, Кузьминской даже после того, как покинул НИИДАР, продолжал работать по теме ЗГРЛС. У него появились некоторые идеи по повышению надежности и эффективности боевой системы. Об этом он сообщил мне. Но я уже в тот период был в отставке и ничем помочь не мог. В НИИДАРе идеи Кузьминского тоже оказались невостребованными. К сожалению, НИИДАР в тот период ослабил внимание к боевой системе ЗГРЛС. Ко времени ввода в опытную эксплуатацию Комсомольского узла, изделие «Круг«, которое ранее специально было создано для набора статистических данных по работе радара в различных режимах и временных периодах, оказалось ненужным. Появилась возможность набирать такие данные непосредственно на аппаратуре ЗГРЛС во время опытно-боевой работы. Военные специалисты и представители НИИДАРа «Кругом» перестали интересоваться. Его попросту забросили в тайге. Бесхозный «Круг« стали грабить разные проходимцы. В конечном итоге этот своеобразный большой радиолокационный комплекс сгорел. Это позволило Григорию Васильевичу Кисунько написать известную, якобы разоблачительную статью в газете «Советская Россия».

Работы на Чернобыльском радаре продолжались до катастрофы на Чернобыльской АЭС. Узел попал в зону отчуждения и был законсервирован. Ситуация с ним понятна. А вот то, что НИИДАР дал согласие снять с опытного боевого дежурства Комсомольский узел ЗГРЛС, я считаю большим просчетом. Сейчас нет угроз нашей стране из вне. Однако условия, в которых оказалось государство, не позволяют расслабляться. Весьма опрометчиво было прекращать работы по боевой системе ЗГРЛС. Ведь наши традиционные средства обнаружения СПРН удара баллистических ядерных ракет с подводных лодок не обнаружат. Не пора ли боевые узлы ЗГРЛС развернуть на периферии государства и контролировать районы патрулирования атомных подводных лодок в мировом океане? Американцы ведь весьма опасаются именно ЗГРЛС. Когда начал работать Чернобыльский узел, произошел инцидент, спровоцированный США заявлением о том, что Советский Союз «задавил» их помехами в KB диапазоне. Для разрешения конфликта была назначена комиссия, которая определила частоты «бедствия». Мы исключили эти частоты и тем самым ослабили накал обстановки между двумя супердержавами.

Путь, который я прошел вместе с разработчиками боевых ЗГРЛС был неизведанным и трудным, особенно применительно к североширотным трассам загоризонтного обнаружения стартов американских баллистических ракет. На ошибках учатся. Но нельзя поддаваться нажиму отдельных чиновников и вообще закрывать работы по ЗГРЛС. Когда у государства есть совокупность средств, работающих на различных физических принципах, пусть даже с невысокими характеристиками, то общая эффективность их работы повышается. Так не только я считаю. Сейчас боевая система ЗГРЛС находится в критическом состоянии, из которого ее надо выводить. Одна космическая подсистема все задачи по предупреждению о ракетном нападении, видимо решить не сможет».

На этом запись беседы с бывшим командующим ПРО и ПКО Войск ПВО страны на диктофонной кассете закончилась. По записям в блокноте я примерно восстановил наш дальнейший разговор. Меня уже тогда очень интересовал бывший заместитель министра радиопрмышленности СССР Владимир Иванович Марков. Поэтому, пользуясь, случаем, спросил у Вотинцева номер телефона Маркова. Юрий Всеволодович взял со стола небольшую записную книжку. Открыл нужный лист и продиктовал мне номер домашнего телефона Маркова. Его я записал в свой рабочий блокнот. Там он отображен и поныне. Наша беседа явно затянулась. За окном на улице уже зажглись фонари. Надо было уходить. На прощанье генерал-полковник Вотинцев подарил мне на память красную папку с замочком, на которой белым шрифтом было помечено — «Делегату партийной конференции». В этой папке я лет десять хранил особо ценные документы, письма пока не сломался маленький замок, и окончательно не порвалась на сгибах искусственная кожа. Папка отслужила свой век, а вот разговор с Вотинцевым перекочевал с магнитной пленки на бумагу и до поры оставался в моем архиве.

Из квартиры генерал-полковника в отставке Юрия Всеволодовича Вотинцева я вышел на лестницу и стал спускаться на первый этаж. Лестница хорошо освещалась. На свежеокрашенных панелях отражались ярко горящие под потолком лампочки. Только общую картину чистоты и ухоженности портил резкий запах кошек. Видно в этом старом доме они давно обосновались и жили припеваючи на прокорме жильцов подъезда.

Рассказ генерал-полковника Вотинцева меня буквально переполнял. Хотелось поскорее добраться домой и засесть за расшифровку беседы на магнитофонной кассете. Уже на улице глубоко вдохнул полной грудью заметно посвежевший сентябрьский воздух, пахнущий опавшими листьями и еще многими другими столичными запахами. Запрокинув голову, посмотрел на глубокое осеннее небо, на котором уже ярко горели звезды. Где-то там, в бездонной высоте буравили ионосферу электромагнитные лучи могучих ЗГРЛС. Из-под Николаева, Чернигова (Чернобыля), Комсомольска-на-Амуре импульсы ЗГРЛС взмывали в ионосферу, за секунды достигали ракетных баз на территории США и возвращались обратно на свои загоризонтные узлы. Дежурные расчеты за индикаторами анализировали обстановку и докладывали о ней на командный пункт системы ПРН. Так мне представилось после беседы с замечательным человеком, первым командующим войсками ПРО и ПКО генерал-полковником Юрием Всеволодовичем Вотинцевым. Однако, тогда, в сентябре 1990 года, могучие советские ЗГРЛС уже бездействовали. На них зря были потрачены сотни миллионов полновесных советских рублей. И мне еще дальше предстояло разбираться, почему это произошло и кто виноват в трагедии советской боевой системы ЗГРЛС.

Глава 6 «Генерал создал ЦНПО «Вымпел»

В конце сентября 1990 года улицы и площади Москвы бурлили от накала политических страстей. Почти ежедневно, возникшие, словно по мановению волшебной палочки, различные партии самых всевозможных направлений и платформ устраивали митинги, демонстрации. Утром во время следования на службу в журнал, на небольшом пятачке перед выходом со станции метро «Беговая» на Хорошевское шоссе какой-то прилично одетый уже преклонных лет мужчина, зажав в руке газету, вероятно для придания своей речи большего эпатажа, призывал голосовать на выборах в Верховный Совет СССР за какого-то генерал-полковника. Я расслышал из-за шума небольшой толпы только воинское звание кандидата в народные депутаты. Парни и девушки раздавали листовки. Вероятно с описанием жизненного пути военачальника. Меня не интересовал ни сам кандидат, ни его предвыборная платформа.

– Вероятно из военных пенсионеров, отставников, которого определенные силы решили сделать ручным политиком, — мелькнула мысль.

В этот день у меня было свои заботы. Надо было обязательно позвонить бывшему заместителю министра Минрадиопро-ма СССР генерал-лейтенанту в отставке Владимиру Ивановичу Маркову и попытаться договориться с ним о встрече. Журналистское расследование по загоризонтной локации уже явно затягивалось. Возникали какие-то смутные опасения, что промедление с подготовкой этого материала явно не в мою пользу. Ведь я только несколько месяцев служил в журнале. Надо было еще себя зарекомендовать на журналистском поприще, чтобы в редакции асы военной журналистики признали специалиста и в дальнейшем считались в редакции с моим мнением, да и со мной, как с офицером и просто человеком.

Иначе от работы будет одна маята и душевные переживания. С такими примерно мыслями в тот день вошел в редакцию. Скверные предчувствия оправдались.

После утренней редакционной летучки начальник отдела полковник Некрылов словно невзначай, весьма тактично спросил о подготовке материала по ЗГРЛС. При этом испытующе посмотрел на меня.

– Конечно, тема ЗГРЛС сложная, понимаю — сказал полковник,- но за последние три месяца у тебя не опубликовано заметных и отмеченных редколлегией материалов. Другие молодые журналисты уже подготовили по две-три публикации. Они отмечаются в письмах читателей, на них положительная реакция в Минобороны. А у тебя, Александр, к сожалению, опубликованы лишь два проходных материала.

С начальником отдела спорить было бесполезно. И все же я возразил, что заметные публикации молодых журналистов, это или компиляции уже известных газетных и журнальных публикаций о репрессированных военачальниках предвоенных лет, или удачные проблемные материалы, интервью на военно-политические темы, которые сравнительно легко готовить. В нашем же отделе боевой подготовки и обучения войск я за время моей недолгой службы все же подготовил один заметный материал о злоупотреблениях начальника Центральных офицерских курсов зенитных ракетных войск ПВО страны в подмосковном гарнизоне в Костереве. Он через своих подчиненных и приближенных офицеров отправлял солдат и даже курсантов школы прапорщиков на отхожий промысел в местный леспромхоз. Заработанные средства использовались, как теперь говорят, нецелевым образом. Этот материал был отмечен на заседании редакционной коллегии. Но на мои слова начальник отдела лишь махнул рукой, мол, трудись. После этого он стал печатать что-то на машинке. Механическая машинка югославского производства грохотала, как кузнечный молот, или проезжающий по рельсам пустой товарный железнодорожный состав. Полковник Александр Григорьевич Некрылов двумя пальцами вгонял в лист бумаги буквы шрифта. Резко, с металлическим скрежетом переводил каретку печатного импортного агрегата на новую строку и, уже не обращая на меня никакого внимания, сосредоточенно что-то творил.

Краткий разговор с начальником отдела для меня был неожиданным и неприятным. За несколько месяцев, проведенных в редакции, ко мне, как журналисту, в общем-то, пока не было никаких претензий. А начальник отдела откровенно намекнул мне, что мало пишу заметных материалов.

– Неспроста Некрылов сегодня поводил меня мордой по батарее, ох неспроста, — размышлял я под грохот печатной машинки полковника, — вероятно в узком кругу руководство журнала обсуждает работу молодых журналистов и, увы, выводы не в мою пользу. Действительно, надо быстрее завершать расследование истории о ЗГРЛС и сдавать на обсуждение редколлегии материал. Потом искать новые интересные темы. А то ведь, не дай бог, уже официально обсудят на редколлегии мою деятельность в журнале, определят, что она неудовлетворительная и поеду я служить из столицы в какую-нибудь окружную газету. Тогда прощай мечты о большой журналистике.

Прошедший неприятный разговор с начальником отдела и навеянные им довольно невеселые мысли не располагали к работе. Но были обязательства. Надо было дальше вести расследование. Открыл блокнот. Поискал запись номера телефона генерал-лейтенанта в отставке Маркова. Набрал семь цифр. На удивление после нескольких длинных гудков на обратном конце провода трубку подняли.

– Слушаю, Марков, — раздался в трубке довольно властный мужской голос.

Я представился, кто такой и что хочу от отставного генерала, заместителя министра радиопромышленности и директора крупного оборонного научно-исследовательского института.

– Мне уже рассказали, что к вам приходил в редакцию Франц Кузьминский, — тут же ответил Марков, — если необходима встреча со мной, то приходите ко мне на квартиру.

Генерал в отставке, бывший заместитель министра радиопромышленности СССР, бывший руководитель ЦНПО «Вымпел» и НИИДАРа Марков Владимир Иванович назвал свой домашний адрес, дату и время встречи. Это была удача. Тут же невольно возник вопрос. Кто рассказал Маркову о визите в редакцию Кузьминского? Предположил, что это мог сделать кто-то из предыдущих моих собеседников.

– А впрочем, это даже к лучшему, что Маркову известно о визите Кузьминского, — возникли у меня мысли, — ну и что из того, что бывший главный конструктор рассказывал о своей проблеме. Наверное, Маркову интересно узнать, о чем мы говорили с Кузьминским. Да и сам генерал-лейтенант лицо явно заинтересованное в публикации объективного материала о проблемах создания боевой системы ЗГРЛС. Может многое рассказать. Перед встречей с Марковым решил подробнее узнать, что это за человек, составить вопросы для беседы.

Был у меня один знакомый полковник Владимир Иванов, в управлении начальника Вооружения Вооруженных Сил Минобороны СССР. С ним мы случайно познакомились в центральном санатории Минобороны в грузинском Цхалтубо. В столовой санатория не было особого разнообразия блюд. Отдыхающие и лечащиеся группами и поодиночке посещали в Цхалтубо шашлычные и кафе. С полковником Ивановым мы в один из дней встретились за одним столиком в уютном винном подвальчике за замечательным красным сухим «Алазан-ская долина» и шашлыком. Потом вместе с женами ездили на тряском автобусе в Поти на дикий пляж, знаменитый своим черным магнитным песком. Потом поддерживали отношения Москве, перезванивались. (Прим. автора: Полковник через десять лет стал генерал-полковником и ныне занимает высокую должность в госаппарате России. Его настоящую фамилию в данный момент раскрывать нежелательно).

Телефоны сотрудников одного из основных управлений Минобороны были на контроле у военной контрразведки КГБ. Поэтому я позвонил и предложил без всякого объяснения Владимиру Иванову встретиться в престижном в тот периоде пивном баре «Жигули» в начале Нового Арбата. Однако он предложил другое, более спокойное и недорогое заведение в районе метро «Серпуховская». За пивом, с хорошо просушенными черноморскими бычками, которые мне прислал недавно в посылке брат из Геленджика, мы обстоятельно поговорили о ЦНПО «Вымпел» и его первом руководителе Владимире Ивановиче Маркове. Владимир Иванов даже высказал предположение о том, что Марков потому так активно поддерживал создание боевой системы ЗГРЛС, что в случае успеха это гарантировало уже прижизненную славу. А если бы американцы оказались первыми, то именно с Маркова бы спросили, почему у нас не уделялось должного внимания этим работам . В США ученые разработками по загоризонтной радиолокации буквально дышали в затылок Минрадиопрому.

– У нас поговаривают, что он не хотел никому уступать лавры первенства по ЗГРЛС, — говорил несколько захмелевший Владимир Иванов.

– А что, в США тоже разрабатывают загоризонтные радиолокаторы? — задал я вопрос полковнику, — Тогда почему в газете «Советская Россия» утверждается, что идею боевой загоризонтной системы нам подбросили из-за рубежа?

– Американцы нам подбросили идею ЗГРЛС? — хмыкнул Иванов, да брось ты верить в эту чушь! Думаешь, за океаном не понимают выгоды от такой боевой системы, — проговорил Иванов и при этом своей кружкой звякнул в тосте о мою, — давай за советских первооткрывателей загоризонтной локации и создателей боевой системы ЗГРЛС, запомни Александр мы в этом первые, именно мы, а если интересуешься американскими разработками, то могу, конечно, за пару ящиков пива подарить некоторые материалы, так сказать из компетентных источников, — обнял меня за плечо Иванов. Нравишься ты мне Александр. Вон, что написал о проходимцах из ЦОКа в Костереве. Заварил ты кашу. Ведь из Костерева немало генералов в Войсках ПВО, Минобороны и Генштаба получили даром прекрасные срубы из строевой сосны для своих подмосковных дач. Удивляюсь, почему тебя еще не отправили с повышением из Москвы куда-нибудь в Хабаровск, или Читу. Приходи завтра в сквер у метро «Китай-город», наша контора недалеко оттуда, выскочу на несколько минут. Будут у тебе материалы по супостатам. Естественно, ждут от тебя пивка.

На следующий день, у знакомого заведующего винным магазином возле редакции за подарок в виде дефицитной в то время книги «Поющие в терновнике», купил несколько остро дефицитных бутылок чешского пива, уже не помню точно какого сорта. В свободной продаже такого пива не было. Отпускалось только по знакомству, или за немалую переплату от номинала.

Портфель с «драгоценным» хмельным напитком в метро вез очень осторожно. Все время крепко сжимал ручку, а то ведь в метро пассажиры очень часто не замечают встречных и прут напролом. Но все обошлось. Ровно в указанное время подошел к условленному месту на выходе из станции метро «Китай-город». Немного постоял, ожидая Иванова.

– Ну, Александр, — заулыбался Владимир, — да ты просто волшебник, где это ты достал в столице такую роскошь, — с явным удовольствием он разглядывал в моем портфеле бутылки чешского пива.

Он передал мне газету, с вложенной в нее пухлой пачкой стандартных машинописных листов. А в его портфель перекочевали бутылки с пивом и часть черноморских сушеных бычков из посылки брата.

– Может быть, где-нибудь присядем и поговорим за этим великолепием, — предложил полковник и прихлопнул по своему портфелю. А может, махнем ко мне домой, там у меня в холодильнике потеет бутылка «Столичной»? Посидим, поговорим. Моего соседа моряка позовем, веселый мужик, ты же его знаешь? — стал он заманивать меня. Но я решил не рисковать. Хорошо знал, чем заканчиваются такие спонтанные дружеские офицерские мероприятия. Завтра ведь меня к себе на квартиру ожидал Марков. Он хотя и был отставником, но все же еще совсем недавно работал заместителем министра радиопрома СССР. К нему не стоило идти с похмельным синдромом, или, как принято еще говорить, с глубокого бодуна. Благоразумно сослался на безотлагательное семейное дело и ретировался от своего радушного товарища. К сожалению, так уж получилось в сумятице 90-х годов, но следующая встреча с Владимиром Ивановым произошла только через десять лет на одном из совещаний в Минобороны РФ. На плечах его были уже генерал-полковничьи погоны. У меня всего лишь полковничьи. Однако это не помешало Иванову радушно полуобнять меня за плечи и тихо напомнить, что он помнит о чешском пиве. Несмотря на высокую должность, он по-прежнему остался доступным, приветливым человеком. Огромная власть его не испортила.

Вечером прочитал материалы, которые передал мне полковник Иванов. Они явно показывали на лживость утверждений «Советской России» о том, что «авантюристы, подхватившие из-за рубежа идею, добились создания трех ЗГРЛС — в районе Николаева, Чернобыля, Комсомольска-на-Амуре. Истрачено более миллиарда рублей, построены огромные сооружения, сотни метров в длину и в высоту. А результат? Он более чем курьезный». Маститый и заслуженный ученый довольно откровенно намекал, что нам подсунули ложную информацию о создании в США загоризонтных локаторов и мы, как лохи, купились на эту дэзу и ухлопали миллиард рублей, чтобы первыми создать никчемное радиоэлектронное вооружение. Из материалов Иванова прямо следовало, что американские военные и ученые после советских всерьез взялись за эту сложную научно-техническую проблему.

Американская фирма «General Elektrik» заключила контракт на разработку экспериментальной ЗГРЛС возвратного зондирования ОТН-В с управлением электронных систем (ESD) ВВС США только в середине 70-х годов XX века. У нас же в тот период Франц Кузьминский уже строил боевые ЗГРЛС. Передающая позиция американского суперрадара была построена вблизи Каратанк (штат Мэн). Эта позиция была выгодна во всех отношениях. Приемная позиция располагалась в 160 километрах от передающей. Там же был расположен временный центр управления и технического обслуживания (ЦУиТО). Локатор мог контролировать воздушно-космическую обстановку на дальностях до 3500 километров. Своими контурами и техническими характерами американский сверхрадар практически повторял проект советской экспериментальной ЗГРЛС. Не имеет смысла предполагать, что американцам был похищен совершенно секретный советский проект. На этот счет даже нет предположений. В науке нередки случаи, когда ученые и конструкторы независимо друг от друга создают аналогичные машины, устройства. Но все же почему-то по многим показателям два суперрадара — советский экспериментальный под Николаевом и американский в штате Мэн, были очень похожими. Даже систему контроля ионосферы для выбора рабочих частот радара американцы разработали практически как аналог советской. С этой целью использовалась специальная аппаратура зондирования ионосферы. Автоматический режим самокалибровки радара с периодом 8 секунд перестраивал передатчики.

На приемной позиции антенна имела длину 1170 метров и замыкалась на 82 модуля приемного устройства. Гигантскую антенную решетку связывали с приемниками сотни километров коаксиального кабеля. Имелась система подавления активных и пассивных помех. Окончательную обработку принимаемых сигналов вели две ЭВМ Univag-1100 и Univag-1616. В их память закладывалась информация о состоянии ионосферы, получаемая по результатам регулярных зондирований с территории США, Дании и Канады.

Анализ материалов, переданных полковником Ивановым, невольно приводил к мысли, что в газете «Советская Россия» известный ученый и конструктор умышленно допустил ошибку, обвиняя в «подхватывании из-за рубежа негодной идеи ЗГРЛС». Наш-то советский экспериментальный ЗГ радар был создан раньше. Неужели об этом не знал известный ученый? У него были все возможности для проверки такой информации. Более того, в свое время этот ученый был одним из руководителей ЦНПО «Вымпел», которое и создавало боевую систему загоризонтной радиолокации. Ему хорошо было известно, что еще в 1968 году будущий главный конструктор ЗГРЛС показывал работу экспериментальной аппаратуры генерал-полковнику Вотинцеву. В 1969 году был разработан проект боевой системы ЗГРЛС. Американцы в этом сложнейшем деле шли после Советского Союза. Только в 1980 году они смогли начать испытания экспериментального радара. Так может это из СССР по соответствующим каналам специально подбросили США информацию по боевым ЗГРЛС? Все может быть. Но это тайна, которая не скоро откроется.

Почти год шли испытания новейшего суперрадара для ВВС США. Военные американские самолеты имитировали налёты советской боевой авиации. Радар на дальности порядка 3000 километров от побережья штата Мэн, где на одном из полуостровов находится фамильная резиденция президентской семьи Буш, обнаруживал и сопровождал одиночные и групповые цели. Любые наземные радиолокаторы того времени не имели таких фантастических возможностей. Объективная информация дальней радиолокационной разведки в реальном масштабе времени передавалась командованию Norad, которое отвечало за противовоздушную и противокосмическую оборону Североамериканского континента. На обнаруженные цели наводились истребители перехватчики F-15S.

В американских ВВС испытания весьма сложной и дорогостоящей ЗГРЛС считали вполне успешными. Однако для решения всех организационных вопросов и, прежде всего, финансовых, начало строительства боевой системы было отложено до середины 1983 года. Однако слишком велики были выгоды от ЗГРЛС. Поэтому уже в 1982 году Пентагон одобрил программу разработки и развертывания боевой системы ЗГРЛС, которую предложило руководство управления электронных систем ВВС США. С фирмой «General Elektrik» заключается новый контракт на 70 млн. долларов на сооружение первой очереди РЛС ОТН-В с сектором обзора 60 градусов в штате Мэн, а так же на предварительные работы по сооружению двухпозиционной ЗГРЛС на западном побережье США.

В материалах Владимира Иванова было указано, что первая очередь боевой системы загоризонтного обнаружения воздушных целей в интересах ПВО Североамериканского континента (США и Канада) будет включать в себя передающие и приемные устройства экспериментальной ЗГРЛС. Явно американцы не разбрасывались средствами, как их советские коллеги. В Советском Союзе экспериментальный загоризонт-ный радар под Николаевом не вошел в боевую систему. Американцы же экспериментальный радар модернизировали. Увеличили передающую антенную решетку с 691 до 1107 метров, а длина вновь сконструированной на основе экспериментальных данных приемной антенны увеличилась до 1590 метров. Значительно усовершенствован весь аппаратурный комплекс суперрадара. Новый центр управления и технического обслуживания (ЦУиТО) размещался на территории международного аэропорта в городе Бангор в штате Мэн. В него вошло оборудование экспериментального ЦУиТО и новые дополнительные вычислительные комплексы и средства отображения радиолокационной информации. Это оборудование эффективно обеспечивало работу боевой ЗГРЛС, надежность всех систем и быстрое восстановление вышедшей из строя аппаратуры. На экспериментальном ЦУиТО работало 85 специалистов. На боевом в штате предусматривалось 450 человек.

После испытаний первой очереди американской боевой ЗГРЛС в штате Мэн с сектором обзора 60 градусов, что уже обеспечивало в этом регионе достаточно надежное прикрытие территории США, было начато строительство второй и третьей очередей радара. Планировалось создание еще двух комплексов оборудования передающих и приемных антенных решеток, что обеспечивало этому радару сектор обзора в 120 градусов.

Вторую ЗГРЛС американцы располагали на Западном побережье. Ее сектор обзора сразу был рассчитан на 180 градусов. Передающая позиция размещалась в штате Орегон на авиабазе вблизи Крисмас Вали. Приемная позиция находилась в 160 километрах в штате Калифорния. После возведения второй боевой ЗГРЛС американцы планировали строить на юге третий радар. На всю боевую систему ЗГРЛС из трех радаров американцы планировали израсходовать примерно 1 млрд. долларов. Их боевая загоризотная система была намного дороже, чем советская.

В переданных мне материалах еще были американские опытные данные о влиянии ионосферы на распространение коротких радиоволн иг соответственно, на эксплуатационные характеристики боевых ЗГРЛС. Внимательно их прочитал. Лишь через несколько лет в 1993 году американские исследовательские данные удалось сравнить с результатами, которых достиг в свое время бывший главный конструктор советских боевых ЗГРЛС Франц Кузьминский. К сожалению, с ним уже нельзя было поговорить. Два года назад в 1991 году не выдержало сердце конструктора необоснованных нападок в прессе и обвинений в различных советских ведомствах. Можно с уверенностью заявить, что выводы Кузьминского совпадали с выводами американских исследователей. Однако отстраненный от работы он получил свои результаты практически в одиночку. Нетрудно представить каких результатов мог добиться талантливый ученый и конструктор, если бы в его распоряжении был мощный научно-производственный коллектив и ему хотя бы не мешали работать.

Забегая немного вперед в своём журналистском расследовании, отмечу, что в 2000 году мне одним из старших офицеров Минобороны России были переданы несколько страниц текста явно разведывательной информации по боевой системе ЗГРЛС в США. (Прим. автора. Фамилию офицера не раскрываю, так как он еще служит в центральном аппарате МО РФ). Из этих данных следовало, что на континентальной части США уже в 1992 году были построены стационарные ЗГРЛС AN/FPS-118 — восточная в штате Мэн и западная в штате Калифорния. В тот период по этому радиолокационному супервооружению США уже опережали Россию. Американцы уже тогда разработали мобильные загоризонтные радары, что повышало их живучесть при ударах вероятного противника. США даже после распада СССР продолжали считать уже новую Россию наиболее вероятным противником. И ко-гда'в РФ сокращались военные расходы и вооруженные силы в США разрабатывали и производили надежные и эффективные наземные средства радиолокационной воздушно-космической разведки против России. И это несмотря на улыбки американских президентов и заверения в дружбе и сотрудничестве. Уже в начале 90-х годов американцы наплевали на все договоры по ПРО и, особо не афишируя, создавали более эффективные радиоэлектронные вооружения, направленные непосредственно против России. И делали это США в тот период с молчаливого согласия военно-политического руководства Российской Федерации. А в РФ политики и военные почему-то не замечали, а может, специально не хотел замечать, что в 1992 году США для укрепления своей национальной Воздушно-космической обороны, кроме уже построенных ЗГРЛС, планировали создать еще два мощных стационарных и девять транспортабельных (AN/TRS-71) загоризонтных радаров. При этом не нужно вкладывать огромные средства в гигантские капитальные сооружения. Необходимо только подготовить площадку, разместить на ней контейнеры, соединить их кабельными системами и радар готов к боевой работе. Весь цикл работ по развёртыванию занимает порядка двух недель. Если стационарная ЗГРЛС обходилась американским налогоплательщикам в 600-700 млн. долларов, то транспортабельная всего в 160 млн. долларов. Правда, транспортабельные ЗГРЛС могут контролировать территорию в 3,5-4 млн. квадратных километров, что в два раза меньше, чем стационарные. На стационарные ЗГРЛС США потратили примерно 2,5 млрд. долларов, на транспортабельные до 1,1 млрд. долларов. Всю американскую боевую систему ЗГРЛС, как следовало из переданных мне данных, в 1992 году обслуживали 4 тысячи специалистов.

Так что по сравнению с американскими расходами, расходы на создание советских загоризонтных станций были гораздо меньшими. Но США довели свою национальную систему ЗГРЛС, так сказать, до ума. А в Советском Союзе уже построенную боевую систему ЗГРЛС довели до «ручки» и оболгали в средствах массовой информации. А бывшего главного конструктора, который впервые в мире дерзнул решить одну из самых сложных научно-технических проблем, довели в расцвете творческих сил до гробовой доски.

Американцы в загоризонтной гонке оказались гораздо хитрее и прозорливее некоторых советских, а потом и российских военных и политиков. Они еще в 1991 году испытали свои ЗГРЛС в реальных боевых действиях. Американская ЗГРЛС на острове Кипр следила за пусками из Ирака по Израилю оперативно-тактических ракет типа «Скад», а так же за всей воздушно-космической обстановкой в зоне боевых действий. Такая плотная радиоэлектронная разведка, наведение на обнаруженные воздушные цели истребительной и бомбардировочной авиации и была одной из причин блокирования на земле иракской боевой авиации.

Благодаря своим связям в Минобороны СССР и аппарате начальника вооружения Вооруженных Сил мне удалось получить осенью 1990 года немало такой информации, которая явно не предназначалась для широкой общественности и была еще окружена плотной завесой секретности. Но идти к генерал-лейтенанту в отставке, бывшему заместителю министра радиопромышленности СССР и бывшему руководителю самого крупного советского оборонного научно-производственного объединения, не представляя какую проблему в свое время приходилось решать этому человеку, да и какой он вообще человек, было рискованно. Беседа из-за некомпетентности журналиста вполне могла просто провалиться.

Поэтому постарался узнать еще и подробности биографии Владимира Ивановича, что было в 1990 году весьма сложно. Не обошлось без подношений в виде небольших презентов кадровикам. Но эти затраты того стоили. Жизненный путь генерала Маркова оказался вполне достоин пера романиста. Деревенский парень со Смоленщины благодаря природным способностям стал студентом педагогического института. В 1939 году его призвали в Красную Армию. С самого начала Великой Отечественной войны Владимир Марков на фронте. В октябре 159 стрелковая дивизия оказалась в окружении. Благодаря своим качествам и подготовке он становится командиром партизанской группы, а потом возглавляет отряд в 500 бойцов. Уже это говорило о больших организаторских способностях.

После войны в 1950 году Марков закончил Военно-воздушную академию им. Жуковского и стал работать в знаменитом КБ-1 под руководством будущего академика Александра Андреевича Расплетина. С 1963 по 1968 год кандидат технических наук Владимир Марков работает директором НИИ-37 (НИИ-ДАР), а с 1968 по 1981 с небольшим перерывом заместителем министра радиопромышленности СССР. На парадном кителе целый иконостас орденов. Одних только высших в СССР орденов Ленина три. Именно Владимир Марков уже через год работы заместителем министра Минрадиопрома СССР, которому было поручено заниматься вооружениями противоракетной обороны и системы предупреждения о ракетном нападении, предложил создать крупное научно-производственное объединение. Такого масштабного научно-производственного комплекса еще не было в Советском Союзе. Идею создания объединения поддержали руководители военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР, министр радиопромышленности СССР, большинство директоров оборонного комплекса Минрадиопрома. Центральное НПО «Вымпел» было образовано 15 января 1970 года. Его генеральным директором и техническим руководителем назначается Владимир Марков. При этом за ним сохранялась должность заместителя министра радиопромышленности СССР. В «Вымпел» вошли десятки научных и промышленных предприятий. В ведении Маркова оказались все основные разработки вооружений ПРО, СПРН и СККП. Вот с таким человеком предстояло мне встретиться и побеседовать. Естественно, что я тогда волновался. В своем архиве, к сожалению, не обнаружил распечатки диктофонной записи. Возможно, что Владимир Иванович не разрешил мне воспользоваться диктофоном. А может быть «чудо» отечественной радиопромышленности просто отказало в работе. И такой вариант вполне вероятен. Попробовал через 17 лет восстановить в памяти, как проходил разговор с Марковым. Вспомнилось, как шел на квартиру к генералу от станции метро «Сокольники», как по адресу нашел нужный дом и подъезд. Припомнил даже как пил чай с бывшим замминистра. От той встречи, к сожалению, осталось лишь несколько стандартных листков с торопливыми записями шариковой ручкой. К сожалению, я не знал стенографии, поэтому отдельные ответы записывал очень кратко, с множеством сокращений.

Беседа с бывшим заместителем министра радиопромышленности СССР, руководителем ЦНПО «Вымпел», директором НИИДАР, генерал-лейтенантом в отставке, кандидатом технических наук Владимиром Ивановичем Марковым

– Владимир Иванович, вы занимали высокие должности в военно-промышленном комплексе СССР, лично отвечали за производство многих образцов радиоэлектронного вооружения. Какое место в вашей работе занимала боевая система ЗГРЛС?

- Я был одним из инициаторов всех работ по созданию боевой системы ЗГРЛС.

– Но тогда вы, наверное, непосредственно принимали участие в выборе мест дислокации загоризонтных локаторов?

- Этим я тоже занимался. Я хотел разместить первый локатор на Камчатке. Мы туда с группой специалистов летали, выбирали площадку. Но для радара требовалось много электроэнергии, а на полуострове ее не хватало. Дорого обходились строительные работы и материалы. Поэтому было выбрано место под Чернобылем, где гораздо дешевле строительство и эксплуатация радара.

– Как утверждают некоторые специалисты, Чернобыльский вариант размещения ЗГРЛС оказался ошибочным. Неужели нельзя было избежать этой роковой ошибки?

– Это легко сейчас так говорить. А в тот период была очень сложная международная обстановка. В результате при создании некоторых образцов вооружения мы сознательно шли на риск для того, чтобы их дать Вооруженным Силам и обеспечить надежную обороноспособность государства. При этом наука не всегда с высокой долей достоверности выдавала необходимые данные для создания и размещения очень сложного и дорогостоящего радиоэлектронного вооружения для СПРН и ПРО. Так что нередко приходилось идти на осознанный риск, который не был волюнтаризмом. Ведь все решения по созданию стратегического вооружения принимались коллегиально.

– Можно ли было доработать боевую систему ЗГРЛС, которую государственная комиссия под руководством генерал-полковника Вотинцева не приняла на вооружение? Верно, ли било такое решение?

– Безусловно, что тактико-технические характеристики боевой загоризонтной системы могли быть улучшены. Необходимость проведения этой работы была указана в специальном постановлении Совета Министров СССР, подготовленном специалистами нескольких ведомств.

А госкомиссия по приему на вооружение боевой системы ЗГРЛС, которую возглавлял командующий войсками ПРО и ПКО генерал-полковник Юрий Всеволодович Вотинцев, подчиненные которого должны были впоследствии эксплуатировать наши загоризонтные радары, считаю, сделала правильные выводы. Да, ЗГРЛС надо было доработать. Однако на том совещании лично я был против такого решения. Считал, что боевую систему ЗГРЛС надо принять в целом на вооружение, а наука и промышленность в ходе ее эксплуатации провела бы все доработки. Но консервативнее всех оказался Франц Кузьминский. Он не признавал недостатков боевой системы, которые выявила госкомиссия.

– Отдельные специалисты из НИИДАР, бывший главный конструктор Франц Кузьминский утверждают, что вы своими предложениями мешали вести доработки на ЗГРЛС. Какие проблемы стали камнем преткновения?

– Вначале я поддерживал все технические решения Франца Александровича по технической доработке боевой системы ЗГРЛС. Ведь они были приняты не самолично главным конструктором, научно-техническим советом, в который входили известные ученые, конструкторы по радиолокации. Но я при этом считал, что нельзя дорабатывать ЗГРЛС только по обнаружению баллистических ракет. В тот период я был еще заместителем министра Минрадиопрома СССР. Уже тогда я знал, что «Дуга» может в коротковолновом диапазоне волн видеть американский самолет невидимку «Стеле» на расстоянии до 2 тысяч километров, что очень важно для обороноспособности государства.

Однако в Минрадиопроме у меня не заладилась работа, и я попросился обратно в НИИДАР. Некоторое время на посту директора института я не просто следил за работой Франца Кузьминского, а анализировал проведение доработок ЗГРЛС. Сам предлагал некоторые технические решения, на что имел все права. Например, предложил на базе ЗГРЛС провести работы по обнаружению самолетов и кораблей. Однако Франц Александрович был монополистом. Он считал, что только его решения наиболее верные. А ведь можно было решить наш спор на научной основе. Только Кузьминский пошел другим путем. По его инициативе один из конструкторов НИИДАР написал письмо против меня в КГБ СССР. Проводилось партийное разбирательство. Были и другие попытки меня снять с должности. На весьма тенденциозных партийных и служебных собраниях собирались против меня подписи. В конечном итоге нашего противостояния Франц Кузьминский написал докладную записку против меня министру радиопромышленности. Но вся эта борьба не шла на пользу делу и обернулась лично против главного конструктора. Кузьминского очень серьезно проработали в оборонном отделе ЦК КПСС, а потом министр радиопромышленности освободил его от должности.

Считаю, что Кузьминский слишком много внимания посвятил доработке ЗГРЛС под Чернобылем. Однако при этом он оказался в плену личных своих выводов и не признавал критику госкомиссии относительно того, что ЗГРЛС практически не обнаруживают одиночных стартов баллистических ракет. Он считал, что мое предложение по доработке ЗГРЛС на обнаружение еще и самолетов, а также кораблей мешает основной работе по обнаружению баллистических ракет и недопустимо.

Вместо Кузьминского я предложил конструктора полковника Евстратова. Кстати, Федор Федорович работал под руководством Кузьминского и был его выдвиженцем. Но как только Евстратов стал говорить о необходимости переориентации ЗГРЛС еще и на обнаружение аэродинамических целей, то Кузьминский его возненавидел.

– Но тогда почему новый главный конструктор ЗГРЛС Федор Евстратов не смог доработать боевую систему ЗГРЛС?

– Наверняка бы смог. Он подготовленный для такой работы специалист. Но помешала чернобыльская катастрофа. Черниговский радар накрыло радиоактивное облако, и он был законсервирован. Остался один радар под Комсомольском-на-Амуре. Мы бы и его доработали, как замышлял Кузьминский, и как было указано в постановлении Правительства СССР. Проект по доработкам был утвержден главкомом Войск ПВО страны. По нему было принято специальное решение Военно-промышленной комиссии. Имелся четкий график работ. Со своей стороны мы еще предлагали этот локатор использовать многофункционально для обнаружения ракет и самолетов на дальности 1,5-2 тысячи километров. «Дуга» ведь на Дальнем Востоке весьма эффективна по дальнему обнаружению самолетов. Через 2-3 года мы бы доработали эту ЗГРЛС. Но для внедрения новой аппаратуры, дополнительного строительства необходимы были еще 300 тысяч рублей. При этом тогда уже на новую аппаратуру было потрачено до 10 миллионов рублей.

Со своей стороны командование Войск ПВО страны предложило ввести в новую смету расходов еще и средства на замену инженерных систем. В итоге дополнительные расходы увеличились до нескольких миллионов. Таких средств, к сожалению, не нашлось. Поэтому мы не смогли доработать эту станцию.

– Было ли вам известно, что освобожденный от должности бывший главный конструктор Кузьминский с некоторыми единомышленниками научно обосновал решения по доработке радара?

– Знаю, что Франц Кузьминский вместе с учеными из МГУ работал над проблемой совершенствования боевой системы ЗГРЛС. Однако он и его сподвижники это реально не подтвердили и даже отказались от дальнейшего проведения исследований.

Все же специальная комиссия Военно-промышленной комиссии при Совмине СССР рассматривала предложения бывшего главного конструктора ЗГРЛС Франца Кузьминского. Чтобы избежать кривотолков в предвзятости, я, в тот период директор НИИДАР, головной организации по доработке ЗГРЛС, специально послал вместо себя одного из компетентных сотрудников. Все доводы Кузьминского по доработке аппаратурного комплекса тогда посчитали необоснованными. Он даже предлагал предоставить ему для научных экспериментов филиал НИИДАРа в Николаеве. Но ему отказали.

– А снятие с опытного боевого дежурства ЗГРЛС под Комсомольском-на-Амуре вы считаете обоснованным?

- Еще раз отмечу, что «Дуга» это средство так же по дальнему обнаружению и сопровождению самолетов, наведению на них перехватчиков. ЗГРЛС очень эффективна по аэродинамическим целям на дальности 3 тысячи километров. Сейчас радар дорабатывается для обнаружения самолетов. Этот объект своеобразные глаза государства на Дальнем Востоке, которые смотрят очень далеко за горизонт. Можно сокращать лишнее вооружение, но «глаза» у государства в этом регионе должны быть.

В беседе Марков не скрывал, что у него были разногласия с Францем Кузьминским. Более того, он даже утверждал, что Кузьминский сам загнал себя в угол проблем взаимоотношений с директором НИИДАРа. Более того, Марков прямо подтвердил мнение Кузьминского и других, что ЗГРЛС волне можно было доработать. Таким образом, я получил еще одно подтверждение о том, что не было волюнтаризма, как писала газета «Советская Россия» при создании этого сложнейшего вооружения.

В тот же день после разговора с Марковым я позвонил на квартиру Юрия Всеволодовича Вотинцева и попросил военачальника подсказать, у кого ещё из высшего руководства Вооруженных Сил можно узнать компетентное мнение о ЗГРЛС. Не долго раздумывая, Вотинцев назвал начальника управления 4 главного управления Минобороны СССР генерал-лейтенанта Ненашева.

– Михаил Иванович в 4 ГУМО отвечал за создание ЗГРЛС, — ответил на мой вопрос генерал-полковник, — и если бы ЗГРЛС после принятия их на вооружение оказались неэффективными, то одним из первых Ненашев лишился бы погон и должности.

Возможно, генерал-полковник не все сказал о возможных последствиях для Ненашева в случае, если ЗГРЛС после принятия на вооружение оказались бы, мягко говоря, никудышными. Именно он давал министру обороны и начальнику Генштаба экспертную оценку этому вооружению. В случае провала не спасли бы никакие заслуги. За огромную, неэффективную трату государственных средств, вполне можно было лишиться не только погон, но и пенсии, а может быть после расследования Главной военной прокуратуры и угодить в тюрьму.

Глава 7 «Загадочное 4 ГУМО - заказчик ЗГРЛС»

Деятельность 4 ГУМО (4 Главное управление Министерства обороны СССР) для корреспондента центрального военного журнала в 1990 году была практически неизвестной. Мне было лишь известно, что управление — генеральный заказчик вооружений противовоздушной обороны. В средства массовой информации о деятельности 4 ГУМО поступала очень дозированная информация. После предательства полковника Пеньковского, который продал за рубеж ценнейшую информацию по ряду образцов вооружений, 4 ГУМО вообще оказалось за тройной завесой секретности. Оно было под особенной опекой 8 управления Генштаба Вооруженных Сил, которое следило за режимом секретности, военной контрразведки и непосредственно КГБ. Несмотря на все мои попытки, предварительно мало, что удалось узнать о 4 ГУМО и непосредственно о генерал-лейтенанте запаса Михаиле Ивановиче Ненашеве. Он так сказать был носителем государственных секретов, давал соответствующие подписки о неразглашении государственной и военной тайны и, по роду своей деятельности даже после ухода в запас на встречу с журналистами должен был, вероятно, получить соответствующее разрешение в КГБ и Минобороны СССР.

Авторы материала в «Советской России» «Деньги на оборону» с подзаголовком «Четыре монолога о секретах «закрытой» науки», опубликованном 5 августа 1990 года лишь косвенно, без конкретной фамилии, упомянули о деятельности по ЗГРЛС управления генерал-лейтенанта Михаила Ненашева. Только спустя два года 2 января 1992 года, когда в стране царила полная вакханалия первых лет демократических преобразований и «свободная» пресса могла написать что угодно и о ком угодно, не взирая на заслуги и чины, в газете «Известия» в материале «Миллиарды, потраченные на чиновничьи амбиции» был нанесен удар по Ненашеву. Причем была показана якобы существовавшая коррупционная связь между директором НИИДАР Марковым от промышленности и генерал-лейтенантом Ненашевым от заказчика Минобороны. Так сказать вот они главные коррупционеры, которые протащили абсурдный проект ЗГРЛС «Дута». Но это случилось позднее. А в 1990 году информационный удар в печати был нанесен только по генерал-лейтенанту запаса Маркову, правда, уже тогда отстраненному от должности директора НИИДАР. Так сказать, старый, свергнутый с трона лев не опасен, можно и безбоязненно попинать его.

Однако в материале «Деньги на оборону» авторы все же косвенно «лягнули» генерал-лейтенанта Ненашева. Наверное, необходимо предложить читателям ознакомиться с выдержкой из старой газеты. За это заранее приношу извинения авторам той публикации, что без их разрешения воспользовался старым газетным материалом.

«Любой значительный военный проект формально проходит через ряд экспертиз, рассматривается на научно-технических советах, — писали авторы материала. — Но, как показывает практика, это не более чем ритуал. Надлежащим образом подобранные научно-технические советы по существу штампуют кому-то угодные решения. Экспертиза не может быть эффективной, пока нет строгой персональной ответственности и за идею, и за ее воплощение, и за высказанное экспертами «добро». Кто, скажете, понес наказание за Арал (Прим. автора. Имеется в виду катастрофическое обмеление из-за непродуманных ирригационных проектов Аральского моря) или нечто подобное? Никто. Вот и в сфере абсурдных военных разработок — никто. Каждый, какой бы чин он ни имел должен точно знать — за перевод народных денег, за разор, учиненный, по его инициативе или с его ведома, придется отвечать по всей строгости, а не только уходом в отставку». Явно здесь намек делается на 4 ГУМО и в нем на 5-е управление, которым руководил Михаил Иванович Ненашев. Ведь именно это управление давало «добро» и заказывало у НИИДАР и ЦНПО «Вымпел», которыми руководил Марков, боевую систему ЗГРЛС.

В советское время в 1990 году это было просто революционное высказывание борцов против мафиози в погонах. Ату их! Держите и ловите казнокрадов-генералов, которые вместе с коррумпированными учеными и производственниками из военно-промышленного комплекса под авантюрные проекты получают миллиарды советских полноценных рублей и втихую их делят между собой. Поэтому материал «Деньги на оборону» в 1990 году вызвал огромный общественный резонанс и даже дошел до Президента СССР Михаила Горбачева.

Мне же, как журналисту центрального военного журнала, предстояло не поддаться на эмоциональные высказывания, а детально разобраться в этой истории. И, прежде всего, многое мог рассказать Михаил Иванович Ненашев. Однако дозвониться к нему на квартиру по номеру телефона, который дал Вотинцев, все не удавалось. Буквально неделю потратил на звонки. Номер телефона Ненашева отпечатался в памяти рублеными цифрами. Мое журналистское расследование опять застопорилось.

В середине октября в редакции журнала мне выпала удача. Получил талон на покупку в центральном военном универмаге электрической стиральной машины «Фея». Историческое и просто прекрасное здание универмага находилось возле Московского Кремля (Прим. автора. Ныне это красивое здание продано и уничтожено). В субботу утром отправился за покупкой нужной в домашнем хозяйстве и остродефицитной, как впрочем и все остальные электротовары в то время, маленькой стиральной машинки. В отделе электротоваров, заплатив 98 рублей, получил упакованную в коробку небольших размеров заветную бытовую технику. На такси денег не было. Пришлось воспользоваться метро и автобусом. Хотя стиральная машинка и была маленькой, но производители в нее ухитрились вмонтировать весьма тяжелый электромотор и другие тяжеловесные механические части. Уже возле дома остановился перевести дух. Свитер, осенняя куртка промокли от пота, словно побывал под дождем. Поставил опротивевшую коробку с маленькой, но тяжеленной машинкой на землю и тут случайно посмотрел на обшарпанную кабинку телефонного автомата, в которой выбиты были все стекла. На удивление возле автомата не было никого. Обычно у этого телефона в очереди на звонок постоянно толклись несколько человек. По инерции, выработанной за неделю, возникло желание позвонить Ненашеву. В кармане лежало несколько двухкопеечных монет. Опустил монетку в желоб автомата и набрал по памяти номер телефона генерала.

– Я вас слушаю, — буквально сразу после первых гудков отозвался мужчина на другом конце провода.

Представился кто такой. Что номер телефона квартиры генерала мне дал Юрий Всеволодович Вотинцев. Объяснил причину звонка.

– Приболел немного,- ответил генерал, — был в госпитале. Приезжайте ко мне на квартиру в воскресенье. Поговорим за ч*аем. Думаю, что Вотинцев, кого попадя, не порекомендует.

В субботу вечером после всех домашних дел уединился на маленькой кухоньке. В соседней комнате в детской кроватке уже почивала малолетняя дочь, а на диване с книгой расположилась жена. Мне никто не мешал и я тщательно продумал вопросы для беседы с генерал-лейтенантом Ненашевым.

На следующий день ближе к полудню отправился на метро в центр Москвы. Без особого труда на одной из набережных Москва-реки отыскал монументальной, послевоенной постройки дом. Однако в памяти осталось, что заходил в нужный подъезд со стороны изрядно захламленного двора. Несмотря на всю внешнюю респектабельность дома в подъезде было довольно темно и неприятно пахло. После звонка дверь открыл небольшого роста седой мужчина с довольно простым, невыразительным лицом. О таких людях принято говорить неопределенного возраста. То ли 50 лет, а может и все 75. Сразу и не определить. Да меня это тогда и не волновало. И зря. Оказалось, Михаил Иванович уже тогда был серьезно болен. Но об этом я узнал, к сожалению, позднее, после выхода публикации в нашем журнале.

С той беседы прошли уже восемнадцать лет. В блокноте не осталось записей об обстановке, самой квартире. Смутно только припоминается, что генерал провел меня по коридорчику на небольшую кухню со стандартной мебелью и предложил на выбор чай или кофе. Сама квартира и обстановка в ней явно указывали, что хозяин не озолотившийся коррупционер на афере с боевой системой ЗГРЛС.

Может быть, я привлек внимание Михаила Ивановича своей заинтересованностью в деле ЗГРЛС, кратким рассказом о предыдущих встречах, о посещении нашего журнала Кузьминским. Но, судя по старым записям в блокноте и распечатке диктофонной записи нашей беседы, мы говорили довольно основательно. Правда, Михаил Иванович, очевидно, не разрешил мне записывать на диктофон его рассказ о 4 ГУМО. Над ним довлела секретность. Поэтому записи о 4 ГУМО и непосредственно 5-м управлении, которым руководил генерал-лейтенант Ненашев, делал наспех авторучкой с множеством сокращений. Через 18 лет пришлось изрядно поломать голову над различными сокращениями слов, которые были понятны в тот период, но через почти двадцать лет были просто абракадаброй. А вот по загоризонтной эпопее Михаил Иванович под диктофон очень многое рассказал без утайки и лакировки.

Рассказ Героя Социалистического Труда генерал-лейтенанта запаса Михаила Ивановича Ненашева о деятельности 5 управления 4 ГУМО

«В 1950 году Третье главное управление при Совете министров СССР (Прим. автора. Сокращенно это управление называли ТГУ) приступило к созданию первой в мире многоканальной (Прим. автора. Для обнаружения, сопровождения, уничтожения множества воздушных целей) зенитной ракетной системы противовоздушной обороны Москвы С-25 «Беркут». До 1953 года в этих работах не участвовало Минобороны СССР. В 1953 году для ускорения создания боевой системы ПВО столицы на базе ТГУ были образованы Главспецмаш и Главспецмонтаж. В том же году к созданию С-25 непосредственно подключилось и Минобороны. В августе 1954 года создается 4 управление Минобороны войсковая часть 77969. Оперативно главное управление подчинялось главнокомандующему Войсками ПВО страны — заместителю министра обороны маршалу Советского Союза Леониду Говорову. Задача 4 ГУМО состояла в подготовке Войск ПВО страны к приему на вооружение «Беркута». Зенитная ракетная система С-25 была принята на вооружение в 1955 году секретными Постановлениями ЦК КПСС от 14 апреля №720-435, Совета Министров СССР от 7 мая №893-533. Постановлением Совмина и совершенно секретным приказом министра обороны СССР от 21 мая 1955 года № 00112 вместо 4 управления Минобороны создается 4 Главное управление (4 ГУМО). Номер войсковой части 77969 сохранился. Вновь созданный военный главк, как его называли в Минобороны, занимался техническим обеспечением «Беркута», стоящего на вооружении Первой армии ПВО особого назначения. В войсках прижилось негласное название «Первая конная».