Сквозняки. Первая миссия

Маше показалось, что Даниель ухмыльнулся, когда протянул ей бумажку. «Жертва», — прочитала Маша, и ей почти стало страшно. Ну, не так, как тогда, в библиотеке, все-таки это был урок. Ученики спешно прятали свои бумажки, косясь друг на друга.

— По моему сигналу разбегайтесь по коридору, и пусть охота начнется.

Даниель трижды хлопнул в ладоши, и топот бегущих ног заглушил чей-то сдавленный крик. Жертва Натка увернулась от кулака незнакомой Маше девчонки и подставила ей подножку. Охотница упала, Натка удовлетворенно улыбнулась и протянула ей руку, чтобы помочь встать. Пока Маша глазела на Натку, в стенку над ее головой ударился маленький шарик. С недоумением девочка подняла его, но в тот момент, когда она нагнулась, второй такой же шарик ударился в стену рядом с ней. «Блин, это же мой охотник!» — подумала Маша, ныряя за ближайшую колонну. Она была зла на себя за рассеянность. Прижимаясь к стене, она обогнула колонну и попыталась увидеть, кто на нее охотился. Шарик был маленький, следовательно, его выпустили или из рогатки, или из духовой трубки, в которую надо резко дунуть, чтобы заряд вылетел. Однако никто в ее сторону не смотрел. Большая часть учеников с беспечным видом прохаживалась по подземелью, а кто-то сражался в открытую, бегая друг за другом между колонн. Пока Маша смотрела на толпу, новый шарик едва не угодил ей в глаз — по счастью, она умудрилась услышать странный резкий звук и повернула голову. Нервы у Маши не выдержали — в библиотеке она видела нападающего, здесь же на нее словно охотился невидимка. Она бросилась по коридору, петляя, — вслед ей снова неслись шарики. Кто же на нее напал, такой ловкий и скрытный? С Даниеля станется, еще натравит на нее лучшего ученика — Никиту.

Маша отползла за колонну, переводя дыхание. Никто за ней не гнался, она не смогла спровоцировать своего охотника на открытый бой. Да и зачем ему это надо — у него, можно сказать, оружие дальнего поражения. Никиты не было видно. Маша, пригибаясь, прячась за колоннами, приблизилась к толпе учеников и увидела, что Никита сидит рядом с Ильей и Наткой — значит, он уже вышел из игры. Наблюдая за учениками, Маша подметила странную особенность — пары жертв и охотников были однополыми, то есть мальчик — мальчик или девочка — девочка. Значит, за ней охотилась ученица!

Тогда Маша присмотрелась повнимательнее к беспечно прогуливающимся девочкам. Большинство из них косились друг на друга, но вели себя спокойно. Бруния что-то конспектировала в блокнотик, словно все происходящее ее не касалось. Это было по меньшей мере странным, она ни на кого не смотрела!

Бруния повернулась к Маше спиной, и та решила подобраться поближе… Страницы в блокноте были чистыми! Внезапно Бруния резко повернулась к Маше, поднося ручку ко рту… Но поздно, Маша успела выбить ручку и обрушить на охотницу свою сумку. Девочка упала. Сумка раскрылась, и град из остывших жирных пирожков тетушки Душки просыпался на изящную одежду и тщательно уложенные волосы блондинки. Сверху спикировала салфетка, в которую они были завернуты.

— Ой! — сказала Маша и протянула охотнице руку. Бруния ответила ей свирепым взглядом и поднялась сама, брезгливо отряхиваясь от пирожков. Наряд был безнадежно испорчен, тонкую материю покрывали жирные пятна.

— Прости, — виновато сказала Маша, — я не знала, что сумка откроется. Тебе, наверное, влетит от родителей.

Бруния фыркнула и направилась к скамье.

— Если нужно, я заплачу за одежду, — в отчаянии крикнула Маша, вспомнив про свой сундук с золотом.

Вместо ответа блондинка подняла руку над головой и щелкнула пальцами. Пятна исчезли, наряд блистал свежестью и чистотой.

«Стоило так злиться, если она в любую минуту могла все исправить», — с досадой подумала Маша. Она присела на корточки перед горкой пирожков и решала, стоит ли их собрать: для еды, конечно, они уже не годились, но оставлять их на полу тоже не хотелось. Вдруг куча исчезла. Маша подняла голову, но не увидела, кто сделал уборку. Наверняка кто-то просто щелкнул пальцами, как у них тут принято, но никто не смотрел в ее сторону. Некому было даже сказать «спасибо».

Пока Маша разбиралась с Брунией и пирожками, остальные охотники и жертвы уже совершили все, что от них требовалось. Последние четверо так и остались стоять посреди зала, перед скамьями, ожидая друг от друга выпадов. На беду, все четверо были мальчиками, и поэтому невозможно было понять, кто из них чей охотник или жертва.

— Опоздавшим не засчитано, — объявил Даниель. Услышав это, один из парней не выдержал и набросился на соседа.

— А тебе — двойка, — отрезал Даниель.

— Почему это? — пробурчал ученик.

— Потому что это не твой охотник. И вообще не охотник. Ты, жертва, напал на жертву.

Сквозняки засмеялись. «Странное чувство юмора», — подумала Маша.

— Ничего смешного, — нарочито строго сказал Даниель, — если бы ты каким-то образом узнал, что в чужом мире на тебя нападет наемник, ты переубивал бы все население, которое, по идее, должен был спасти.

Понурив голову, проштрафившийся ученик сел на скамью под издевательские аплодисменты.

— Итак, все живы? — поинтересовался Даниель, цепким взглядом окидывая ряды учеников. — Тогда всем, кроме этих хитрецов, четверки.

— Почему четверки? — возмутилась Бруния. — Эта клуша полчаса головой вертела, пока я ее расстреливала!

— Но ты ни разу не попала, — улыбнулся Даниель, — это нонсенс — ни разу не попасть в вертящую головой клушу.

Сквозняки снова рассмеялись. Все, кроме Маши и Брунии.

Глава 18

ДРУЗЬЯ ИЛИ НЕ ДРУЗЬЯ?

Маша ждала, что Даниель Молния задержит ее после урока, скажет что-нибудь нравоучительное или объяснит, что произошло в библиотеке, например, что за молнию он умеет выпускать, но преподаватель прошел мимо нее, даже не посмотрев. Маша остановилась в растерянности. Идти в библиотеку она не то чтобы боялась, просто она не знала, открыто ли там, к тому же господин Книгочей вряд ли обрадуется ей после всего произошедшего. Будь Маша дома, если бы речь шла об обычных уроках в обыкновенной школе, вопрос бы не стоял, она устроила бы себе небольшие каникулы, повалялась бы перед телеком или погуляла с подружками. Но здесь ей приходилось осваивать не малопонятные физику с химией, от ее знаний зависело, попадет ли она домой и вообще выживет ли, в чем Маша начала сомневаться после случая в библиотеке. Конечно, неплохо было бы перечитать конспекты. Но от этого цель ее пребывания в чужом мире не станет яснее. Может, обратиться к учителям?

В раздумьях Маша дошла до главного входа. Рыцарь в латах стоял на своем прежнем месте, в нише у стены. Господин Железный, мельком взглянув на нее из-под забрала, закрыл глаза и преувеличенно громко захрапел, всем своим видом показывая, что не желает с ней разговаривать. Но самостоятельная жизнь уже научила Машу настойчивости. В конце концов, если бы в лесу она постеснялась беспокоить старого шарлатана, кто знает, может, и по сей день она бы блуждала в лесной чаще, голодная и одинокая, разыскивая несуществующую дорогу домой?

— Господин Железный! — громко сказала Маша.

Рыцарь выдал такую руладу храпа, что более робкая девочка испугалась бы. Но Маша постучала прямо по железному животу.

— Ну, чего тебе? — недовольно пробормотал рыцарь.

— Подскажите, как мне найти госпожу Светлоголову?

— Давно ушла домой, приходи завтра.

— А магистра Нескучного?

— Все ушли домой. И тебе пора. Кстати, тебя уже ждут, — ответил господин Железный, снова привалился к стене и захрапел.

— Кто? — бледнея, спросила Маша, но поняла, что ее вопрос останется без ответа. Она с подозрением оглядела гулкий темный холл, потом поудобнее перехватила сумку в руке, чтобы в случае чего отразить ею удар или стукнуть нападающего, и, осторожно приоткрыв дверь, выскользнула в нее.

За дверью ее действительно ждали. Никита, Илья и Натка. При виде воинственной Маши с сумкой наперевес Натка захихикала, Илья же с Никитой только переглянулись.

— Я же говорю, броня тебе нужна, — вздохнул Никита.

— Ну так пошли! — весело ответила Маша. Она была очень рада видеть друзей. И к тому же броня действительно может пригодиться!

Следом за Никитой ребята шли по оживленным вечерним улицам. В небо взмывали воздушные шары, слышались крики зазывал, смех клоунов, веселая балаганная музыка.

— Тут у вас всегда так? — спросила Маша молчаливую Натку.

— Всегда — как? — неприветливо ответила Натка.

— Всегда праздник и ярмарка или мне просто везет?

— Конечно, всегда! — ответил за Натку Илья. — После того как весь день хорошо поработаешь, надо как следует отдохнуть! А что тебя так удивляет?

— Ну не знаю, — протянула Маша, — каждый день карусели, клоуны, циркачи, аттракционы?

— А еще фокусники, жонглеры, скоморохи, кукольники! Миром правит балаганщик!

— Вам не надоело? — неосторожно спросила Маша.

— А что, может надоесть? — удивился Илья. — Как же тогда отдыхать? В потолок плевать?

— У вас, наверное, ужасно скучный мир, — фыркнул Никита. — Вы, наверное, после работы сразу спать ложитесь?

Маша решила не спорить, но ребята уже завелись.

— Это что же получается, — не успокаивалась Натка, — после учебы домой? Ни хлебуна попить, ни на пони покататься, на артистов внимания не обращая, — сразу домой? Учить уроки и спать?

— Где же вы деньги берете? — спрашивал Илья. — На обед в таверне, на леденцы на палочке, на тетрадки. У родителей выпрашиваете? Или еще после школы работать успеваете?

— Посмотрел бы на меня мой отец, — усмехнулся Никита, — если бы я после школы пришел, сумку забросил — и на работу. Пусть ему повелители стихий дрова рубят и воду носят.

Троица залилась смехом, а Маша только мрачно на них посмотрела. Ей почему-то не хотелось признаваться в том, что деньги она действительно выпрашивает у родителей, а на мамину просьбу помыть посуду обычно отвечает, что она не нанималась в домработницы. Какие уж тут дрова…

— Вы-то где деньги берете? — не выдержала она наконец насмешек.

— Как это где? На аттракционах выигрываем! — немедленно ответили ребята.

— У Никиты реакция классная! — пояснил Илья, с гордостью глядя на друга. — Никто в него ничем попасть не может.

— А я бегаю быстро, как заяц! — ответила, покраснев, Натка.

— У меня особых талантов нет, — вздохнул Илья, — так только, в шахматы могу играть, ну иногда лабиринты прохожу. Правда, не очень хорошо, у людей бывает и лучше.

— Илья зато все законы наизусть помнит, — сказал Никита. — Как появится в самый неподходящий момент, как отчитает, жулики на глазах перевоспитываются. Быть ему главой стражи думаков… Или даже в Службе Законников и Сборщиков Податей.

— Ну и планы у вас на жизнь, — удивилась Маша, — вы же в Академии Сквозного пути учитесь, собираетесь целые миры спасать…

— А что, одно другому не мешает, — сказал Илья, — в своем мире тоже надо чем-то заниматься.

— Так, значит, ты будущий Глава стражи думаков? — резко спросила Маша. — Что же ты меня не арестуешь и не отведешь к своему любимому Мудреному?

— Ты чего так? — обиделся Илья.

— Прости, — пробормотала Маша, — я подумала, что раз ты такой законник, правильный и честный, почему ты мне помогаешь?

— Эх ты, Маша. Мы друзья или нет? Или тебе не нужны друзья в этом мире?

— В самом деле, — вмешался Никита, — чего ты с нами тогда идешь, если нам не доверяешь? Может, мы тебя не за броней ведем, а в лапы — как ты сказала — любимому Мудреному?

Все трое рассмеялись так, словно в жизни ничего смешнее не слышали.

«Но ведь Илья так и не ответил на мой вопрос», — запоздало подумала Маша, подходя вслед за друзьями к приоткрытой двери, из-за которой слышались металлический лязг и странное гудение…

Глава 19

БРОНЯ ДЛЯ МАШИ

Дом снаружи выглядел как все остальные дома в округе, только недалеко от двери покачивался знак — молот на фоне пламени. Маша разглядывала его некоторое время, пока поняла, что там изображено. Никита проследил за ее взглядом:

— Не очень понятно, правда? Традиционными знаками кузнеца были молот, меч и подкова. Но сначала запретили мечи — какое может быть оружие при такой идеальной власти, как власть Мудреного! Потом запретили шарлатанов, и пони, которым требовались подковы, остались только у почтальонов — всего трое на весь Как-о-Дум. У богачей свои кузнецы и конюхи. Теперь у кузнеца остался лишь молот…

— Так у твоего отца нет работы? — догадалась Маша.

— Не совсем, — горько усмехнулся Никита. — Сейчас ты увидишь, чем заняты кузнецы при такой идеальной власти…

Сразу за приоткрытой уличной дверью была небольшая прихожая с плетеным ковриком на дощатом полу и вешалкой, на которой висела кожаная куртка, похожая на Машину, только на крючках, а не на «молнии». Из прихожей вели две двери, на одной висел замок, а вторая тоже была приоткрыта. Никита уверенно направился туда, друзья последовали за ним.

Маша ожидала, что в кузнице будет очень жарко и дымно, но здесь было прохладней, чем в кухне хлопотливой тетушки Душки. Посреди комнаты стояла наковальня, а на ней лежала решетка. Кузнец, такой же хмурый и черноволосый, как Никита, мрачно взглянул на них.

— Здравствуйте, господин Кожаный! — сказали ребята вразнобой.

— Пап, опять решетки? — спросил Никита.

Кузнец не ответил ни ему, ни ребятам, только ухнул молотом по наковальне мимо алеющих прутьев…

— А мама где? — не отставал Никита. — Почему замок на двери?

— Дядю твоего, конюха, арестовали. Помогал шарлатанам. Это я для него решетки… — Кузнец не договорил и еще раз ухнул молотом так, что искры полетели.

— Так где мама? — повторил Никита.

— Обиделась… — проговорил кузнец, отвернулся и начал пить воду из ковшика.

— Так она к бабушке ушла? За то, что ты решетки для дяди Луки Подкованного делаешь? — на удивление спокойно уточнил Никита.

— Ну…

В кузнице воцарилась тишина. Никита стоял, молча глядя на медленно остывающие решетки. Но Натка и Илья с тревогой смотрели на него.

— Это тюремные решетки? — спросила Маша. Ей никто не ответил.

— Хочешь, иди тоже к бабушке, — тихо сказал кузнец. — Что мне было делать? Если я сегодня откажусь, завтра я и вы со мной за решеткой окажетесь…

— Папа, — так же тихо, но твердо сказал Никита. — Бросай эту фигню. У тебя срочная работа. Ты должен немедленно сделать броню для Маши Некрасовой, сквозняка, который свергнет Мудреного.

Маша подняла голову и пристально посмотрела в глаза мужчине. Что-то подсказывало ей, что именно сейчас ей лучше не задавать вопросов.

— Снимай куртку, — приказал Никита, и девочка моментально повиновалась, отвязав сначала от пуговицы шапочку с синим огоньком.

Кузнец начал внимательно осматривать куртку, цокнул языком при виде «молнии», запыхтел, как ежик, пройдясь пальцами по подкладке, потом куснул рукав и задумался.

— Ей нужно защитить грудь и спину, — сказал Никита, — с остальным сама справится.

— Кольчужку, что ли, пришить, — глубокомысленно произнес кузнец.

— Нет, что-нибудь понадежней. Лист железа вшить в подкладку, как у балаганщиков, чтоб не гремел…

— Смеешься? — спросил отец, презрительно окинув взглядом Машу. — Такая козявка если и поднимет потом куртку, то носить точно не сможет. Как минимум десять лишних кило!

— А это что за материал? — указал на решетки Илья.

Все замолчали и уставились на решетки. Те, даже остынув, сохранили огненную переливчатость, словно только что их достали из пламени. Цвет прутьев был неровный, оранжевый, желтый и красный хаотично смешивались с полосками обычного серо-стального цвета, по которым изредка пробегали синеватые искры.

— Обычная сталь, — нехотя произнес кузнец, отворачиваясь от ненавистных решеток.

— Обычная? — сузил глаза Никита.

— Ну, не совсем, — сдался отец, — переплавленная драконами в стародавние времена и триста лет хранившаяся в кладовой синего гнома.