За пригоршню чар

— Пустяки, — отмахнулась я, подумывая, не рассказать ли ему, как нечестно они играли — пять альф объединились в круг, чтобы их сука получила преимущество в и без того неравной драке. Но это звучало так неправдоподобно, что я побоялась сказать: а то еще решит, что я выдумываю. Да и слишком это было похоже на нытье.

Так что я вместо разговоров прижалась к нему щекой и вдохнула его запах: смесь черной кожи и шелка. Он сейчас одет был в черную хлопчатобумажную футболку, туго обтянувшую плечи, но аромат шелка и кожи остался. А кроме них чувствовался мускусный привкус, который всегда витает вокруг вампиров. Я этот запах не связывала с вампами, пока не переехала к Айви, но теперь я с закрытыми глазами могла бы определить, Айви в комнате или Кистен.

Все его ароматы были прекрасны, и я глубоко вдохнула, добровольно получая дозу вампирских феромонов, которые он неосознанно выделял, чтобы меня утешить и успокоить. Такая у вампиров выработалась адаптация, чтобы легче находить добровольных доноров. Правда, я с Кистеном кровью не делилась. Нет, только не я. Не сейчас и никогда. Риск стать игрушкой — отдать вампиру власть над собой — слишком велик. Но это не значит, что я должна отказываться от легкого кайфа.

Я слышала, как бьется его сердце, и не отрывалась от Киста, пока его пальцы сладко бежали у меня по спине к пояснице. Мой лоб уткнулся ему в плечо — ниже, чем обычно, потому что он был в ботинках, а я в одних носках. Возбужденное дыхание шевелило мне волосы. Приятно ощущение заставило меня поднять голову, я встретила взгляд голубых глаз из-под длинной челки и по нормального размера зрачкам поняла, что он успел утолить жажду крови перед тем, как прийти. Он обычно так делал.

— Люблю, когда землей пахнет, — сказал он, лукаво прикрыв глаза.

Улыбнувшись, я провела пальцем по шершавой щеке. У Киста короткий нос и небольшой подбородок, а потому он обычно носит вчерашнюю щетину, чтобы придать себе грубоватый вид. Волосы у него осветлены, как и щетина, но мне пока не удалось застать его с темными корнями или в момент накладывания чар.

— Какого цвета у тебя волосы на самом деле? — внезапно спросила я, играя тонким завитком на затылке.

Он отстранился, удивленно моргнув. Из тостера выскочил поджарившийся хлеб, и Кист шагнул к столу, взял тарелку и положил на нее тосты.

— А-а… Светлые.

Мой взгляд прошелся по его очень симпатичной спине, и я прислонилась к столу, наслаждаясь видом. Уши у вампира слегка покраснели; я шагнула от стола, тронула пальцем ухо, там, где кто-то когда-то давно вырвал одну из парных бриллиантовых серег. В правом ухе у него по-прежнему сияли два бриллианта, и мне было любопытно, у кого осталась потерянная серьга. Я бы спросила, но опасалась, что он ответит: «У Айви».

— Но ты же красишь волосы. Так какого они на самом деле цвета?

Не поворачиваясь, он распечатал сыр и густо намазал на тост.

— Ну, шатенистые такие. А что? Тебе не нравится?

Я обняла его за талию и повернула к себе, прижала к столу, подалась вперед, пока наши бедра не соприкоснулись.

— Господи, нет, конечно. Просто спросила.

— А.

Ладони обхватили мою талию, и с явным облегчением он медленно вдохнул — словно хотел втянуть в себя всю мою душу. Искра желания перескочила с него на меня, дошла до самой сердцевины моего существа и лишила меня дыхания. Я знала, что он меня обоняет, что по легкому напряжению в прижатом к нему теле читает мое желание превратить объятие в нечто большее. Знала, что перемешанные наши естественные запахи — это мощный стимулятор жажды крови. И знала, что Айви его убьет, стоит ему даже случайно прокусить мне кожу. Но это все я знала давно, и глупо было бы не признавать, что Кистен отчасти как раз и притягивал меня этой смесью эротики и потенциальной опасности: вдруг он потеряет голову и меня укусит. Да, я глупая доверчивая девица, но секс от этого становился классным.

А еще Кистен очень осторожен, — думала я, застенчиво отстраняясь под его утробное рычание. Не был бы он в себе уверен — не пришел бы. Я знала, что он точно так же дразнит себя моей недоступной кровью, как я испытываю свою силу воли, отказываясь от экстаза, который может доставить укус вампира — по отзывам, лучше сексуального.

— С соседями у тебя отношения прекрасные, я смотрю, — сказал он. Я шагнула от него прочь, открыть окно и помыть руки. Если б мы не остановились, Айви бы почувствовала и надулась, как отвергнутый любовник. Мы с ней соседки и деловые партнеры — и только, но она и не пыталась скрывать, что хочет большего. Она меня уже просила стать ее наследницей — это что-то вроде главного помощника и дневного хранителя вампирской силы в одном лице. Айви еще не умерла и в наследнике не нуждалась, но она любит планировать загодя.

Должность была почетная, только я не горела желанием ее занять, даже при том, что меня, ведьму, нельзя превратить в вампира. Положение наследника подразумевает для скрепления уз обмен кровью, почему я запросто отвергла просьбу в первый раз; но повстречавшись со школьной подружкой Айви, я подумала, не хочет ли моя соседка большего. Кистен умел отделить жажду крови от жажды секса, но Айви — нет, а когда вампир пьет кровь — ощущения бывают на мой вкус слишком эротичные. Предложение стать наследницей Айви включало и предложение стать ее любовницей, а как бы хорошо я к ней ни относилась, я просто по-другому устроена.

Я выключила воду и вытерла руки посудным полотенцем, хмурясь на подтягивающиеся к саду мотыльковые крылья.

Мог бы мне помочь, — кисло заметила я.

Я? — Голубые глаза блеснули весельем. Кист поставил на стол апельсиновый сок и закрыл холодильник. — Рэйчел, солнышко, я тебя люблю и все такое, но что я мог сделать, как ты думаешь?

Бросив полотенце на стол, я отвернулась, скрестила руки на груди и уставилась на осторожно приближающиеся крылья. Он прав был, но соглашаться с ним я не собиралась. Мне повезло, что прилетела Маталина. Я опять подумала, что ей нужно.

Моего плеча коснулось теплое дыхание, и я вздрогнула. Это Кистен ко мне подобрался неслышной вампирской походочкой.

Я бы вышел, если б была необходимость, — сказал он прямо в плечо рокочущим голосом. — Но это всего лишь садовые фейри.

Угу, — вздохнула я. — Буду надеяться. — Я повернулась, и поверх его плеча увидела книги на столе. — Это ты мне принес? — спросила я, чтобы сменить тему.

Кистен потянулся мне за спину и вытащил раннюю маргаритку из вазы рядом с Мистером Рыбой.

— Пискари их держал под стеклянным колпаком — кажется, это колдовские книги. Может, ты найдешь в них заклятье для перекидывания. Если они тебе нужны, оставляй себе. Я ему не скажу, куда они пропали.

Он очень хотел мне помочь, но я не двинулась с места, так и стояла у мойки, сложив руки и разглядывая три книжки. Если мастер вампиров их под стеклом держал, то они, наверное, старше солнца. Хуже того, на вид они напоминали демонские книги, а значит, пользы в них нет — ими только демоны могут пользоваться. В принципе.

Опустив руки, я подумала еще. Может, там и есть что-то, чем я смогу воспользоваться.

— Спасибо, — сказала я. Шагнув к столу, я потрогала верхнюю книжку и подавила дрожь, ощутив как будто что-то липкое, словно моя аура из жидкости превратилась в сироп. Порезы на коже защипало, я вытерла руку о джинсы. — А тебе не влетит?

Он только чуть вздернул подбородок:

Вряд ли больше, чем за попытку его убить. Я слабо улыбнулась.

И правда.

Я пошла взять себе чашку кофе, а Кистен налил в стакан апельсинового сока и поставил его на добытый из-за микроволновки поднос. Туда же отправилась тарелка с тостами и маргаритка, которую он взял с подоконника. Я с растущим любопытством следила за его действиями, а он покосился на меня с улыбкой, обнажившей острые клыки, и скользнул в коридор. Ага, значит, это не для меня предназначалось.

Присев на край стола, я пила свой кофе и прислушивалась. Заскрипела дверь, голос Кистена радостно объявил: «Вставай, Айви! Петушок пропел давно».

— Провались ты, Кист, — пробормотала Айви. — Эй! — крикнула она следом. — Не лезь! Какого хрена?..

Я невольно улыбнулась, прыснула, поставила чашку и села нормально за стол.

— Ну, вот и умница, — ворковал Кистей. — Теперь садись и возьми этот дурацкий поднос, пока я кофе не пролил.

— Сегодня суббота, — прошипела она. — Какого черта ты так рано приперся?

Кистенов голос перешел в неразборчиво-ласковое бормотание, и мне стало интересно в чем дело. Кистен с Айви совпадали по состоянию и положению в обществе, вместе росли, пробовали вместе жить и расстались друзьями. По слухам, Пискари рассчитывал, что они создадут семью и заведут с десяток детишек, способных продолжить его линию живых вампиров. Я не эксперт в семейной жизни, но даже мне было видно, что ничего такого не будет. Кистену Айви очень была дорога, а он ей, но сколько я их ни видела вместе, отношения у них скорее были как между братом и сестрой. Но завтрак в постель — это что-то новенькое.

Осторожно, кофе, — воскликнул Кистей, и следом вскрикнула Айви.

Шел бы ты отсюда, только мешаешь! — голос Айви, похожий на серый шелк, прозвучал почти рычанием.

Принести тебе одеться, солнышко? — предложил Кистей смеющимся голосом, на полную включив псевдобританский акцент. — Вот эту розовую юбочку, что ты носила прошлой осенью, я просто обожаю. И почему ты ее теперь не надеваешь?

Пошел вон! — крикнула она, и что-то ударилось в стену.

Завтра блинчики принести?

Вон из моей комнаты, придурок!

Дверь хлопнула, Кистен, широко улыбаясь, показался на пороге, и я его встретила такой же улыбкой. Он пошел к кофеварке.

— Спор проиграл? — поинтересовалась я, и он кивнул, подняв тонкие брови.

Я ногой подпихнула ему стул, и он уселся с кружкой, длинными ногами зажав мои под столом.

— Я сказал, что ты в силах помочь Дэвиду и вернуться домой, не доводя дело до драки. Она сказала, что нет.

Он взял сахарницу и насыпал оттуда две ложки.

— Спасибо, — сказала я, радуясь, что он был за меня.

Я нарочно проиграл, — заявил он, в зародыше убив мое самомнение.

Спасибо большое, — среагировала я, убирая ноги в сторону от его ног.

Он поставил кружку, наклонился и взял меня за руку.

— Ну, Рэйчел… А как еще я получил бы повод являться сюда каждое утро целую неделю?

Тут я злиться уже не смогла. Так что улыбнулась и перевела взгляд на наши переплетенные руки, мою — тонкую и белую, и его — загорелую и мужественную. Хорошо было смотреть на них так. В последние четыре месяца Кистен не баловал меня вниманием, но хотя бы был здесь, в пределах досягаемости, если на нас находил стих.

Кист был теперь невероятно загружен делами Пискари, поскольку немертвый мастер вампиров находился в тюрьме — моими заботами, — а я, со своей стороны, занималась нашей с Айви детективной фирмой, «Вампирскими чарами». Так что нам с Кистеном моменты глубоких переживаний выпадали редко, и мне это одновременно и очень нравилось и давало странное чувство свободы. Наши короткие, зато почти ежедневные диалоги за чашкой кофе или за обедом приносили больше радости и удовлетворения, чем трехдневный поход в Адирондакские горы, где то от вервольфов-ролевиков уклоняешься, то комаров на себе хлопаешь.

Он не ревновал меня к моей работе, а я только рада была, что он свою жажду крови утоляет с кем-то другим — эту часть его жизни я намерена была не замечать, пока не придумаю, как тут быть. Над будущим нашим собирались тучи, потому что отказывающиеся делиться кровью ведьмы и живые вампиры не были замечены в долгих и счастливых отношениях. Но я устала быть одна, а Кистен полностью удовлетворял мои эмоциональные потребности, да и я его, если не считать одной-единственной, а эту единственную пусть удовлетворяет с кем угодно без всякого недоверия с моей стороны. Наши отношения казались слишком даже хорошими, и я не раз думала, почему это мне так хорошо с вампиром, и почему мне никогда не везло так с колдунами. Или с Ником…

— Что такое? — спросил Кистей, чувствуя мое настроение лучше, чем если бы я его буквами на лбу написала.

Я вздохнула, питая отвращение к себе самой за направление, которое приняли мои мысли.

Ничего, — выдавила я улыбку. — Просто подумала, как мне с тобой хорошо.

А… — губы под щетиной тревожно улыбнулись. — Чем сегодня будешь заниматься?

Я откинулась на спинку стула, отняла у него руку, зато положила ноги в носках к нему на стул по сторонам от его коленок, чтобы он не решил, будто я отдаляюсь. Глаза нашли рабочую сумку и чековую книжку. У меня сейчас были деньги — чудо из чудес, поскольку спрос на мои услуги резко упал с тех пор, как зимой в шестичасовых новостях показали, как меня демон за ногу волочет по улице. Приняв во внимание совет Дэвида взять пару выходных, я собиралась провести их в изысканиях, или банковские счета привести в порядок, или ванную помыть, или еще что конструктивное сделать.

Но тут я встретила взгляд Кистена, и идея осталась только одна, нисколько не конструктивная. Глаза у него были не спокойные. Чуть больше черноты, чуть меньше синевы… Не отрывая от меня взгляда, он взял одну мою ногу себе на колени и принялся массировать. Намерения его стали очевидней, когда он ощутил, как ускорился мой пульс — и поглаживания приобрели ритм, говорящий о… вариантах.

Я вдохнула и выдохнула. В глазах у него не было жажды крови, только желание, от которого у меня сердце прыгало, и начинал покалывать демонский укус.

Собиралась заняться… стиркой, — сказала я, выгибая брови.

Стиркой. — Он так и не отводил глаз от моих, зато руки от ступни пошли выше. Скользя, пожимая, дразня. — Для нее вроде требуются вода и пена. М-м… Скользко и жарко… Кажется, я где-то здесь видел мыло. Помощь нужна?

Угу, подумала я, мысленно прикидывая, как он будет мне «помогать» и как бы отправить Айви погулять на пару часиков.

Увидев в моей внезапной улыбке… ну, согласие — может, слабоватое слово… энтузиазм, Кистей со скрежетом подтянул к себе стул, на котором я сидела, и зацепил при этом угол стола. Коленки у меня разошлись по сторонам от его талии, он наклонился ко мне, синева его глаз превратилась в тоненький ободок.

Все сильнее заводясь, я тронула губами его порванное ухо. Меня затопил запах кожи и шелка, глаза закрылись в предвкушении.

— Чехлы у тебя с собой? — прошептала я. Я ощутила кивок, но важнее было поймать его губы губами. Он взял меня рукой за подбородок и повернул лицо к себе.

— Обязательно, — сказал он. — С тобой — всегда и всюду.

О Господи, подумала я, растекаясь. Кистен надевал чехлы на клыки, чтобы не поранить мне кожу в минуты страсти. В норме их носят только подростки-вампиры, еще не научившиеся владеть собой, и Кистен здорово рисковал репутацией, случись кому-то прознать, что он их надевает, когда спит со мной. Носить их он решился из уважения к моему нежеланию делиться кровью, а еще потому, что Айви пригрозила дважды проткнуть его колом, если он попробует моей крови. Кистен уверял, что можно быть связанной с вампиром и не стать его тенью, но я видела только контрпримеры. Мои страхи никуда не девались, и потому никуда не девались чехлы.

Я глубоко вдохнула очередную порцию вампирских феромонов, желая расслабиться, мечтая, чтобы щекочущее обещание, трепетавшее в моем демонском шраме, побежало по всему телу. Но Кистен вдруг напрягся и отодвинулся.

Айви? — шепотом спросила я, чувствуя, как поднимается тревога при виде его отстраненного взгляда.

Пикси летит, — сказал он, отталкивая мой стул.

— Это Маталина, — ответила я, поворачиваясь к арке, ведущей в коридор.

Там что-то стукнуло.

— Дженкс? — глухо прозвучал голос Айви из ее комнаты. Я открыла рот. Она расслышала крылья Маталины через закрытую дверь? Класс. Ну просто класс, блин. Значит, и наш разговор она слышала.

— Это Маталина! — крикнула я. Не хватало еще, чтобы она влетела сюда, решив, что Дженкс вернулся.

Поздно. Я поспешно встала, когда хлопнула ее дверь. Маталина шмыгнула в кухню, и Айви, увидев ее из арки, резко и неуклюже затормозила, упершись ладонью в косяк.

Она не успела еще снять коротенькую ночную сорочку, а черный шелковый халат если и скрывал что-то из ее высокой тощей фигуры, отшлифованной и отточенной боевыми искусствами, то очень немного. Прямые черные волосы, всклокоченные после сна, небрежно обрамляли овальное лицо. Она не так давно их подстригла, и мне все еще непривычно было, что они едва закрывают уши. Шея Айви от этого казалась длинней; гладкую се линию нарушал единственный шрам, сглаженный пластической операцией. Широко раскрытые спросонья карие миндалевидные глаза казались больше обычного, а тонкие губы разошлись, открыв мелкие зубки.

Запрокинув голову, Кистен повернулся на стуле и расплылся в ухмылке, оценив недостаток одежды на Айви.

Скривив губу из-за собственного не больно приличного появления, Айви выпрямилась и попыталась вернуть себе обычный железный контроль над эмоциями. Бледные щеки порозовели, она резким движением запахнула халат, не глядя на меня.

Привет, Маталина, — сказала она еще хриплым после пробуждения голосом. — Как там Дженкс? Поговорит он с нами?

Вот хорошо бы, — сухо сказал Кистен, разворачивая стул, чтобы не сидеть к Айви спиной.

Расстроенная пикси перелетела на стол островка. За ней солнечным лучом тянулся шлейф серебристых искр — пыльца, ясное свидетельство ее волнения, медленно опадала на пол. Я ответ уже знала, и все равно огорчилась, когда она покачала головой, складывая крылья. Широко раскрыв красивые глаза, она мяла в руках шелковый подол.

— Знаете, — сказала она до ужаса расстроенным голосом. — Дженкс вас не попросит. Я так боюсь, Рэйчел. Ему нельзя одному. Он не вернется, если поедет один!

Я мгновенно подобралась.

— Куда поедет? — спросила я, делая шаг вперед. Айви тоже подошла к столу, но обе мы беспомощно застыли, когда отважная воительница, справлявшаяся с шестью фейри сразу, ударилась в слезы. Безупречно галантный Кистен оторвал кусок салфетки с ноготь размером и протянул ей. Для нее он сошел за полотенце.

— Дело в Джаксе, — сказала Маталина сквозь слезы. Джакс — это их с Дженксом старший сын. Мне стало еще страшней.

Он в квартире Ника, — сказала я. — Я тебя отвезу. Маталина качнула головой.

Нет, не там. Он уехал с Ником на зимнее солнцестояние. Я вздрогнула, чувство было, будто меня в живот пнули.

— Ник приезжал? — промямлила я. — На солнцестояние? Даже не позвонил!

Я потрясенно глянула на Айви. Трепаный человеческий выродок! Приехал, освободил квартиру и уехал, точно как предсказывал Дженкс. А я думала, он меня любит. Я тогда была ранена и чуть не умерла от переохлаждения, а он просто уехал? Обида и растерянность, от которых, я думала, давно уже избавилась, так разрослись, что голова заболела.

Он позвонил сегодня утром, — продолжала рассказывать Маталина, не замечая моего состояния, хотя Кистен с Айви обменялись понимающими взглядами. — Кажется, он в Мичигане.